Джасура и Маляк

Мы толкнули тяжёлые стеклянные двери главного корпуса лечфака и вышли на широкое крыльцо медицинского университета. Холодный воздух приятно освежил лицо после душных библиотечных залов. Я подняла глаза к тёмному небу, освещённому редкими жёлтыми фонарями, и удивлённо повернулась к Камилю.

- Но ведь нет снега, - с улыбкой сказала я, указывая на чистый асфальт. - Прогноз погоды нас, кажется, обманул, Маляк.

Камиль на секунду замер на ступеньках, растерянно оглядываясь по сторонам. Он поправил сумку на плече и хмыкнул:

- Странно... Когда я шёл сюда через внутренний двор, тучи были совсем низкими. Обещали же сильный снегопад.

И стоило ему произнести эти слова, как прямо над нашими головами, словно по волшебству, закружились первые крупные, пушистые хлопья. Они лениво опускались на перила крыльца и на воротник его тёмной куртки.

- А-а! Вот, вот он! - радостно вскрикнула я, мгновенно позабыв про всю свою взрослую студенческую серьёзность первокурсницы.

Весь накопленный за день стресс от гистологии и латыни улетучился за долю секунды. Смеясь, я сбежала по ступенькам вниз, раскинула руки в стороны и, задрав голову к небу, принялась кружиться прямо на заснеженном тротуаре. Наплевав на то, что вокруг могли ходить другие студенты или строгие профессора, я упрямо открыла рот и побежала ловить пушистые снежинки языком, как делала это в самом далёком детстве. Платок слегка съехал назад, но мне было абсолютно всё равно - в этот миг я чувствовала себя невероятно счастливой.

Камиль остался стоять на крыльце. Он засунул руки в карманы куртки и просто заворожённо смотрел на меня сверху вниз. Вся его суровость, усталость от сложной предэкзаменационной сессии и вечная собранность выпускника лечфака бесследно исчезли. На его губах заиграла такая широкая, искренняя и любящая улыбка, какой я не видела у него никогда. Его тёмные глаза светились такой нежностью, будто прямо сейчас перед ним кружился весь его мир.

Я кружилась и кружилась по свежему белому ковру, радостно хлопая в ладоши. Снежинки падали на лицо, щекотали щёки, таяли на ресницах. В этот момент весь огромный, сложный мир медицинского университета с его бесконечными атласами по анатомии, строгими профессорами и страшными зачётами просто перестал для меня существовать. Я вовсе забыла о Камиле, забыла о том, что секунду назад мы серьёзно обсуждали его госпитальную хирургию. Я снова была той самой маленькой девочкой, которая искренне радуется первому зимнему чуду.

Мой смех эхом разносился под жёлтыми фонарями пустынного университетского двора. Я подпрыгивала, ловила пушистые хлопья ладонями в перчатках, а снег всё валил и валил, укрывая плечи и мой платок.

Камиль так и стоял на крыльце, неподвижно, словно боясь шелохнуться и разрушить этот момент. Он тихо вынул руки из карманов куртки. Его взгляд неотрывно следовал за каждым моим движением. На его губах блуждала мягкая, глубокая улыбка, а в глазах застыло такое редкое, абсолютное умиротворение. Для него, замученного бессонными ночами выпускника, этот мой чистый, детский восторг посреди заснеженного двора был, наверное, лучшим лекарством от любой усталости.

Наконец, у меня знатно закружилась голова, земля ушла из-под ног, и я, потеряв равновесие, со смехом чуть не повалилась прямо в мягкий сугроб у бордюра.

- Осторожно! - негромко, но взволнованно крикнул Камиль.Он в один миг преодолел расстояние между нами и оказался рядом. Камиль быстро протянул мне свою крепкую, тёплую руку. Я, всё ещё продолжая весело смеяться и пытаясь поймать ускользающее равновесие, крепко оперлась ладонью о его пальцы и уверенно встала на ноги. От его руки исходило такое надёжное, привычное спокойствие, что земля под моими сапогами сразу перестала кружиться.

Я шумно выдохнула, поправила съехавший на затылок платок и только сейчас вспомнила, что устроила этот детский сад прямо на глазах у строгого выпускника лечфака. Мои щёки мгновенно покраснели - и совсем не от холодного зимнего ветра.

- С-спасибо... - смущённо прошептала я, робко поднимая на него глаза. - Я просто... ну, я давно не видела такого красивого снега. Забылась немного.

Камиль не стал выпускать мою ладонь сразу. Он бережно придержал меня еще на секунду, убеждаясь, что я твёрдо стою на заснеженном асфальте. На его ресницах тоже таяли пушистые снежинки, а на губах всё ещё играла та самая редкая, удивительно мягкая улыбка.

- Не оправдывайся, Джасура, - тихо и с невероятной нежностью произнёс он, качнув головой. - Ты имеешь полное право радоваться. Ради таких моментов, когда ты вот так искренне улыбаешься, я готов каждый день искать для тебя этот снег. Но давай всё-таки пойдём в сторону дома, а то ты совсем замёрзнешь и простудишься перед своей важной гистологией.

Он плавно отпустил моё запястье, уважая границы, и мы вместе медленно пошагали по заснеженной аллее, оставляя за собой ровную цепочку следов под тёплым светом ночных фонарей.

Я зашла в подъезд, поднялась домой и быстро сделала намаз. Вся комната ещё дышала теплом того заснеженного двора, а перед глазами стояла мягкая улыбка Камиля, я только сделала намаз, вышла на кухню, как вдруг, стук в дверь. Я открыла дверь, а там стоял Нур, в гости.

—Сестрёнка, привет! — сказал Нур, улыбнувшись.

Весь вечер мы с Нуром сидели, болтали и веселились, позже я приняла таблетки от головной боли, и легла спать, Нур лёг в гостиную.