Любовь по правилам.

                                         ***

Зимний день выдался серым и хмурым. Солнце давно скрылось за тяжёлыми тучами, обещая мелкий дождь или мокрый снег. Всё смешалось в этом городе, где погода менялась каждые полчаса.

Алёна шла по улице, сунув руки в карманы пальто. В голове она прокручивала список продуктов, который Ксения пролебетала ей перед уходом. Девушка пыталась вспомнить хоть что-то, но в памяти всплывало только одно: подруга прокричала ей уже в дверях, когда Лебедева собиралась уходить.

—И сладкого чего-то к чаю!

Она шла по тихим улочкам. Кроме шума машин и хруста снега под ногами, она ничего не слышала. Вокруг было спокойно и пустынно. Общежитие стояло в тихом районе, далеко от центра, так что грохота и шума детворы обычно не было слышно. А даже если и было, то никто не раздражался.

Но в тот день всё было по-другому.

Проходя мимо хоккейного поля, девушка остановилась. За деревянным забором, вокруг залитого катка, собралась детвора. Мальчишки в тёплых шапках и варежках бегали по льду, гоняя шайбу. Кто-то упал, кто-то засмеялся, кто-то кричал на весь двор: «Пасуй, пасуй!».

Алёна остановилась у забора, глядя на них. На душе аж хорошо стало. Тепло разлилось где-то в груди, будто этот маленький кусочек жизни — такой живой, настоящий, согрел её изнутри. Она стояла и смотрела, как ребята играют в хоккей, как их дыхание вырывается белым паром, как кто-то потерял варежку и теперь пытается найти её в снегу.

—Вот бы сейчас также.. В детство вернуться, — бросила себе дева под нос, проходя мимо.

Она вспомнила, как в их возрасте, ещё подростком, бегала за мальчиком. Правда, не получилось у них ничего. Он ушёл к другой, а она долго не могла забыть его глаза. Вспомнила, как с подружками хотела до ночи гулять, а родители ругались по этому поводу. Как всё было просто и легко.

Прошло от силы пятнадцать минут.

Зималетдинова идёт по той же улице, по той же дороге. Но вместо привычной игры, казалось, началось зверство. На том же хоккейном поле, где только что бегала детвора, теперь были парни. Не мальчишки, а взрослые.

Злые, разгорячённые.

Они рубили друг друга клюшками, словно мясо в мясорубке. Кровь на снегу, крики, мат. Девушка остановилась. Сердце заколотилось где-то в горле. Долго думать даже не пришлось — она добежала до первой же телефонной будки, схватила трубку, набрала «о2».

Гудки шли так долго, словно вечность. Если позвонить за границу, и то быстрее ответят. Она сжимала трубку, смотрела на поле и молилась, чтобы кто-то взял трубку.

—Алло! — крикнула она в трубку. — Алло!

Но вместо: «Здравствуйте, что у вас случилось?» послышался голос за спиной.

—В милицию звонишь?

Лёна вздрогнула. Резко обернулась.

Перед ней стоял парень. Кудрявый, высокий. В чёрной куртке и шапке, надвинутой на глаза. Он смотрел на неё спокойно, почти лениво, но в этом взгляде было что-то, отчего мурашки пробежали по спине.

Она смотрела на него. Кажется, она видела его раньше, когда жила с братом, но не помнила его лицо. Может, заходил к Вахиту. Может, просто мелькал в их дворе. Но сейчас он стоял прямо перед ней и смотрел так, будто всё знал.

—Ты чего? — спросил он, кивая в сторону телефона. — Сдашь их и они тебя запомнят.

—Я..— Лёна замялась. — Там же дети! А теперь..

—Дети уже ушли, — перебил он спокойно. — Это не их война, а ты не лезь.

Она хотела сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Гудки в трубке продолжали звучать, но она медленно опустила руку и положила трубку на рычаг.

В голове пронеслось: «Он прав. А если они узнают, что она звонила? Что потом будет с ней?».

Он усмехнулся, поправил шапку.

—Сестра Вахита?

Она кивнула, не сводя с него глаз. Парень вдруг стал серьёзным, нахмурился. Он посмотрел на поле, где всё ещё шла драка, потом снова на неё.

—Слушай, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Вахит там. И если ты сейчас вызовешь ментов и его тоже заберут. Ты этого хочешь?

Алёна замерла.

—Я не знала.. — начала она.

—Теперь знаешь, — перебил Турбо. — Иди отсюда. Забудь, что видела.

слалал Она смотрела на него. В его голосе не было угрозы, но было что-то другое — уверенность. И странное чувство, что он действительно хочет помочь. Не ей, конечно. Вахиту.

Но Алёна всё равно почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Она развернулась и пошла. Не оглядываясь. Шаг, второй, третий. За спиной остались крики, звон клюшек и хруст снега. Она сжала кулаки в карманах и не обернулась.

Только когда за спиной стало тихо, она остановилась.

И выдохнула.

                                        ***

В ординаторской было тихо и душно. Старая лампа под потолком гудела, настольный светильник тускло освещал стол, заваленный бумагами. Где-то в коридоре хлопнула дверь, и снова наступила тишина.

Ксения сидела на стуле, закинув ноги на стол. Стул под ней скрипел и шатался, но девушка даже не замечала этого. Так было удобнее.. Она откинулась на спинку, прикрыв глаза.

Рядом сидела Ясмина. Та самая соседка через стену, чьи котлеты пахли на всё общежитие. Она впервые за долгое время вышла на смену после больничного. Выглядела уставшей, но держалась.

—А Алёнка твоя где? — спросила Ясмина, поворачивая голову к сменщице. Она оценивающе рассматривала Ксению, будто видела её впервые.

Ксения опустила взгляд в пол.

—Смены разные на ближайший месяц поставили, — ответила она с грустью. — Нас развели.

Ясмина хмыкнула. Взяла пульт, нажала на кнопку. Старый телевизор в углу зашумел, показывая рябь. Она начала листать каналы, не отрывая глаз от экрана.

—Не расстраивайся, — сказала она спокойно. — Я вообще в ночные одна выхожу, вывожу весь этаж на себе, пока все спят. Тут к тебе поставили.

Ксения ничего не ответила, только вздохнула и посмотрела в потолок.

Рабочий день тянулся предательски долго и тяжело. Она чувствовала, как усталость скапливается в плечах, как немеют ноги, как глаза слипаются от бесконечных бумаг. Хотелось поскорее прийти в родную общагу, лечь на любимую скрипящую кровать и провалиться в сон, забыв обо всём.

Но её даже в регистратуру посадили.

Ксения сидела в этой душной будке. Воздуха почти не было, только маленькое приоткрытое окно давало хоть какой-то доступ к улице. Она заполняла бумаги, когда услышала шаги.

Кто-то подошёл к окошку.

—Наталья на смене? — спросил мужской голос.

—Нет у нас таких, — ответила Ксюша, поднимая брови, но даже не глядя на него. Она продолжала вписывать данные в бумаги, перелистывая страницу за страницей.

—Как нет? — голос стал настойчивее. — Точно помню, есть же! Она здесь работала в прошлом месяце.

Ксения почувствовала, как он стоит с улыбкой, оперевшись об окно. Она не поднимала головы, но ощущала его взгляд.

—Может, врёте? — добавил он.

Она резко выдохнула, отложила ручку и подняла глаза. Посмотрела на него в упор.

—Не вру. Наташ тут нет. Мужчина, идите!

Он стоял, смотрел. Улыбка с его лица сползла, но он не уходил. Просто смотрел на неё, как будто ждал, что она передумает. Ксения смотрела в ответ, не отводя взгляда.

Он молча развернулся и ушёл. Не ответив ни слова. Только когда его шаги стихли в коридоре, Ксения выдохнула и опустила голову на руки. В регистратуре снова стало тихо, лишь шум старого телевизора из ординаторской доносился сквозь стены.

***

Ксения подняла голову от стола. На часах было уже почти восемь вечера. Спина затекла так, что больно было даже повернуться, а шея затекла от постоянного сидения в одной позе. Ясмина зашла в регистратуру, тихо натягивая свое старое теплое пальто.

—Иди домой, Ксюша, — негромко сказала она, махнув рукой в сторону двери. — Я сама тут всё закрою. На тебе лица нет, бледная как стена. Ступай в общагу.

—Спасибо, Ясмин, — хрипло ответила Ксения. Голос совсем осип от долгого молчания и сухого воздуха в будке. Она действительно ужасно устала.

Она быстро переоделась в раздевалке, накинула свою куртку и вышла на улицу. Холодный воздух сразу ударил в лицо, заставив её зажмуриться и глубже зарыться носом в теплый шарф. Снег повалил сильнее, засыпая серые дороги и скрывая под белым покрывалом грязные тротуары. Ксения медленно шла к общежитию, увязая сапогами в свежих сугробах. Каждое движение давалось с трудом, ноги казались налитыми свинцом.

Когда она открыла дверь в их маленькую комнату в общежитии, ей сразу в нос ударил приятный, родной запах теплого хлеба и чего-то сладкого. Алёна сидела у стола. Её зимнее пальто висело на спинке стула, а сама она сидела совершенно неподвижно, сложив руки на коленях и глядя в одну точку на стене. На столе лежали продукты в бумажном пакете и маленькая пачка лимонных вафель.

—Я вернулась, — тихо сказала Ксения, закрывая за собой дверь на защелку.

Алёна вздрогнула, словно её вырвали из глубокого сна, и медленно повернула голову.

—Ксюша.. Пришла наконец-то. А я тебя жду, чайник уже согрела.

—Купила сладкое? — Ксения попыталась улыбнуться. Она устало села на кровать и начала медленно стягивать тяжелые, замерзшие зимние сапоги.

—Да. Вафли лимонные, твои любимые, — ответила Алёна. Но её голос звучал совсем тихо, безжизненно и как-то потерянно.

Ксения сразу заметила, что с подругой что-то не так. Она встала, подошла к столу и мягко положила руку Алёне на плечо.

—Алён, ты чего? Что случилось? На тебе лица нет, губы дрожат. В магазине что-то произошло? Или по дороге?

Алёна тяжело вздохнула. Она опустила голову и начала нервно тереть пальцами край деревянного стола.

—Я когда в магазин шла, мимо хоккейного поля проходила. Там мальчишки маленькие играли, так хорошо было.. Я еще про наше детство вспомнила. А когда обратно шла, там уже драка была. Но не дети дрались, Ксюш.

—Какая драка? — Ксения присела на соседний стул, внимательно вглядываясь в лицо подруги.

—Страшная, Ксюш. Взрослые парни с нашего района и чужие. Кровь на снегу, крики, они клюшками друг друга били, словно убить хотели. Я так испугалась, побежала к телефону-автомату на углу, чтобы в милицию позвонить. Трубку сняла, набрала «02»..

Ксения охнула и прижала ладонь к губам.

—И что? Приехали? Тебя заметили?

—Нет, — Алёна покачала головой, и на её глаза снова навернулись слезы. — Меня парень остановил. Высокий такой, кудрявый, в черной куртке. Турбо его зовут, я вспомнила. Он подошел со спины и спросил, в милицию ли я звоню. Сказал, что если я вызову ментов, то моего брата Вахита тоже заберут. Он ведь там был, Ксюш. В этой самой драке, на льду.

Ксения замерла. Она знала, как Алёна дорожит своим братом и как сильно боится за его жизнь.

—Вахит? И что ты сделала?

—Я испугалась. Трубку положила и ушла. Турбо сказал мне идти домой и забыть всё, что видела. Я шла и не оглядывалась. Мне так страшно за Вахита, Ксюш. Вдруг его сильно побили? Вдруг он сейчас лежит где-то на снегу? Или его всё-таки забрали?

Ксения пересела поближе и крепко обняла подругу за плечи, прижимая к себе. Алёна ткнулась ей в плечо и тихо заплакала, вздрагивая всем телом.

—Ну тихо, тихо, успокойся, — мягко говорила Ксения, гладя её по густым волосам. — Вахит сильный, он парень крепкий, справится. Ты ведь сама говорила, что он может за себя постоять. И этот Турбо прав. Если бы приехала милиция, Вахиту бы точно не поздоровилось. Ты всё правильно сделала, что ушла.

—Я знаю, — всхлипнула Алёна, вытирая слезы ладонью. — Но мне так надоела эта уличная жизнь.

Почему они не могут просто жить спокойно? Зачем эти драки за кусок асфальта?— Время такое, Алён. Мы ничего не можем изменить. Давай лучше чай пить. Нам обеим нужно успокоиться и согреться.

Алёна кивнула и потянулась к чайнику. Она разлила по кружкам горячую воду, бросила туда заварку. На столе появилась открытая пачка лимонных вафель. В комнате сразу стало немного уютнее и теплее.

—А у тебя как день прошел? — спросила Алёна, делая маленький глоток из кружки. — Твоя Ясмина тебя не сильно замучила расспросами?

—Да нет, нормально, — Ксения тоже взяла кружку, грея об нее замерзшие пальцы. — Только смена была бесконечная. Меня под конец в регистратуру посадили бумажки заполнять. Духота страшная, окошко маленькое, воздуха совсем нет. А тут еще какой-то парень привязался. Спрашивал Наталью какую-то, улыбался так нагло. Я ему говорю: «Нет у нас Наташ, мужчина, уйдите». А он стоит и смотрит. Пришлось прикрикнуть на него, только тогда ушел.

Алёна слабо, но искренне рассмеялась.

—Ну вот видишь. В этой Казани везде свои заботы. На улице дерутся, в больнице пристают. Но мы ведь справимся?

—Справимся, — улыбнулась Ксения в ответ, протягивая руку к вафлям. — Куда мы денемся. Главное, что мы есть друг у друга.

Они сидели на кровати, укутавшись в одно теплое одеяло, пили горячий чай и ели сладкие вафли. За окном выла метель, снег крупными хлопьями стучал в стекло, но здесь, в их маленькой комнате, было безопасно и тихо. Они знали, что впереди их ждет еще много трудных смен и холодных дней, но этот вечер принадлежал только им двум.
________________________________
совместная работа: @tuurkinwt Nikathena