Steel

Они шли ещё часа два, пока горы не кончились и земля не стала мягче, теплее, зеленее. Снег остался позади, за перевалом. Ветер переменился — теперь он пах солью и водорослями.

Дженни чувствовала этот запах раньше Лисы. Она остановилась на пригорке, прикрыла глаза и вдохнула полной грудью.

— Я слышу его. — сказала она.

— Что? — спросила Лиса, подходя ближе.

— Море. Я слышу море.

Лиса улыбнулась, и улыбка её была шире, чем за все предыдущие недели.

— Идем. — сказала она, беря Дженни за руку. — Осталось совсем немного.

Они спустились с холма, прошли через оливковую рощу, где старый крестьянин смотрел на них с любопытством, но не окликнул — здесь, на границе между Францией и Италией, чужаков не трогали. Потом дорога вывела их к маленькой рыбацкой деревушке — несколько домиков с черепичными крышами, лодки, вытянутые на берег, сети, сушащиеся на солнце.

И вот тогда Дженни увидела его.

Море.

Бесконечное, синее, переливающееся на солнце тысячью искр. Волны накатывали на песок и откатывались, оставляя пену и мелкие ракушки.

Дженни замерла. Слёзы потекли по её щекам. Она не вытирала их.

— Это оно. — прошептала она. — Море. Ты привела меня к морю.

Лиса стояла рядом, смотрела на принцессу, и в глазах её было столько нежности, что хватило бы на целый мир.

— Я обещала. — сказала она. — Я никогда не нарушаю обещаний.

Они сняли обувь и пошли по песку. Песок был прохладным, влажным, приятно холодил уставшие ноги. Дженни подошла к самой кромке воды и позволила волне коснуться её пальцев. Море было ледяным, но она не отдернула ногу — стояла и смотрела, как вода омывает её ступни.

— Я никогда не видела моря. — сказала она. — В Шиноне — только реки. Каменные стены. Серое небо. А здесь... здесь словно другой мир.

— Это и есть другой мир. — ответила Лиса, подходя к ней сзади и кладя руки на её плечи. — Наш мир. Мы сами его создадим. С нуля.

— Ты правда думаешь, что у нас получится? — спросила Дженни, оборачиваясь и заглядывая ей в глаза.

— Я знаю, что получится. — сказала Лиса. — Потому что мы прошли через снега, через горы, через погоню, через страх. А море — оно просто море. Оно не злое. Оно ждало нас.

Дженни повернулась к ней, обхватила её лицо ладонями и поцеловала — долго, сладко, как будто вбирая в себя всё тепло этого дня, этого солнца, этой свободы.

— Я люблю тебя. — сказала она. — И я скажу это каждый день, до самой смерти.

— Тогда я буду слушать каждый день, до самой смерти. — ответила Лиса, касаясь лбом её лба.

Они стояли на берегу, обнявшись, пока солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый, оранжевый, золотой. Чайки кричали где-то вдали. Рыбаки возвращались с уловом, напевая песни на незнакомом языке.

В деревне нашлась маленькая хижина — пустая, с прохудившейся крышей и выбитым окном. Хозяин сказал, что можно жить, если починят. Лиса починила крышу за два дня. Дженни навела чистоту, принесла из леса сухих веток для очага, выпросила у соседки кусок старой ткани, чтобы занавесить окно.

Это был не дворец. Это был даже не дом.

Но это был их дом.

Вечером, когда они сидели у очага, слушая, как ветер играет с дверью, Дженни вдруг сказала:

— Знаешь, о чём я думаю?

— О чём? — спросила Лиса, помешивая уху в горшке.

— Я думаю о том дне в Шиноне. О том дне, когда ты впервые встала на колено и поклялась мне. Ты помнишь?

— Помню. — кивнула Лиса. — Я поклялась увести тебя в край, где нет королей.

— И ты сделала это. — улыбнулась Дженни. — Ты сделала это, Лиса. Ты сдержала слово.

Лиса отложила ложку и посмотрела на неё. Огонь плясал в её янтарных глазах.

— Это был не край. — сказала она. — Это ты. Ты — мой край. Ты — мой дом. Где бы мы ни были.

Дженни пересела к ней ближе, положила голову на колени Лисы и закрыла глаза.

— Расскажи мне что-нибудь. — попросила она. — О чём угодно.

— Хорошо. — сказала Лиса, проводя рукой по её волосам. — Я расскажу тебе, как мы завтра пойдём на рынок в соседний городок. Я куплю тебе новое платье — не королевское, простое, синее, как море. Ты будешь ходить в нём по берегу, и весь мир будет смотреть на тебя и завидовать мне. Потом мы посадим розы. Не знаю, как они растут у моря, но мы посадим их — и будем смотреть, как они цветут. И каждый год, когда они будут цвести, мы будем вспоминать эту зиму. И как мы шли через снег. И как нашли друг друга.

— Это самая красивая сказка, которую я слышала. — прошептала Дженни, уже засыпая.

— Это не сказка. — сказала Лиса. — Это наша жизнь.

Она наклонилась и поцеловала Дженни в лоб.

Прошло два года.

В маленькой деревне на побережье Лигурии жили две женщины. Одна — с тёмными волосами и тихим голосом, известная всем как синьора Дженна. Другая — высокая, со шрамом на щеке, которую звали синьора Лиза. Они держали таверну — маленькую, уютную, с видом на залив. Их розы цвели у входа каждый год, пунцовые и белые, переплетаясь друг с другом.

Путники, заходившие к ним, говорили, что никогда не видели более счастливых женщин. В их глазах не было страха. Только покой. Только любовь.

И когда кто-то спрашивал, откуда они родом, они только улыбались и говорили:

— Мы пришли из-за гор. Из далёкой страны, где зимы бесконечные.