Сердце умеет ждать

Если бы кто-то спросил меня, какой была моя жизнь до апреля, я бы ответила:
Спокойной. Настолько спокойной, что иногда даже скучной.
Утром — колледж. Днём — пары, беготня по кабинетам, очередное волонтёрское мероприятие или собрание старост. Вечером — общежитие.
Иногда прогулка с друзьями, иногда видеозвонок с Кириллом, иногда всё сразу.
Я любила такую жизнь. Она была шумной, немного сумасшедшей и очень настоящей.

Общежитие вообще жило по своим законам.
Стоило кому-нибудь открыть дверь в комнату и сказать:
— Пошли чай пить, ну или что то крепче)

Через десять минут на общей кухне уже сидели человек десять Кто-то ел, кто-то жаловался на преподавателей, кто-то рассказывал, как снова проспал первую пару.
А я в основном смеялась, мне всегда казалось, что смеяться намного проще, чем жаловаться.
Наверное, поэтому многие считали меня человеком, у которого всё хорошо, хотя это было не совсем так...

Кирилл почти каждый день спрашивал, поела ли я.
Это был его любимый вопрос.
— Ты опять забыла пообедать?
— Нет.
— Врёшь.
— Немножко...
— Нюта...
Я уже заранее знала, каким тоном он произнесёт моё имя и начинала смеяться.

Он всегда переживал обо мне больше, чем я сама. Если я простужалась, он мог среди ночи приехать с лекарствами, если у меня было плохое настроение — обязательно вытаскивал гулять.
Он не был романтиком из фильмов.
Не писал огромных сообщений о любви, не дарил дорогих подарков, но рядом с ним всегда было спокойно. Наверное, именно спокойствие я тогда и называла любовью.

Иногда мы вспоминали, какими были в четырнадцать.
— Помнишь, как ты стеснялась держать меня за руку? — смеялся он.
— Это ты стеснялся.
— Да конечно.
— Конечно.
— Врушка.
Я закатывала глаза.
— Ты вообще первым меня поцеловал.
— Потому что ты бы никогда не решилась.
— И не правда.
— Правда.
Мы спорили ещё минут десять, а потом всё равно смеялись.

Таких моментов было очень много.
Поэтому сейчас мне особенно трудно поверить, что всё это действительно закончилось.

Наверное, изменения начались не сразу. Я даже не могу назвать день, когда впервые почувствовала что-то странное.
Просто однажды Кирилл перестал быть...
...таким, каким был всегда. Сначала это были мелочи.
Он стал реже писать, мог прочитать сообщение и ответить только через несколько часов. Раньше такого никогда не было.
Потом исчезли наши вечерние звонки, то тренировка, то устал, то рано вставать. Я всё понимала... Правда понимала.
Он всегда серьёзно относился к спорту, поэтому я даже не думала обижаться. Но где-то глубоко внутри уже появилось неприятное чувство.
Будто что-то медленно менялось. А я никак не могла понять что именно.

— У тебя точно всё хорошо?
Помню, как спросила его однажды вечером.
Мы сидели в парке.
Он молча крутил в руках бутылку воды.
— Конечно.
— Ты какой-то...
— Какой?
Я пожала плечами.
— Не знаю.
— Уставший.
Он улыбнулся. Но улыбка была какой-то...
не такой.
— Просто соревнования скоро.
Я кивнула. И снова поверила.
Потому что когда любишь человека, последнее, чего хочется, — подозревать его во лжи.

В марте я начала всё чаще ловить себя на мысли, что скучаю по нему даже тогда, когда он рядом. Это странное чувство. Человек сидит напротив, улыбается, что-то рассказывает. А тебе кажется, будто между вами уже появилась какая-то невидимая стена.
Я тогда не понимала, что именно чувствую.
Наверное... Предчувствие.

В начале апреля я заболела. Сначала всё выглядело как обычная простуда. Температура, слабость, ломило всё тело.
Я была уверена, что через пару дней снова пойду на пары. Но уже следующим утром температура поднялась почти до сорока.
Мама настояла, чтобы меня отвезли в больницу. Я ещё шутила по дороге, что наконец-то высплюсь.
Тогда я даже представить не могла...
...что выйду из этой больницы уже совсем другим человеком.