Любовь по правилам.

***

На следующее утро метель утихла, опустившись на город белым, пушистым покрывалом. Мороз стал ещё сильнее, воздух был настолько чистым и колким, что обжигал лёгкие при каждом вдохе.

Ксения вышла из общежития рано. Алёна ещё спала, укрывшись с головой старым одеялом, и Ксения старалась не шуметь: тихо умылась, натянула тёплый свитер, завязала шарф и отправилась на дневную смену.

Снег хрустел под сапогами. Улицы были практически пусты, лишь редкие прохожие спешили к остановкам. Ксения шла по узкому тротуару, засунув руки в карманы куртки и опустив голову от ветра. Мысли всё ещё возвращались к вчерашнему вечеру — к испуганным глазам Алёны, её дрожащим губам и рассказам об уличной драке.

Свернув за угол старой пятиэтажки, Ксения вдруг замедлила шаг.

У лавочки, прижавшись спиной к кирпичной стене, стоял парень. На нём была черная кожаная куртка с поднятым воротником и тёмная шапка. Он держивал одной рукой воротник от ветра, а другой прижимал к губам сигарету. Над его головой поднимался густой белый пар, смешиваясь с дымом.

Ксения сразу узнала его. Высокий, кудрявый, с резкими чертами лица и тем самым проницательным, упрямым взглядом.

Валера. Турбо.

Он заметил её почти сразу. Опустил руку с сигаретой, выбил онемевшими от холода пальцами окурок в сугроб и сделал пару шагов навстречу.

—Фролова, — негромко позвал он. Его голос в морозной тишине прозвучал хрипло и отчётливо.

Ксения остановилась в нескольких шагах от него. Сердце почему-то быстро заколотилось, но она заставила себя смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

—Привет, — тихо ответила она. — Ты что здесь делаешь так рано?

Валера усмехнулся углом рта, засунув руки в карманы куртки.

—Да вот, гуляю. Свежим воздухом дышу, — отшутился он, но тут же посерьёзнел. — Как Алёнка?

Ксения нахмурилась. Всё-таки её догадка оказалась верной — он пришел узнать, как дела у сестры Вахита после вчерашнего.

—Ты её вчера до смерти перепугал, — строго сказала Ксения, сделав шаг ближе. — Она пришла домой сама не своя. Плакала полвечера. Она ведь просто испугалась, когда увидела всю эту вашу жестокость.

Валера молча выслушал её. На его лице не отразилось ни вины, ни сожаления, но взгляд зеленых глаз стал темнее.

—Я её не пугал, Фролова, — спокойно ответил он. — Я её от глупости уберег. Вызвала бы она ментов — Вахит бы сейчас не дома чай пил, а в КПЗ сидел со сломанными ребрами. И остальных пацанов бы приняли. На улице свои законы. Если не понимает — пусть дома сидит.

—Она твоему Вахиту сестрой приходится! — в голосе Ксении проскользнула обида за подругу. — Она за него боится каждый день! А вы только и умеете, что кулаками махать да законами своими прикрываться.

Валера сделал еще шаг к ней. Теперь он стоял совсем близко. От него пахло морозом, сигаретным дымом и какими-то простыми мужскими духами. Ксения снизу вверх посмотрела на него.

—Ты слишком умная, Ксюш, — тихо сказал он, и в его голосе впервые звучали не жесткие уличные интонации, а какая-то затаенная усталость. — Из Москвы приехала, книжек читала много. Думаешь, нам в кайф на мокроте под клюшками стоять? Время такое. Не мы такие — город такой. Если ты не со своими, тебя сожрут и не подавятся.

Ксения промолчала. Ей хотелось возразить, сказать, что всегда есть выбор, но она вспомнила избитых парней, которых им привозили в приёмный покой, вспомнила рану на его собственном лбу, которую зашивала.. И слова застряли в горле.

—Как голова? — вдруг тихо спросила она, переводя взгляд на его лоб, скрытый под шапкой. — Швы не болят?

Валера от неожиданности вопроса чуть приподнял бровь, а потом тепло, почти незаметно улыбнулся.

—Нормально всё. Твоими стараниями. Заживает, как на собаке. Ты зашиваешь неплохо, доктор.

—Повязку надо менять, — сдержанно ответила Ксения, чувствуя, как щеки обжигает легкий румянец — и от мороза, и от его взгляда. — И руками туда не лезь. Инфекцию занесешь.

—Слушаюсь, доктор Фролова, — усмехнулся Турбо. Он поправил шапку, натянув её чуть ниже, и снова посмотрел на неё очень серьезно. — Ты это.. В больницу идёшь?

—Да. Смена скоро.

—Пойдём, провожу до угла. А то шастают тут всякие. На районе сейчас дерганные все после вчерашнего.

—Не надо, я сама дойду, — попыталась отказаться Ксения.

—Я не спрашивал, надо или нет, — отрезал Валера и пошел рядом с ней, подстраиваясь под её неторопливый шаг. — Иди давай, ноги не отморозь.

Они шли молча вдоль заснеженной аллеи. Снег под их ногами скрипел в один такт. Ксения ощущала странное спокойствие, несмотря на то, что рядом с ней шел один из самых опасных и авторитетных уличных парней этого района. В нём не было фальши. Он был жестоким к чужим, но искренне пытался уберечь тех, кого считал «своими».

Когда они подошли к больничному скверу, Валера остановился.

—Дальше сама, — сказал он, кивая на светящиеся окна приёмного покоя. — Алёнке передай.. Пусть не дурит. За Вахитом я сам присмотрю, ничего с ним не случится.

—Передам, — кивнула Ксения. Она помедлила секунду, а потом добавила: — И ты береги себя, Валера. Мне бы не хотелось снова видеть тебя на операционном столе.

Турбо посмотрел на неё долго и внимательно. В его глазах мелькнуло что-то теплое, глубокое, что он обычно тщательно скрывал от всего мира.

—Не дождешься, Фролова, — тихо ответил он, развернулся и, не оглядываясь, пошел обратно по заснеженной улице, пряча руки в карманы кожаной куртки.

Ксения смотрела ему вослед, пока его темный силуэт не скрылся за густой метелью. Потом тяжело вздохнула, поправила шарф и пошла к дверям больницы, чувствуя, как внутри разгорается странное, неясное тепло.

Ксения заходит в здание больницы, и первое, что она чувствует тепло. Здесь хорошо топили трубы, воздух был сухим и горячим, пахло хлоркой, лекарствами и чем-то ещё, что вечно сопровождало больничные коридоры. Она вдыхает полной грудью чистый, не морозный воздух, и на секунду прикрывает глаза. После уличного холода это было блаженством.

Она проходит в проходную, отмечается в журнале. Вахтёрша, пожилая женщина с вечной уставшей улыбкой, кивает ей:

—Доброе утро, Фролова. Сегодня опять на бумаги?

—Похоже на то, — улыбается Ксения в ответ.

В гардеробе она скидывает пальто, вешает на плечики и поправляет халат, который уже висит на крючке. На ходу застёгивает пуговицы и направляется за медкартами.

Студентам особо тяжёлой работы не давали. Где-то бумаги заполнить, клизму пациентам поставить, на операциях помочь, если нужно. Вот этим всем как раз она и занималась. Она уже привыкла к этому ритму: бесконечные карты, истории болезней, направления, рецепты.

Фролова заходит в ординаторскую, первым делом, чтоб убедиться, каким составом они сегодня работают. Но её остановил голос за спиной.

—Эу, Ксюха!

Она обернулась. Даша — рыжая, взъерошенная, с раскрасневшимися от мороза щеками, бежала к ней с другого конца коридора. По ней было видно, что она только зашла с улицы.

—Всю дорогу за тобой шла! — выпалила Даша, останавливаясь перед ней. — Что за парень был с тобой?

Ксения опешила. Девушка опустила взгляд, в попытках найти в голове оправдание. Друг? Нет. Знакомый? Нет. Они были незнакомцами, знавшими друг друга лишь на словах и одной встрече.

—Знакомый, — ответила она наконец, стараясь говорить ровно. — Не забивай голову.

Даша хитро прищурилась. Её рыжие брови взлетели вверх.

—Ага, знакомый, — протянула она с улыбкой. — Видела я, как он на тебя смотрел. Там что-то больше, чем просто «знакомый».

Ксения ничего не ответила, только вздохнула и толкнула дверь в ординаторскую.

Они обе зашли в комнату. Внутри уже сидели пара парней-интернов и Ясмина, которая яростно им что-то доказывала, активно жестикулируя. На столе стояли кружки с чаем, кто-то листал журнал. Ясмина, похоже, спорила о политике, но когда девы зашли, она осеклась и перевела взгляд на них.

—О, девчонки, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — А мы тут как раз обсуждали, что вчера в городе было. Слышали, опять драка у рынка?

Ксения села за стол. Ей хотелось просто выпить чаю и забыть о том, что Даша видела её с Турбо. Но она знала, что эта рыжая не успокоится, пока не выведает всё. И, кажется, Ясмина тоже что-то подозревала.

—Ксюх, — позвала Ясмина, пристально глядя на неё. — Ты чего такая задумчивая?

—Устала, — коротко ответила Ксения и перевела взгляд в окно.

За стеклом всё так же падал снег. Крупный, медленный, почти гипнотический. Она смотрела на него и думала о том, что Казань меняет её. С каждым днём всё больше. И она не знала, хорошо это или плохо.

Даша плюхнулась на стул рядом и наклонилась к её уху:

—Мы это.. ещё поговорим, — шепнула она.

Ксения закрыла глаза на секунду.

«Отличное начало дня» — подумала она.

                                         ***

Лёна проснулась поздно. Солнце уже поднялось, но сквозь затянутое инеем окно почти не пробивалось. В комнате было холодно, и под одеялом хотелось лежать вечно. Но живот урчал, в холодильнике — пусто, а голова болела от вчерашнего.

Девушка села на кровати, поёжилась. На соседней койке было пусто. Ксения ушла на смену, даже не разбудив её. Лёна натянула кофту, накинула халат и вышла на кухню.

Там было тихо. Только чайник шумел на плите. Никого. Алёна вздохнула, налила себе кипятка, заварила чай. Села за стол, обхватив кружку ладонями, и уставилась в окно.

На душе было муторно. Вчерашний день всё ещё сидел в голове. Она отпила чай, поморщилась.

—Тьфу, — буркнула она себе под нос и поставила кружку на стол.

По планам был поход в аптеку. На улице было тихо и морозно. Снег припорошил тротуары, превратив город в белую пустыню. Лёна шла по знакомой дороге, в сторону магазина, где иногда что-то появлялось. Засунув руки в карманы пальто, она смотрела по сторонам, не замечая ничего особенного.

Людей было мало. Пара женщин с сумками, старик с собакой, мальчишка, бегущий куда-то с портфелем. Всё как обычно.

Её взгляд зацепился за знакомую фигуру у ларька. Она остановилась. Парень в чёрной куртке стоял, опершись о стену. Кудрявый, высокий. Турбо.. Он её тоже заметил.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Потом он медленно достал сигарету, прикурил и, не отводя глаз, сделал шаг в её сторону.

Алёна сжала кулаки в карманах. Хотелось уйти, свернуть, исчезнуть. Но ноги будто приросли к земле.

—Зималетдинова, — позвал он негромко, дым вырываясь изо рта вместе с дыханием. — Ты чего застыла?

Она молчала. Смотрела на него, и внутри всё сжималось от воспоминаний.

—Ты одна? — спросил он, подходя ближе.

—Да, — выдавила она, стараясь говорить твёрже, чем чувствовала.

—Ксюха на смене?

—Да.

Он кивнул, докурил и затушил сигарету о стену.

—Я провожу тебя до магазина, — сказал он, и это не было вопросом.

—Не надо, — ответила Лёна, но голос дрогнул.

—Я не спрашивал, надо или нет, — повторил он ту же фразу, что говорил вчера Ксении. — Идём.

И он пошёл рядом с ней. Не торопясь. Спокойно. Алёна чувствовала себя неловко, даже страшно. Но он не смотрел на неё, шёл просто рядом, как будто это было в порядке вещей. На удивление, он не пытался заговорить, не пугал, не задавал лишних вопросов.

—Ты Ксении ничего не говори, — вдруг сказал он, когда они подошли к магазину. — Про то, что я тебя провожал. Ясно?

Лебедева удивлённо посмотрела на него.

—Почему?

—Не надо ей знать, — коротко ответил он. — Я сам решу, что говорить.

Он остановился у входа. Посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула всё та же непонятная смесь жёсткости и заботы, что она видела вчера.

—Всё. Заходи. Я постою снаружи.

Когда она вышла, Турбо уже не было. Девушка постояла секунду и пошла обратно в общежитие, часто оглядываясь по сторонам.

«Вот же привязался» — подумала она.

Девушка возвращается домой. В комнате тихо и холодно, как всегда, но хотя бы нет сквозняка. Она ставит пакет с лекарствами на стол, скидывает пальто прямо на стул, садится на кровать. Голова гудит, нос заложен так, что дышать почти невозможно.

Алёна тянется к тумбочке, достаёт пузырёк с каплями. Закапывает по несколько в каждую ноздрю, морщится от горьковатого привкуса, стекающего в горло. Через минуту дыхание становится легче. Она откидывается на подушку, прикрывает глаза и наконец вздыхает полной грудью. Насморк мучил её уже неделю.

В комнате тишина. Только часы тикают на стене, да за окном снег падает, медленно укрывая город. Покой и умиротворение перед тяжёлой ночной сменой. Через пару часов собираться на работу, поэтому хотелось отдохнуть на славу. Выспаться, набраться сил, чтобы потом снова бегать по приёмному покою до утра.

Она закрыла глаза, проваливаясь в дрёму, когда резко зазвонил телефон.

Телефон стоял на столе. старый, чёрный, с дисковым набором. Он зазвонил громко и настойчиво, разрывая тишину комнаты. Алёна вздрогнула, приоткрыла глаза. Неохотно поднялась с кровати, протягивая руку к столу.

—Алло? — спросила она раздражённо, прижимая трубку к уху.

—Алло, Алёна? — голос был сухой, быстрый, деловой. Кто-то из диспетчеров, кажется. — Иди в больницу, срочно. У нас тут много раненых привезли. Пятеро на операцию.

Девушка замерла.

—Сейчас? — переспросила она, хотя уже знала ответ.

—Срочно, я сказала! Все на подъём! Бегом!

В трубке раздались короткие гудки. Алёна уставилась на телефон, потом перевела взгляд на часы. Ей нужно было быть на смене только через два часа, но не в таких случаях. Она выдохнула, провела рукой по лицу, сгоняя остатки сна. Накинула халат поверх футболки, стала быстро собираться.

Мысли всё возвращались к брату. Вахит. Он не выходил у неё из головы с того самого дня, когда они видели драку на поле. Есть ли он в числе этих пятерых?

—Только бы не он, — прошептала она, застёгивая пуговицы пальто. — Только бы не он.

Она выбежала из комнаты, хлопнула дверью и понеслась по лестнице вниз.

На улице было темно и холодно. Снег хрустел под ногами. Больница встретила её светом и шумом. В коридорах было людно. Медсёстры, врачи, санитары бегали с носилками.

Алёна влетела в приёмный покой и остановилась, оглядываясь по сторонам. На носилках лежали парни. Кровь на одежде, на лицах, на руках. Кто-то был без сознания, кто-то стонал, сжимая зубы.

Она перевела дыхание. Вгляделась в лица. Сердце билось с такой силой, что казалось, его слышно на весь коридор.

—В операционную нужна помощь! — раздался голос сбоку.

Она подошла к носилкам и, стараясь не смотреть в лица пациентов, взялась за работу.

Она молилась, только был не он.
_________________________________
совместная работа: @tuurkinwt & Nikathena