Steel

Три дня. Три дня непрерывной скачки по лесным тропам и заброшенным римским дорогам. Три дня без огня, без горячей еды, без сна дольше двух часов подряд. Лиса гнала их на юго-восток — к Бургундии, к горам, к границам, где власть французского короля заканчивалась.

На исходе третьего дня лошади начали хромать. Серая кобыла Дженни — сбила копыто о корень, и даже выносливый Ворон тяжело дышал, выбрасывая клубы пара в холодный воздух.

— Нам нужно отдохнуть. — сказала Лиса, спешиваясь. — И лошадям, и нам. Через два верста отсюда есть трактир. Дрянной, грязный, но хозяин немой и не умеет читать. Мы переночуем.

Дженни сползла с седла и чуть не упала. Ноги её не слушались, мышцы горели огнём. Она никогда не знала, что тело может так болеть — до тошноты, до слёз, которые она упрямо глотала.

— Сколько нас преследуют? — спросила она, опираясь на плечо Лисы.

— Не знаю. — Та говорила правду — жёсткую и сухую. — Могли послать погоню через час после нашего ухода. Могли — через день. Филипп не дурак. Он знает, что я поведу вас к границе. Он просто не знает, к какой именно.

Они пошли пешком, ведя лошадей в поводу. Лес поредел, сменился пустошью — низкой, выжженной солнцем травой, редкими кустами дрока и серыми камнями, похожими на спящих зверей. Вдали виднелся дымок.

Трактир назывался «Усталый путник», но местные звали его «Гнездо воров». Низкое, сложенное из грубого камня здание с соломенной крышей, наполовину вросшее в землю. У коновязи стояло три лошади — не крестьянские, крепкие, военные. Лиса насторожилась, но отступать было некуда.

— Молчите. — прошептала она. — Я — ваш муж, еду в Клюни на богомолье. Вы — моя жена, немая и немного глупая. Поняли?

Дженни кивнула.

Они вошли внутрь.

В нос ударило запахом кислого пива, жареного лука и человеческого пота. В углу у очага сидели трое — суровые люди в дорожных плащах с гербом. Наёмники. Чутьё Лисы не обмануло — военные лошади принадлежали им.

Они уже выпивали — не первый час, судя по раскрасневшимся лицам и пустым кувшинам на столе.

Хозяин, безъязыкий старик с лицом, изъеденным оспой, молча подал им миску с похлёбкой и два куска чёрствого хлеба. Лиса бросила на стол мелкую монету.

Они сели в противоположном углу, подальше от света. Лиса — спиной к стене, лицом к двери. Дженни — рядом, почти касаясь плечом её плеча.

— ...говорят, сам король в ярости. — донеслось от стола наёмников. Тот, что был за главного — с рыжей бородой и ожогом на щеке — хлебнул из кружки и крякнул. — Принцесса сбежала со своим рыцарем. Две бабы, а подняли трезвон на всё королевство.

— Может, они любовницы? — заржал второй, молодой, с гнилыми зубами.

— Какая разница. Нам сказано — искать по всем трактам к югу. Перекрыли броды. — Рыжий понизил голос. — Награда за девку — десять тысяч ливров. Живой. За эту... как её... Ларису...

— Лалису, — поправил третий, старый, с сединой в бороде. — Тысяча марок за её голову. Живую не надо.

— Убьют, значит. — усмехнулся рыжий. — Жалко бабу. Говорят, мечом машет не хуже мужчины.

Лиса слушала, не двигаясь. Её правая рука медленно сползла под стол — туда, где у пояса висел кинжал. Дженни почувствовала это движение и замерла, боясь выдать себя даже вздохом.

— Но сейчас мы тут, в этой дыре. — продолжал рыжий. — Завтра утром — на юг. Они, дуры, прут к бургундской границе. Перехватим у Осера. Дело нехитрое.

— А если их уже поймали другие? — спросил молодой.

— Значит, не наша удача. Зато выпьем даром.

Наёмники захохотали.

Лиса наклонилась к уху Дженни и зашептала так тихо, что даже воздух не дрогнул:

— Мы уходим через чёрный ход через пять минут. Я забираю их лошадей. Ты берёшь мешок с едой из кладовой. Ни слова, ни звука.

Дженни закрыла глаза и кивнула.

Минуты тянулись как смола. Наёмники пили дальше, не глядя в их угол. Хозяин заснул у очага, свесив голову на грудь. Где-то на кухне пищала мышь.

Лиса встала первой. Дженни — за ней, держась за полу её плаща. Чёрный ход вёл в небольшой закуток, где лежали дрова и висели окорока. Снаружи доносился конский храп.

— Быстро. — приказала Лиса, отвязывая от коновязи трёх наёмничьих лошадей. — Наших бросаем. Эти свежее, быстрее.

Дженни схватила мешок с хлебом и вяленым мясом, брошенный кем-то на поленницу. Села на чужую лошадь — крупного гнедого жеребца, который недовольно заржал. Лиса взлетела на второго, третьего привязала к седлу запасным поводом.

И тут из трактира раздался крик:

— Лошади пропали! Сволочи! Воры!

Рыжий вылетел в дверь, выхватывая меч. Увидел их — двух всадников, уносящихся в темноту.

— Стоять! Клянусь Господом, я сниму с вас шкуру!

Лиса не ответила. Она пришпорила коня и понеслась вперёд, Дженни — за ней, сжимая поводья побелевшими от страха пальцами. Позади раздался топот — наёмники вскочили на оставшуюся лошадь (одну на троих, глупцы), но где им было угнаться?

Они скакали без дороги, напрямик, через пустошь. Звёзды метались над головами, ветер свистел в ушах. Дженни молилась — не громко, про себя, той молитвой, которую сложила сама: Господи, если Ты есть, сделай так, чтобы эта ночь никогда не кончалась. И чтобы она была рядом.

Через час погоня отстала.

Лиса остановилась у ручья, слезла с коня и вдруг засмеялась. Не громко — сдавленно, хрипло, почти истерично.

— Три лошади, — выдохнула она. — Мешок еды. И вы... вы, принцесса, которая украла королевского жеребца. Да простит меня Господь, но это лучшая кража в моей жизни.

Дженни спешилась, ноги подкосились, она упала бы, но Лиса подхватила её за талию.

— Они нас убьют. — прошептала Дженни. — Если поймают — убьют.

— Не поймают. — ответила Лиса, и в её голосе появилось что-то новое. Не рыцарская бравада, не холодная решимость. Нежность. — Не поймают. Я сказала, что отведу вас туда, где нет королей. Я не лгу. Никогда.

Она помогла Дженни сесть на траву. Сняла с неё чужой плащ, укрыла им же. Потом села рядом, положив меч на колени, и стала смотреть на юг — туда, где горизонт уже начинал сереть первым предрассветным светом.

— Мы уйдём в горы. — сказала Лиса. — Там есть долина, где живут люди, не знающие феодалов. Вольные крестьяне, беглые сервы, разорившиеся рыцари. Они не выдают чужих. Мы построим дом. Вы... вы будете сажать розы. А я буду рубить дрова.

— Ты умеешь рубить дрова? — спросила Дженни, улыбаясь в темноте.

— Я умею всё, что нужно, чтобы вы были живы. — ответила Лиса.

Она хотела добавить что-то ещё, но Дженни коснулась её руки — и слова стали не нужны.

Они сидели на сырой земле, слушая, как ручей шепчет о чём-то вечном. А в небе одна за другой гасли звёзды.

Им оставалось шесть дней пути до свободы.

И целая жизнь после.

Напоминаю о своем телеграмм канале — @grandfic, где главы выходят раньше, а так же отвечаю на вопросы.