голос внутри

Прошло несколько месяцев с той поездки к семье Майкла. Они всё уладили — Софа, как и обещала, помогла разобраться в документах, говорила с адвокатами, успокаивала его маму и даже несколько раз брала на себя телефонные переговоры, когда Майкл слишком уставал и терял нить разговора. Он смотрел на неё тогда и не верил своим глазам — его хрупкая, невысокая Софико с зелёными глазами сидела напротив суровых юристов и говорила с ними на равных, чётко, уверенно, не позволяя себя запугать.

— Ты — моя супергероиня, — сказал он тогда вечером, обнимая её.

— Я просто люблю тебя, — ответила она, улыбаясь.

После возвращения в «Неверленд» их жизнь вошла в тихое, тёплое русло. Книга уже жила своей жизнью, принося им не только славу, но и удивительное чувство завершённости. Они оба знали: они сделали что-то важное. Что-то, что останется. Но теперь настало время просто жить. Вдвоём.

---

Это было обычное утро. Солнце уже вовсю светило в окна, заливая гостиную мягким золотистым светом. Майкл сидел за столом на кухне с чашкой горячего кофе в руках, одетый в свою любимую мягкую чёрную футболку и свободные домашние брюки. Он всё ещё был немного сонным, но уже успел просмотреть несколько сообщений на телефоне и даже наиграть пару аккордов на синтезаторе, стоящем в углу.

За окном щебетали птицы, ветер шевелил занавески, и дом наполнялся тем особенным уютом, который бывает только в самые мирные, ничем не примечательные дни.

Майкл поднёс чашку к губам, вдыхая аромат, и прикрыл глаза на мгновение. Он наслаждался тишиной. Такое утро не требовало ни концертов, ни интервью, ни встреч. Только кофе, солнце и ощущение, что всё на своих местах.

Он не услышал, как Софа бесшумно вошла на кухню. Она остановилась на мгновение, глядя на него, — на то, как он сидит, расслабленный, не подозревающий о её присутствии. Утренний свет падал на его лицо, делая его мягче, моложе. Она улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

Она подошла к нему сзади, бесшумно ступая по деревянному полу, и обвила руками его шею. Она прижалась грудью к его спине, и он вздрогнул от внезапности, чуть не пролив кофе, но тут же расслабился, когда почувствовал её дыхание на своей шее.

— Софико, — выдохнул он, ставя чашку на стол.

— Доброе утро, солнышко, — прошептала она, прижимаясь щекой к его щеке и слегка покачиваясь, обнимая его. — Я тебя разбудила?

— Нет, — ответил он, кладя свои руки на её, обхватившие его шею. — Я уже проснулся. Но, знаешь... если бы я ещё спал, я бы всё равно проснулся от твоих объятий.

Она улыбнулась и поцеловала его в щёку — долгим, мягким поцелуем, не спеша. Потом оставила ещё один на другой щеке, потом на кончике уха, потом на шее, там, где билась его жилка.

— Ммм... что это за прилив нежности? — спросил он, чуть запрокинув голову, чтобы лучше чувствовать её поцелуи. — Не то чтобы я жалуюсь, но...

— Не надо говорить «но», — прошептала она ему прямо в ухо. — Я просто люблю тебя. Сегодня, завтра, всегда. Каждый день. И я хочу, чтобы ты знал это — не из книг, не из моих записей, а просто от меня. Прямо сейчас.

Он повернулся на стуле и взял её за руки, притягивая к себе, чтобы она оказалась у него между ног. Он поднял на неё глаза — сонные, но уже полные той светлой улыбки, которая появлялась только для неё.

— Ты говоришь это каждое утро, — сказал он тихо, — но я никогда не перестаю удивляться. Ты всегда находишь меня в самые обычные моменты — когда я пью кофе, смотрю в окно, думаю о чём-то своём — и просто подходишь. И обнимаешь. И целуешь. И мир перестаёт существовать.

— Хорошо, — ответила она, поглаживая его по волосам. — Значит, я буду продолжать. Потому что ты заслуживаешь этих обычных моментов. Ты заслуживаешь того, чтобы кто-то подходил и говорил тебе, что ты нужен. Не в песнях. Не в интервью. А просто в жизни.

Он притянул её ближе и поцеловал в губы — медленно, почти благоговейно, вкладывая в этот поцелуй всю ту благодарность, которую не мог выразить словами.

— Ты — моя самая любимая неожиданность, — прошептал он, касаясь лбом её лба. — Ты входишь в комнату, и я забываю, зачем я вообще сидел здесь.

— Ты сидел, чтобы пить кофе, — рассмеялась она. — А теперь он остыл.

— Мне всё равно, — ответил он, снова целуя её. — Ты теплее кофе.

Она засмеялась и обхватила его лицо ладонями, целуя его в нос, в щёки, в уголки губ, в подбородок — как когда-то он целовал её.

— А если я испорчу тебе всё утро, — сказала она между поцелуями, — что ты будешь делать?

— Буду смотреть на тебя и радоваться, — ответил он, открывая глаза. — Потому что ты — лучшее, что может быть в любом утре.

Она забралась к нему на колени, обхватив ногами стул, и он обнял её за талию, прижимая к себе. Она запустила пальцы в его волосы, чуть взлохмачивая их, и он закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением.

— Я хочу, чтобы мы всегда просыпались вот так, — сказала она тихо. — Ты пьёшь кофе, я подхожу и целую тебя. И мы смотрим на солнце. Без планов, без забот. Только мы.

— Мы будем, — пообещал он, глядя на неё снизу вверх. — Мы будем, Софико. Я не позволю этому исчезнуть.

Она наклонилась и поцеловала его в губы ещё раз, а когда отстранилась, провела большим пальцем по его нижней губе.

— Ты ещё не закончил кофе, — поддразнила она.

— Я уже всё, что нужно, получил, — ответил он с улыбкой.

Она рассмеялась, легко и звонко, и в этом смехе было столько света, что у него защемило сердце. Он обнимал её, а она обнимала его, и они сидели так на одной кухне, в обычный день, в обычное утро, с остывшим кофе на столе и солнцем за спиной.

А потом она спрыгнула с его колен, взяла его чашку и с улыбкой произнесла:

— Я сделаю тебе свежий кофе. Сядь и жди.

— А ты уверена, что я не могу просто обнимать тебя, пока ты его делаешь? — спросил он, вставая и следуя за ней.

— Майкл, — обернулась она, — иди сюда.

Он подошёл, и она обняла его за шею, прижимаясь к нему всем телом.

— Я люблю тебя, — сказала она, глядя ему в глаза.

— Я знаю, — ответил он, целуя её в висок. — Я люблю тебя больше, чем все ноты на свете.

Она улыбнулась, чмокнула его в щёку и повернулась к кофеварке. А он стоял рядом, прислонившись спиной к стойке, и просто смотрел на неё, думая о том, что это самое лучшее утро из всех, что у него были. Обычное утро. С ней. Со своей Софико.