История злодея

***
Чонгук шёл по коридору, и каждый шаг давался ему с трудом, будто ноги налились свинцом. В груди разрасталась глухая, тягучая боль та самая, которую он так долго заталкивал в самые тёмные уголки сознания, надеясь, что она исчезнет, растворится, перестанет существовать. Но она не исчезла. Она ждала. И сейчас, когда Чонгук услышал голос медсестры из больницы, она вырвалась наружу, заполнив всё его существо ледяным ужасом.

- Ваша мать в коме, - сказала она. Голос был ровным, профессиональным, без тени сочувствия. - Состояние стабильно тяжёлое. Мы пытались связаться с вами несколько недель, но ваш номер был недоступен. Если до конца месяца мы не получим оплату за лечение, мы будем вынуждены отключить аппараты жизнеобеспечения.

Чонгук стоял в маленькой комнатке директора отеля, прижимая к уху служебный телефон, и чувствовал, как мир вокруг него рушится. Он слышал слова медсестры, но они доходили до него с трудом, будто через толщу воды.

- Я заплачу, - сказал он, и голос его прозвучал чужим, далёким. - Я найду деньги. Пожалуйста, не отключайте её. Пожалуйста.

Он положил трубку, не дождавшись ответа. Плечи дрожали. Он стоял, уставившись в стену, и чувствовал, как внутри него разрастается пустота. Мама. Его мама, которая улыбалась ему даже сквозь боль, даже когда её тело сжигала болезнь. Его мама, которая никогда не жаловалась, никогда не просила о помощи. Она лежала в больнице, прикованная к аппаратам, и врачи готовились отключить её от жизни, потому что у него не было денег.

Чонгук сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была острой, реальной она помогала ему не упасть в пропасть отчаяния.

Он повернулся к директору отеля мужчине лет пятидесяти с вечно недовольным лицом и маленькими, бегающими глазками. Директор сидел за своим столом, перебирая бумаги, и даже не поднял головы, когда Чонгук шагнул к нему.

- Господин директор, - сказал Чонгук, и голос его дрожал, но он старался говорить твёрдо. - Мне нужна зарплата. Аванс. Любые деньги. Я должен оплатить лечение матери. Если я не заплачу до конца месяца, её отключат от аппаратов. Пожалуйста.

Директор медленно поднял глаза. В его взгляде не было сочувствия. Только усталое раздражение человека, который сотни раз слышал подобные просьбы и давно перестал верить в искренность просящих.

- Чонгук-сси, - сказал он, и голос его был сухим, официальным. - Вы получили зарплату неделю назад. Семь милионов вон. Авансы и досрочные выплаты в этом отеле не предусмотрены. Таковы правила.

- Я знаю, - Чонгук сделал шаг вперёд, чувствуя, как отчаяние душит его. - Но это вопрос жизни и смерти. Моя мать... она умирает. Если я не заплачу...

- Я понимаю ваше положение, - перебил директор, и в его голосе появилась стальная нота. - Но правила есть правила. Три года назад один из сотрудников взял аванс и скрылся с деньгами. Мы не можем рисковать снова. Деньги вы получите в установленный срок.

Чонгук замер. Слова директора ударили его, как пощёчина. Он хотел сказать что-то ещё, убедить, умолять, но слова застряли в горле. Он видел в глазах директора холодную решимость. Никакие мольбы не помогут.

- Я... я найду деньги, - сказал он, и голос его прозвучал безжизненно. - Я найду. У меня есть еще неделя, до конца месяца...

Он развернулся и вышел из кабинета, не оглядываясь. Коридоры отеля были пусты вечерняя смена уже началась, и все сотрудники разошлись по своим местам. Чонгук шёл, не разбирая дороги, чувствуя, как внутри него нарастает паника.

Сону. Он должен был пойти к Сону. Сону был его другом. Сону помогал ему всегда. Может быть, он сможет одолжить хотя бы часть суммы. Хотя бы немного, чтобы протянуть до зарплаты.

Чонгук нашёл Сону в служебной столовой тот сидел за столиком, доедая ужин. При виде Чонгука Сону поднял голову, и в его взгляде мелькнула тревога.

- Гук? - спросил он, откладывая палочки. - Ты бледный как смерть. Что случилось?

Чонгук подошёл к столу, сел напротив друга, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он смотрел на Сону, на его добрые, внимательные глаза, и внутри него рождалась надежда. Сону поймёт. Сону не откажет.

- Мне нужны деньги, - сказал Чонгук, и голос его был тихим, почти умоляющим. - Срочно. Моя мать... она в коме. Если я не заплачу до конца месяца, больница отключит её от аппаратов. Мне нужно 50 миллионов вон. Я возьму в долг, я верну с зарплатой, клянусь. Пожалуйста.

Сону смотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то болезненное. Он медленно откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу и вздохнул. Этот вздох был тяжелее любого отказа.

- Гук... - начал он, и голос его дрогнул. - Я не могу.

Чонгук замер. Он не верил своим ушам. Сону не мог отказать. Он всегда был рядом. Всегда.

- Ты шутишь? - выдохнул Чонгук. - Это моя мать, Сону. Она умирает. Мне нужна помощь. Ты - мой единственный друг в этом месте. Если не ты, то кто?

Сону опустил глаза, и в его взгляде мелькнула вина, которую он не мог скрыть.

- Я знаю, Гук. Знаю. Но у меня тоже есть семья. Моя младшая сестра поступила в университет, и я отправил все свои сбережения на её обучение. У меня осталось только на еду и на аренду комнаты. Если бы я мог, я бы отдал тебе всё до копейки. Но я не могу. Прости.

Чонгук смотрел на друга, и внутри него что-то умирало. Надежда, которая теплилась в груди, начала гаснуть. Он чувствовал, как паника сжимает горло, как воздух становится тяжёлым и вязким.

- Я понимаю, - сказал он, и голос его звучал пусто. - Я понимаю.

Он поднялся, чувствуя, как ноги подкашиваются. Сону тоже встал, протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но Чонгук отстранился. Не потому, что злился. Потому что не мог вынести этого прикосновения. Потому что оно напоминало ему о том, что он совсем один.

- Я найду другой способ, - сказал Чонгук, не глядя на друга. - Я всегда нахожу.

Он вышел из столовой, чувствуя, как взгляд Сону прожигает ему спину. Коридор был пуст. Тишина давила на уши, как вата. Чонгук шёл, сам не зная куда, и чувствовал, как внутри него разрастается пустота.

Он думал о матери. О её улыбке, которая всегда согревала его, даже когда в доме не было еды. О её руках, таких тёплых и нежных, которые гладили его по голове перед сном. О её голосе, который шептал: «Всё будет хорошо, сынок. Мы справимся».

Но они не справлялись. И сейчас, когда её жизнь висела на волоске, Чонгук не мог сделать ничего. Он был беспомощен. Он был ничтожеством, которое не могло спасти даже самого близкого человека.

Он остановился посреди коридора, прислонившись спиной к холодной стене. Руки дрожали. Он сжал их в кулаки, пытаясь успокоиться. Глубокий вдох. Выдох. Снова вдох. Но паника не уходила. Она душила его, заставляя задыхаться в собственном страхе.

- Найди деньги, - прошептал он в пустоту. - Найди деньги любой ценой.

И вдруг, словно молния, в его голове вспыхнула мысль. Визитка. Та самая визитка, которую оставил Ким Сокджин на подоконнике. Чёрный картон с золотыми буквами. Номер телефона. Обещание помощи.

Чонгук замер, чувствуя, как внутри него всё сжимается. Сокджин. Брат Тэхена. Тот, кто сказал, что хочет помочь. Тот, кто выглядел добрее, мягче, безопаснее. Чонгук не хотел идти к нему. Он не хотел иметь ничего общего с семьёй Ким. Он не хотел чувствовать себя обязанным им, не хотел становиться их игрушкой.

Но выбора не было.

- Я не пойду к Тэхену, - прошептал он. - Никогда. Но к Джину... может быть, он действительно поможет. Может быть, он не такой, как его брат.

Чонгук знал, что это может быть ловушкой. Он знал, что Сокджин может оказаться таким же, как Тэхен. Но в этот момент, когда его мать умирала, а все двери перед ним захлопывались, у него не было роскоши выбирать. Ему нужны были деньги. И Сокджин был единственным, кто мог их дать.

Он медленно пошёл по коридору, туда, где за высокими окнами уже сгущались сумерки. Его шаги были тяжёлыми, нерешительными. Каждый метр давался с трудом, будто он шёл не по полу, а по раскалённым углям.

Он поднялся на 16 этаж. Коридор здесь был тихим, пустынным. Только мягкий свет ламп и дорогие ковры, заглушающие звуки. Номера семьи Ким занимали целое крыло - отдельное, изолированное от остальных гостей. Чонгук никогда не был здесь. Только один раз, когда его привели к Тэхену.

Сейчас он снова стоял в этом крыле, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Он не знал, в какой комнате живёт Сокджин. Но он знал, что найдёт его. Он должен был.

Он прошёл мимо двери комнаты Тэхена - массивная, из тёмного дерева, с золотой ручкой. Чонгук задержался на мгновение, чувствуя, как холод пробегает по спине. Тэхен мог быть за этой дверью. Он мог выйти в любую секунду. И тогда всё будет кончено. Чонгук не сможет сбежать.

Но Тэхен не вышел. Дверь осталась закрытой. Чонгук двинулся дальше, туда, где коридор поворачивал вправо. Он не знал, что ищет. Просто шёл, прислушиваясь к каждому звуку. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему коридору.

Он остановился перед дверью, которая была приоткрыта. Изнутри пробивался тёплый свет. Чонгук замер, чувствуя, как его дыхание перехватывает. Он слышал тихий голос внутри - Сокджин разговаривал с кем-то. Или с собакой. Чонгук не мог разобрать слов.

Он поднял руку, чтобы постучать, и замер. Пальцы дрожали. Он смотрел на свою руку на мозоли, на ссадины, на старую ткань форменной жилетки и чувствовал, как внутри него всё переворачивается.

- Ты делаешь это ради матери, - прошептал он себе под нос. - Ради неё.

Он постучал. Три коротких удара. Звук был тихим, почти неуверенным, но в тишине коридора он прозвучал как выстрел.

За дверью стало тихо. Шаги. Кто-то приближался. Чонгук сглотнул, чувствуя, как пот стекает по вискам. Он не знал, что скажет. Он не знал, как попросит о помощи. Он просто стоял, прижавшись к стене, и ждал, когда дверь откроется.

Она открылась.

Перед ним стоял Ким Сокджин. Он был в тёплом бежевом свитере, без пиджака, с мягкими, расслабленными плечами. В руках у него была чашка с чаем. Он смотрел на Чонгука с лёгким удивлением, но в его глазах не было враждебности.

- Чонгук? - спросил он, и голос его был мягким, почти дружелюбным. - Что ты здесь делаешь? Входи.

Он отошёл в сторону, открывая дверь шире. Чонгук стоял на пороге, чувствуя, как ноги приросли к полу. Он смотрел на Сокджина, на его улыбку, на тёплый свет, льющийся из комнаты, и внутри него что-то сжималось. Он не знал, сможет ли переступить этот порог. Он не знал, что ждёт его там, внутри.

Но он знал одно: у него нет другого выбора.

Он шагнул вперёд.

Дверь закрылась за ним с мягким щелчком.

Продолжение следует....