Steel

Весть пришла на седьмой день.

Её принёс старый охотник. Он появился на пороге дома матери Алиенор на закате, когда Лиса чистила седло во дворе, а Дженни помогала знахарке развешивать травы под навесом.

— Плохие новости. — сказал он, даже не поздоровавшись. — Из Шинона пришёл отряд. Сотня всадников. Они уже в Женеве, перекрывают все горные проходы. У них приказ: принцессу — живую, рыцаря — мёртвого.

Лиса медленно положила щётку. Пальцы её сами собой нащупали рукоять меча.

— Кто ведёт их?

— Сам король. — ответил охотник. — Филипп Август. Говорят, он в ярости. Он поклялся, что сровняет с землёй любой город, любую деревню, которая даст вам приют. Он уже сжёг два села в Бургундии — просто так, для острастки.

Дженни, стоявшая у навеса, побледнела так сильно, что знахарка схватила её за локоть, чтобы та не упала.

— Два села. — прошептала принцесса. — Люди умерли из-за меня.

— Люди умерли из-за твоего отца. — резко сказала Лиса, подходя к ней. — Не смей винить себя. Филипп убивал и до твоего побега. И будет убивать после. Мы не можем изменить его природу. Мы можем только не дать ему победить.

— А если он найдёт нас? — голос Дженни дрожал, но она сдерживалась. — Что тогда? Ты умрёшь, Лиса. Я не переживу этого.

— Тогда я перережу ему горло. — просто ответила Лиса. — Как тому, другому. Только на этот раз — не во сне. Я посмотрю ему в глаза.

Мать Алиенор, стоявшая в стороне, кашлянула и скрестив руки на груди.

— Вы обе глупые. — сказала она. — Король идёт с сотней. У нас — двадцать мужиков с вилами и парой луков. Вы не выиграете это сражение. Но вы можете выиграть время.

— Что ты предлагаешь? — спросила Лиса.

— Есть одна тропа. О ней никто не знает. Она идёт через пещеры, под самой горой. Выходит к старому монастырю Сен-Мишель, на южном склоне. Монахи там — мои родственники. Они спрячут вас до весны. А весной вы уйдёте в Италию, к морю. Там свободные города, там вас никто не найдёт.

Дженни посмотрела на Лису. В глазах её — вопрос и ответ одновременно.

— Когда? — спросила рыцарь.

— Ночью. Через два часа. Я провожу вас сама, — сказала женщина. — А пока — собирайтесь. Возьмите только самое нужное. Еду, воду, тёплые вещи. И оружие, конечно.

Они вошли в дом. Дженни стояла посреди комнаты, глядя на грубую кровать, на очаг, на пучки трав под потолком — на это маленькое убежище, которое уже стало почти домом. Лиса укладывала в мешок сухари, вяленое мясо, сушёные яблоки.

— Лиса. — тихо позвала Дженни.

— Да?

— Если я скажу тебе остаться. Если я скажу, что устала бежать... ты послушаешься?

Лиса замерла. Повернулась к принцессе.

— Если ты скажешь это по-настоящему. — ответила она. — Если ты будешь уверена... я останусь. И буду защищать тебя здесь. До последнего.

Дженни подошла к ней и встала так близко, что Лиса чувствовала запах её волос — лаванду и дым от очага.

— Я не хочу, чтобы ты умирала. — прошептала принцесса. — Я хочу, чтобы ты жила. Долго. Счастливо. Даже если это будет не со мной.

Лиса схватила её за плечи — резко, грубо.

— Не говори так. — сказала она, и голос её сорвался. — Не говори «не со мной». Потому что если не с тобой — то мне не нужно ничего. Ты слышишь? Ты — моя единственная причина дышать.

Дженни смотрела на неё в полумраке, и по щеке её скатилась слеза. Одна. Первая с момента побега.

— Тогда не дай им забрать меня. — сказала она. — Обещай.

— Обещаю. — выдохнула Лиса.

И в этот раз она не сдержалась. Она наклонилась и поцеловала Дженни. В губы.

Дженни ответила. Её пальцы вцепились в плащ Лисы, ноги подкосились, но рыцарь держала её крепко, как держат самое дорогое в жизни.

Через минуту они отстранились, тяжело дыша. Свеча догорела, и комнату залил лунный свет из маленького окна.

— Мы выживем. — сказала Дженни. — Мы обязательно выживем.

— Да. — ответила Лиса, касаясь лбом её лба. — Мы выживем. А потом... потом я покажу тебе море. Настоящее, голубое.

— Я буду ждать. — прошептала Дженни.

— Не жди. — улыбнулась Лиса. — Идём.

Они вышли из дома. Мать Алиенор ждала их у ворот с тремя фонарями — два в руки, один запасной. В темноте за деревней слышалось дыхание гор — ветер, треск сучьев, далёкий крик совы.

— За мной. — сказала знахарка. — Идём к пещерам. Там темно, холодно и сыро. Держитесь за мои слова и друг за друга.

Они пошли. Мимо домов спящей деревни, мимо сараев с овцами, мимо старого дуба, под которым местные жгли костры в праздники.

У входа в пещеру — узкую, почти незаметную расщелину в скале — женщина остановилась и повернулась к ним.

— Здесь я оставлю вас. Дальше — только прямо. Через три часа вы выйдете к монастырю. Скажите брату Бенедикту, что я послала вас. Он всё поймёт.

— Спасибо. — сказала Дженни, беря знахарку за руки. — Я никогда не забуду того, что ты сделала для нас.

— Сделала для вас. — усмехнулась та. — А может, для себя. Мне надоело жить в мире, где короли сжигают сёла. Хоть один раз я хочу, чтобы добро победило. Иди, принцесса. Иди, рыцарь. И пусть Господь, который во всём этом есть, хранит вас.

Она перекрестила их обеих — быстрым, древним жестом, не похожим на католический.

И ушла назад, в темноту, растворившись среди скал.

Лиса взяла Дженни за руку.

— Идём. — сказала она. — Нас ждёт море.

Они вошли в пещеру. Темнота поглотила их — влажная, холодная, но не страшная. Потому что они были вместе.

Где-то далеко-далеко, по ту сторону гор, король Филипп Август сжигал село номер третье. Его рыцари рубили головы крестьянам, которые не знали ответов на его вопросы.