Steel

Три недели снег падал почти непрерывно. Монастырь Сен-Мишель стал для них убежищем, Дни сливались в череду молитв, работы, тихих разговоров у очага и долгих ночей, когда они лежали на одной лежанке, прижавшись друг к другу, слушая завывание ветра за стенами.

Дженни училась доить коз и месить тесто. Лиса — чинить крышу и колоть дрова. Брат Бенедикт был молчалив, но добр; он кормил их, не задавая лишних вопросов, и каждый день приносил новости с помощью тайных знаков, которые оставляли ему охотники.

Новости были плохими.

Король Филипп не уходил. Его люди перекрыли все перевалы, сожгли ещё четыре деревни, убили семерых крестьян, заподозренных в укрывательстве. Награда за голову Лисы выросла до трёх тысяч марок. За Дженни — до пятнадцати тысяч. Живой, но безразлично — сломанной или целой.

— Он не остановится. — сказал Бенедикт на двадцать первый день их заточения, сидя у очага и перебирая чётки. — Я знаю Филиппа Августа. Он будет жечь всё, пока не найдет вас. Или пока вы не умрёте. Или пока он не умрёт.

— Значит, нам нужно уйти. — сказала Лиса, не глядя на монаха.

— Куда? — спросила Дженни. Она сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела на неё. — Дороги закрыты. Перевалы — тоже. Мы заперты здесь, как мыши в клетке.

— Есть ещё один путь. — сказал Бенедикт, и голос его стал тише. — Старая дорога. Ею не пользуются уже сто лет. Она идёт через северный склон, там, где даже летом лежит снег. Это опасно. Люди там гибнут. Но если кто-то и может пройти — то вы.

— Веди. — сказала Лиса, откладывая точильный камень. — Мы уходим завтра.

Дженни не спорила. Она уже научилась доверять решениям Лисы безоговорочно. Но ночью, когда они лежали в темноте, она прошептала:

— Я боюсь.

— Я тоже. — ответила Лиса, и это признание прозвучало честнее любых клятв.

— Ты никогда не боишься. — удивилась Дженни.

— Боюсь. — поправила Лиса. — Просто я делаю это так, чтобы ты не видела. Чтобы ты думала, что у тебя есть опора. Потому что если ты увидишь мой страх — ты испугаешься ещё сильнее. А я не могу позволить тебе бояться больше, чем уже есть.

Дженни повернулась и положила голову ей на плечо.

— У нас нет пути назад. — сказала она.

— У нас нет пути назад с того момента, как мы пересекли реку в ту ночь. — ответила Лиса. — И я не жалею.

— Я тоже. — сказала Дженни, закрывая глаза.

Они ушли на рассвете.

Брат Бенедикт дал им тёплые шубы, меховые шапки, сухие сапоги и мешки с едой. И ещё — маленький железный крест, который он снял с собственной шеи.

— Это вам. — сказал он, надевая крест на шею Дженни. — Он старый, его привезли из Константинополя. В нём есть частица мощей святого Михаила. Пусть он защищает вас там, где мои молитвы не достанут.

Дженни поцеловала его руку.

Лиса коротко кивнула — по-воински, без лишних слов.

Они пошли вверх, по узкой тропе, которая вилась между скал, скрытая снегом и туманом. Первый час был самым лёгким — затем началось.

Ветер хлестал в лицо снежной крупой. Дышать становилось всё труднее. Дженни спотыкалась на каждом шагу, и Лиса поддерживала её, подхватывая под локоть, почти неся на себе.

— Мы дойдём. — повторяла она как заклинание. — Мы дойдём, мы дойдём, мы дойдём.

Второй час. Третий.

На четвёртом часу Дженни упала — без сил, без дыхания. Она лежала в снегу, глядя на небо, и снежинки падали ей на лицо, таяли на губах.

— Я не могу. — прошептала она. — Лиса, я не могу больше.

— Можешь. — твёрдо сказала Лиса. Она сняла свой меховой плащ и накинула его на Дженни, поверх её собственного. — Ты можешь, потому что я сказала. И потому что я тебя не брошу. Никогда.

Она подняла Дженни — силком, почти на руках — и поставила на ноги. Крепко обняла, прижала к себе, давая тепло.

— Ты слышишь меня? — закричала она в ухо принцессе, перекрывая ветер. — Ты — дочь королей. Но сейчас ты — просто женщина, которая идёт к морю. И ты дойдёшь. Потому что я люблю тебя.

Дженни подняла голову, и в её глазах мелькнул огонёк — не надежды, но упрямства.

— Повтори. — сказала она.

— Я люблю тебя. — повторила Лиса, глядя ей прямо в глаза. — Я люблю тебя. И ни один снег, ни один король, ни один Бог не помешает мне вести тебя дальше. Идём.

И они пошли.

Шестой час. Седьмой. Ноги немели, пальцы теряли чувствительность, но Лиса не останавливалась. Она тащила Дженни за собой, иногда буквально волокла по снегу, когда та не могла сделать шаг.

На восьмом часу они вышли на вершину перевала.

Перед ними открылась долина — белая, бесконечная, похожая на застывшее море. Далеко на горизонте виднелись огни — деревня или город, они не знали. Но это был свет.

— Мы сделали это. — прошептала Лиса.

Дженни стояла рядом, дрожа, но уже не падая. Её лицо обветрилось и покраснело, но в глазах горела жизнь.

— Мы сделали это. — повторила она.

Лиса обняла Дженни, приподняла её и закружила в снегу.

— Ты — моё море. — сказала Лиса, опуская её на землю. — Ты — мой свет. Ты — всё.

— А ты — моя скала. — ответила Дженни. — Моя сталь. Моя жизнь.

Внизу их ждала Италия, море.

Дженни посмотрела на Лису и сказала:

— Мы никогда не вернёмся туда.

— Никогда. — подтвердила Лиса.

— И я не хочу.