Любовь по правилам.

                                          ***

Спичка чиркает, освещая лестницу, что ведёт в подвал. Жёлтый огонёк на секунду выхватывает из темноты бетонные ступени, грязные стены, ржавую трубу под потолком. Потом гаснет. Валера на ощупь спускается вниз, шагая привычно — он здесь бывал уже сто раз.

В подвале глухо и сыро. Пахнет землёй, плесенью и старым железом. Парень находит выключатель. Лампочка под потолком загорается тусклым жёлтым светом, моргает пару раз и успокаивается.

Валера садится на диван. Тот скрипит и проседает под ним, как живой. Он сдёргивает с себя куртку, бросает её рядом. Достаёт из кармана спички. Чиркает вторую. Прикуривает. Табачный дым смешивается с запахом подвала, и от этого становится чуть уютнее.

Он оглядывается. На столе стоит банка солёных огурцов, которую забыли съесть. Турбо усмехается, отворачивается. Всё вокруг даже солидно..

Слышит звук цокающей обуви. Шмыганье носом. Шаги становятся ближе. В подвал спускается Марат. Останавливается на нижней ступеньке, смотрит на Валеру.

—Ты чё тут в позднюю ночь? — спрашивает Турбо, устраиваясь поудобнее на диване.

Вид у Суворова действительно был такой, словно его машина переехала, а потом ещё раз — и так по десять подходов. Опухшее лицо, мешки под глазами. Похоже, он вообще не спал.

—Да так, — отвечает Марат, отводя взгляд. — С родаками поссорился.

—М.. — тянет Турбо. Затягивается. Выдыхает дым в потолок. — И чё пришёл?

Молчание. Марат переминается с ноги на ногу. Потом поднимает глаза, смотрит на кудрявого прямо. Сверху вниз оглядывает его.

—Спать тут буду, — выдаёт он глухо.

Турбо смотрит на него.

Секунду. Две.

Потом расплывается в улыбке — широкой, почти доброй, но с той холодной ноткой, которая всегда у него была. Он хватает свои вещи. Тушит сигарету о подошву ботинка и встаёт.

—Не буду мешать, — говорит он, кивая на диван. — Удачи.

И шагает к лестнице, обходя Марата плечом. Слышит за спиной, как тот тяжело плюхается на скрипучий диван и выдыхает с облегчением.

Валерий выходит на улицу.

Морозный воздух бьёт в лицо. Он останавливается на крыльце, прислушиваясь, как снег хрустит под ногами. Тишина. Только где-то далеко лает собака, и ветер гуляет между домами.

Валера задирает голову к небу. Там звёзды.. Правда тусклые, редкие, но есть.

Когда говорят: «Зима — лучшее время года», они явно не врут.

Он идёт по улицам. Не спеша. Разглядывает спящий город: заснеженные деревья, тёмные окна, редкие фонари, которые светят тускло и равнодушно.

Вот, в милиционерском участке горит свет. В окне видно чей-то силуэт — кто-то сидит, пьёт чай, скучает. Рядом машина. Дорогая, блестящая, такую только завезли в страну. Иномарка, он в таких никогда не сидел. Прокурорская, уверен.
Денег у них много..

—Пидорасы, — тихо ругается себе под нос парень, недовольно нахмурив брови.

Проходит мимо, зябко кутаясь в куртку. За спиной остаются чёрные окна и тусклый фонарь.

Парень подходит к своему подъезду. Дёргает ручку двери — та открывается только так, с характерным скрежетом, будто просыпается после долгого сна. Он входит, поднимается на второй этаж. В подъезде темно, пахнет мочой и окурками.

Прокручивает замок. Дверь поддаётся. Он заходит в квартиру. Здесь всё так же, как всегда. Пахнет сыростью, словно уборка тут и вовсе никогда не проходила. На кухне грязная посуда, на столе крошки. В комнате — разобранная кровать, старая, с пружинами, которые вылезают.

Валера не раздеваясь уваливается на кровать. Настенные часы над ним пробивают полночь. Слышно, как тикают, как гудит холодильник за стеной.

Он смотрит в потолок. Потом закрывает глаза..

                                        ***

Ксения проснулась от того, что кто-то хлопнул дверью. Она приоткрыла один глаз, потом второй. В комнате никого не было. Койка Алёны пустовала, одеяло аккуратно заправлено.

—И как ей не лень, — шепнула себе под нос Фролова, переворачиваясь на спину.

Она полежала ещё минуту, глядя в потолок. Потом тяжело вздохнула и села. Холод снова пробирал до костей — общага не прогревалась даже к утру. Она нашла ногами тапки, накинула халат и вышла в коридор.

В общем душе было сыро и шумно. Ксения умылась ледяной водой, растирая лицо ладонями. Вода смывала остатки сна, но усталость никуда не уходила.

—Оо, ты встала! — раздался звонкий голос из-за спины.

Ксения обернулась. Дарья стояла в дверях — кудрявая рыжая шевелюра торчала во все стороны, а сама она сияла так, будто выспалась неделю.

—Нас вчера Татьяна с кухни прогнала, дура старая, — выпалила Дарья, подходя ближе. — Ты слышала? Она аж побагровела!

Девушка оглядывает Дарью. Вглядывается в её кудрявые белоснежные волосы, но мираж сразу отбрасывает, как только слышит её тонюсенький голосок. Дарья тараторит без остановки — про вчерашний вечер, про то, как Татьяна Ивановна всех разогнала, про то, что она сама еле успела допить чай.

Ксения вытирает лицо полотенцем.

—Сегодня дискач, ты идёшь? — вдруг спрашивает Дарья, вскидывая брови.

—Аа.. — тянет Ксения. — Да не знаю даже. Работы может много, поздно освобожусь.

—Я вас хочу видеть вместе с Алёнкой! — выкрикивает девушка вслед брюнетке, когда та уже выходит из душа.

Ксения машет рукой, мол, посмотрим, и идёт в комнату одеваться.

                                         ***

Работа шла туго. Вся первая половина дня прошла в бумагах. Медкарты, анализы, какая-то бесконечная отчётность. Ксения почти не поднимала головы от стола. Всё вокруг казалось серым и однообразным.

Алёну она так за целый день и не встретила. Ни в коридоре, ни в столовой. Только мельком заметила её фигуру в конце этажа, но та скрылась за дверью.

Но как только подступило время обеда, Лебедева появилась. Стояла прямо в дверях ординаторской, улыбаясь.

—Я думала, мы сегодня не встретимся! — с улыбкой произнесла Лёна, проходя внутрь. — И чем ты весь день занималась?

—Медкарты заполняла, — устало ответила Ксения, откидываясь на стул. — Пол смены просидела.

—А меня с Дашей отправили в детскую педиатрию, — сказала Лебедева, садясь напротив. — Жесть была. Очередь, мамы с детьми, все орут. Я такое видела, что мне и не снилось. Она кстати меня упрашивает с ней на дискач пойти.

—Да и меня тоже, — усмехнулась Ксения, потягиваясь. — Утром пристала, я еле убежала от неё. У неё энергии на десятерых.

—А у меня уже сил нет ни на что, — вздохнула Лёна. — Хочу просто лежать и ничего не делать.

Девушки замолкают на мгновение. И в эту тишину дверь распахивается.

Влетает разъерённая Татьяна Ивановна. Лицо красное, глаза злые, халат наспех застёгнут.

—Фролова, где медкнижки?! — рявкает она. — Я тебе утром сказала принести!

Ксения вздрагивает, хватается за папки.

—А ты, Зималетдинова, чего прохлаждаешься? — Татьяна Ивановна переводит взгляд на Лёну. — Иди работай! Обед уже закончился! В приёмной пациенты, а вы тут сидите!

Татьяна Ивановна вырвала папки из рук Ксении, еще раз сердито зыркнула на притихшую Алёну и, громко стуча каблуками, вылетела из ординаторской. Дверь за ней закрылась с глухим стуком.

Девочки синхронно выдохнули. Алёна медленно сползла по спинке стула, закинув голову назад.

—Умеет же она испортить аппетит, — пробормотала Алёна, глядя в потолок. — Прямо ведьма какая-то.

—Ладно тебе, пошли работать, а то она точно нас живьем съест, — Ксения поднялась со стула, поправляя халат. — Нам еще до вечера дожить надо.

Оставшиеся часы смены тянулись невыносимо долго. Ксения бегала между кабинетами, заносила бесконечные анализы, а Алёна помогала врачам в процедурной. Силы были на исходе. Когда стрелка часов наконец доползла до семи вечера, девочки устало поплелись в раздевалку.

Они только успели снять белые халаты, как дверь раздевалки распахнулась. На пороге стояла Даша. Рыжие кудри были завязаны в небрежный хвост, а на лице сияла боевая боевая раскраска — яркие синие тени и розовая помада.

—Ну что, труженицы медицины! — громко заявила Даша, складывая руки на груди. — Быстро переодеваемся и бегом в общагу. Автобус до ДК идет через сорок минут. Если опоздаем — пойдёте пешком по морозу!

—Даш, ну какая дискотека? — взмолилась Алёна, натягивая теплый свитер. — Я ног не чувствую.

—Ничего не знаю! — Даша подскочила к ней и схватила за плечи. — Музыка — лучшее лекарство от усталости. Ксюха, скажи ей! Ты же идешь?

Ксения посмотрела на себя в зеркало. Бледная, с темными кругами под глазами. В Москве она часто ходила гулять с подругами, а здесь, в Казани, только и видела, что больничные стены. Ей вдруг до безумия захотелось простого девичьего веселья. Громкой музыки, танцев и чтобы никто не спрашивал про истории болезней.

—Знаешь что.. А давай сходим, — Ксения повернулась к Алёне и улыбнулась. — Серьезно, Алён. Полчаса потанцуем и уйдем, если совсем невмоготу будет.

Алёна посмотрела на Ксению, потом на прыгающую от радости Дашу, и обреченно махнула рукой.

—Ладно. Но если я усну прямо на танцполе — вы меня сами обратно в общагу потащите.

                                         ***

Через полчаса в комнате общежития стоял настоящий хаос. На кроватях валялись джинсы, яркие кофты и шарфы. Даша щедро делилась своей косметикой, Ксения пыталась ровно накрасить ресницы перед маленьким зеркалом, а Алёна ворчала, натягивая свои любимые бананы и широкий свитер.

—Ксюх, на, мазни губы, — Даша протянула Ксении ярко-розовую помаду. — Тебе пойдет. И давай волосы распусти, а то заколола, как старушка на лавочке.

Ксения послушно распустила темные волосы, встряхнула головой и посмотрела на свое отражение. На нее смотрела совсем другая девушка — яркая, молодая, с горящими глазами. Вся больничная серость словно испарилась.

—Ну всё, девчонки, вы просто космос, — одобрительно кивнула Алёна, обувая сапоги. — Погнали скорее!

На улице было морозно и темно. Снег искрился под светом редких фонарей. Они бежали к остановке, смеясь и скользя на обледенелых дорожках. Автобус был забит молодежью. Все ехали в одну сторону — к ДК. Вокруг шумели, переговаривались, кто-то даже напевал популярный мотив.

Здание ДК встретило их яркими огнями и гулом, который доносился даже через закрытые двери.У входа толпились парни в широких спортивных куртках и девчонки в ярких лосинах.

Даша уверенно растолкала толпу и они наконец-то оказались на дискотеке где играла песня группы Мираж «Я не шучу».
—Ура-а-а! Мы успели! — закричала Даша, хватая Ксению и Алёну за руки. — Пошли быстрее в зал, там уже все танцуют!

Они протиснулись в темный, огромный зал, залитый мигающим светом разноцветных прожекторов. В центре кружилась толпа. Пыль поднималась от пола, смешиваясь со светом синих и красных ламп.

Даша тут же растворилась в толпе, подстраиваясь под быстрый ритм музыки. Ксения и Алёна сначала несмело мялись у стены, чувствуя себя немного чужими в этом шумном празднике жизни.

—Ну и шумно тут, — крикнула Алёна Ксении на ухо, чтобы перекричать музыку.

—Зато весело! — так же громко ответила Ксения. Она посмотрела на подругу, схватила её за руки и потянула в круг.

— Давай, Алён! Забудь про Татьяну Ивановну и про карты! Просто танцуй!

Алёна сначала растерянно улыбнулась, а потом закрыла глаза и начала двигаться в такт музыке. С каждым движением усталость, копившаяся всю неделю, словно уходила в земляной пол.

Ксения кружилась, подбрасывая темные волосы. Цветные лучи прожекторов скользили по её лицу, выхватывая счастливую улыбку. Рядом танцевала Алёна, смеясь и подпевая словам песни. В этот момент они были самыми обычными девчонками, у которых впереди была вся жизнь. Не было никакой строгой больницы, не было болезней и отчетов. Был только этот вечер, громкая музыка, свет прожекторов и они — молодые, красивые и абсолютно свободные.
________________________________
совместная работа @tuurkinwt & Nikathena