История злодея

***
Чонгук переступил порог, и мир вокруг него рухнул. Он не сразу понял, что произошло. Мозг отказывался обрабатывать информацию, глаза отказывались верить тому, что видели. Комната Сокджина была просторной, уютной тёплый свет от настольной лампы, мягкий ковёр под ногами, книги на полках. Но всё это исчезло, стёрлось в одно мгновение, когда Чонгук перевёл взгляд вглубь комнаты.

Там, в кресле у камина, сидел Ким Тэхен. Он был в чёрной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, с бокалом янтарного виски в руке. Нога закинута на ногу, поза расслабленная, почти ленивая. Но глаза... глаза были открытыми, ясными, и в них горел холодный, торжествующий огонь.

Тэхен смотрел на Чонгука с лёгкой ухмылкой, которая не касалась его глаз. В этой ухмылке было всё: знание, ожидание, триумф. Он знал, что Чонгук придёт. Он ждал этого момента. И сейчас, когда Чонгук стоял на пороге, Тэхен выглядел как паук, который наконец дождался, когда муха заползёт в его паутину.

- Заходи, Чонгук, - сказал Тэхен, и голос его был низким, бархатным, почти ласковым. - Мы тебя ждали.

Чонгук не мог двинуться с места. Ноги приросли к полу, руки повисли вдоль тела, сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Он смотрел на Тэхена, на его ухмылку, на его холодные глаза, и внутри него всё переворачивалось от ужаса.

Сзади раздался тихий, довольный вздох. Чонгук обернулся и встретился взглядом с Сокджином. Тот стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и на его лице была та же улыбка мягкая, почти отеческая, но в глазах теперь горел холод. Сокджин выглядел довольным. Как человек, который выполнил свою работу. Как человек, который загнал жертву в ловушку.

- Прости, Чонгук, - сказал Сокджин, и в его голосе не было раскаяния. - Но так нужно.

Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног. Предательство. Холодное, расчётливое предательство, которое он предчувствовал, но в которое отказывался верить. Сокджин не был хорошим. Сокджин никогда не был хорошим. Он был пешкой в игре Тэхена, и Чонгук, доверившись ему, сам загнал себя в угол.

- Зачем? - прошептал Чонгук, и голос его дрожал. - Зачем вы это сделали?

Сокджин не ответил. Он просто вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. И Чонгук остался один на один с Тэхеном.

Тишина в комнате стала тягучей, почти осязаемой. Чонгук слышал только своё дыхание и тихий звон бокала в руке Тэхена. Он стоял у двери, прижавшись спиной к холодному дереву, и чувствовал, как страх парализует его тело.

Тэхен медленно поднялся из кресла. Поставил бокал на каминную полку. Сделал шаг вперёд. Его движения были плавными, хищными, каждое из них говорило о том, что он контролирует ситуацию.

- Ты пришёл к моему брату, - сказал Тэхен, и в его голосе появилась сталь. - Ты пришёл к нему за помощью. Ты не пришёл ко мне.

Чонгук сглотнул. Он хотел сказать что-то, объяснить, оправдаться, но слова застряли в горле.

- Ты думал, что он поможет тебе, - продолжил Тэхен, делая ещё один шаг. - Ты думал, что он не такой, как я. Что он хороший. Что он спасёт тебя. - Он усмехнулся, и в этой усмешке была горечь. - Ты ошибся, Чонгук. Он такой же, как я. И он никогда не предаст меня ради тебя. Ты для него никто.

Чонгук сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была острой, реальной, она помогала ему не провалиться в панику.

- Что вы хотите? - выдавил он, и голос его дрожал, но в нём появилась твёрдость.

Тэхен шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. Теперь они стояли так близко, что Чонгук чувствовал запах его одеколона - терпкий, дорогой, дразнящий. Он чувствовал тепло, исходящее от тела Тэхена, и это тепло обжигало его, заставляя отшатнуться.

Но отступать было некуда. За спиной была дверь. Перед ним - Тэхен.

- Я хочу, чтобы ты понял, - сказал Тэхен, и голос его стал тише, почти интимным. - Ты не приходишь ко мне, потому что думаешь, что у тебя есть выбор. Ты думаешь, что если будешь избегать меня, если будешь делать вид, что меня не существует, то я исчезну. Но я не исчезну, Чонгук. Я всегда буду здесь. Я буду ждать. И когда ты окажешься в безвыходной ситуации, ты придёшь ко мне. Как сейчас.

Чонгук почувствовал, как внутри него разрастается гнев. Гнев на Тэхена, на Сокджина, на себя самого за то, что позволил себя обмануть. Он хотел закричать, ударить, вырваться из этой ловушки. Но он не мог. Он стоял, сжав кулаки, и чувствовал, как слёзы подступают к глазам.

- Я не стану вашей игрушкой, - сказал он, и голос его сорвался на хрип. - Я не буду делать то, что вы хотите.

Тэхен наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то странное. Не злость. Не раздражение. Что-то другое - почти уважение.

- Ты сильный, - сказал он. - Я знаю это. Ты не сдаёшься, даже когда мир рушится вокруг тебя. Но ты также глупый. Ты думаешь, что можешь бороться со мной. Ты думаешь, что у тебя есть шанс.

Он протянул руку и коснулся лица Чонгука. Прикосновение было лёгким, почти нежным, но Чонгук отшатнулся, будто его ударили. Он оттолкнул руку Тэхена и рванулся к двери, надеясь, что она не заперта.

Но Тэхен был быстрее.

Он схватил Чонгука за плечо, разворачивая его к себе. Сила была нечеловеческой - пальцы впились в кожу, оставляя синяки, которые появятся завтра утром. Чонгук закричал, пытаясь вырваться, но Тэхен прижал его к себе, заставляя замереть.

- Не смей убегать, - прошептал он, и в его голосе появилась сталь. - Ты не сможешь убежать.

Чонгук чувствовал, как руки Тэхена сжимают его плечи, как горячее дыхание касается его шеи. Он пытался вырваться, оттолкнуть, ударить, но Тэхен был сильнее. Он поволок Чонгука через комнату, к огромной кровати, стоявшей в углу. Чонгук спотыкался, падал, пытался уцепиться за что угодно, но пальцы Тэхена были железными.

Он рухнул на кровать, и Тэхен навис над ним, прижимая его к матрасу. Чонгук задыхался, чувствуя, как тяжесть чужого тела давит на него, как его руки пытаются вырваться, но безуспешно. Он был пойман. Загнан в угол. И он знал, что не сможет сбежать.

- Отпусти меня! - закричал Чонгук, и голос его сорвался на истерику. - Отпусти!

Тэхен смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде горел огонь - холодный, торжествующий огонь. Но вместе с ним в его глазах было что-то ещё. Что-то, что Чонгук не мог прочитать. Жалость? Грусть? Или просто желание, которое он не мог контролировать?

- Ты пришёл ко мне, Чонгук, - сказал Тэхен, и голос его стал тихим, почти нежным. - Ты пришёл за деньгами. За помощью. Я дам тебе деньги. Сколько хочешь. Ты получишь всё, что нужно для лечения твоей матери. Но за это ты должен заплатить.

Чонгук замер. Слова Тэхена проникли в его сознание, как яд. Он смотрел в глаза мужчины, который держал его, и чувствовал, как внутри него что-то умирает.

- Ты хочешь, чтобы я переспал с тобой, - прошептал он, и голос его был пустым, безжизненным.

- Да, - сказал Тэхен, и в его голосе не было сомнений. - Это цена. Я дам тебе деньги. Я спасу твою мать. Но ты будешь принадлежать мне. Этой ночью. И не только этой.

Чонгук закрыл глаза. Он чувствовал, как слёзы текут по его щекам, горячие и солёные, но он не пытался их остановить. Внутри него разрасталась пустота - огромная, всепоглощающая, которая стирала всё, что было раньше.

Он думал о матери. О её улыбке. О её голосе, который шептал: «Всё будет хорошо, сынок. Мы справимся». Но они не справлялись. И сейчас, чтобы спасти её, он должен был продать себя. Продать своё тело. Свою душу. Всё, что у него было.

- Если я соглашусь, - сказал он, и голос его дрожал, - ты оплатишь её лечение? Полностью? До конца?

- Да, - сказал Тэхен. - Всё. До последней копейки.

Чонгук открыл глаза. Он смотрел в лицо Тэхена, и в его взгляде не было страха. Только пустота. Только принятие того, что он не может изменить.

- Я согласен, - прошептал он.

Слова прозвучали тихо, почти беззвучно, но в тишине комнаты они прозвучали как приговор. Чонгук почувствовал, как внутри него что-то ломается. Что-то важное, что держало его на плаву. Он сдался. Он продал себя. И в этот момент он перестал быть тем, кем был раньше.

Тэхен смотрел на него, и в его взгляде мелькнула тень удовлетворения. Он медленно наклонился, касаясь губами уха Чонгука, и прошептал:

- Ты не пожалеешь. Я обещаю.

Чонгук не ответил. Он просто лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как руки Тэхена касаются его тела, развязывают узел на форменной жилетке, расстёгивают пуговицы рубашки. Он чувствовал прикосновения, но они казались далёкими, будто происходили не с ним, а с кем-то другим.

Его тело было здесь. Но душа уже ушла. Она парила где-то высоко, над горами, над этим проклятым отелем, над этим человеком, который держал его в своих руках. Она смотрела сверху на то, что происходило внизу, и не чувствовала ничего.

- Ты будешь моим, - сказал Тэхен, и голос его был тихим, почти нежным. - Навсегда.

Чонгук закрыл глаза. Он не сопротивлялся. Он не мог сопротивляться. Он просто лежал и ждал, когда всё закончится.

В голове крутилась одна мысль: «Я делаю это ради мамы. Ради неё».

Но даже эта мысль казалась пустой.

Он сдался. Он продал себя. И в этот момент Чон Чонгук перестал существовать. Осталась только пустая оболочка, которую держал в своих руках Ким Тэхен.

И Тэхен был доволен.

Он смотрел на Чонгука, на его закрытые глаза, на дрожащие ресницы, на слёзы, которые всё ещё текли по щекам, и чувствовал, как внутри него разливается странное тепло. Он знал, что это неправильно. Он знал, что это сломает Чонгука. Но он не мог остановиться.

Потому что Чонгук был его спасением. Его лекарством. Его надеждой.

И он сделает всё, чтобы удержать его.

Продолжение следует...