голос внутри

Пять лет пролетели как один миг. «Неверленд» наполнился новыми звуками — не только музыкой Майкла, но и детским смехом, топотом маленьких ножек по паркету и лепетом, от которого таяло сердце. Софа и Майкл поженились тихо, без камер и пафоса — только Уилл в качестве свидетеля, Джанет с букетом белых роз и несколько самых близких друзей. Свадьба была в саду, под тем самым деревом, где они когда-то впервые танцевали. А через год родился Принс — их маленький мальчик с тёмными волосами, зелёными глазами матери и улыбкой, которая была точной копией отцовской.

Сейчас Принсу было уже четыре года. Он был живым, любопытным, неугомонным — точная копия обоих родителей. Он уже пытался подпевать отцу, когда тот играл на рояле, и требовал, чтобы мама читала ему сказки перед сном. А ещё он обожал обниматься. Говорят, дети перенимают привычки родителей, и Принс не был исключением — каждое утро он бежал к родителям в спальню и забирался к ним в кровать, требуя «обнимашек и целовашек».

---

Это утро было особенно тёплым. Солнце уже заливало комнату, когда Принс ворвался в спальню, как маленький ураган.

— Мама! Папа! Я проснулся! — закричал он, взбираясь на кровать.

Софа, которая уже успела проснуться и читала книгу, улыбнулась и раскрыла объятия.

— Доброе утро, мой зайчик. Ты сегодня снова самый быстрый в мире?

— Я всегда самый быстрый! — гордо заявил Принс, забираясь под одеяло к отцу.

Майкл, который ещё дремал, открыл один глаз, увидел сына и улыбнулся сонной, но бесконечно счастливой улыбкой.

— О, кто это тут такой маленький и тёплый? — пробормотал он, притягивая Принса к себе. — Это мой сынуля? Мой сынулька?

— Да, папа, это я! — засмеялся Принс, обнимая отца за шею и целуя его в щёку. — Ты спал слишком долго!

— Слишком долго? — притворно удивился Майкл. — Но я видел сон, что мы с тобой танцевали на облаках!

— Правда? — глаза Принса загорелись. — А мама была с нами?

— Конечно, — ответила Софа, гладя его по голове. — Я всегда с вами, даже в снах.

Принс повернулся к ней и тоже поцеловал её в щёку, а затем потребовал:

— А теперь обнимашки всей семьёй!

Майкл и Софа переглянулись, улыбнулись и одновременно обняли сына, зажав его между собой в большом семейном объятии. Принс захихикал и закричал:

— Ещё! Ещё!

— Сынок, если мы будем обниматься весь день, то кто приготовит нам завтрак? — спросил Майкл, щекоча его.

— Я! — заявил Принс. — Я умею делать бутерброды!

— Ого, — удивилась Софа, — а ты у нас повар?

— Да! Я буду поваром, как папа, когда он готовит оладьи!

Майкл рассмеялся и поцеловал сына в лоб:

— Тогда мы с тобой сегодня будем готовить вместе, сынулька. Но сначала — умываться.

Принс с готовностью спрыгнул с кровати и побежал в ванную, а Майкл повернулся к Софе и тихо сказал:

— Он — лучшее, что мы создали, Софико. Я смотрю на него и вижу тебя. Твои глаза, твою улыбку, твою доброту.

Софа придвинулась и поцеловала его в губы.

— Он — это мы, солнышко. И я счастлива, что мы есть друг у друга.

Они быстро собрались и спустились вниз. Кухня наполнилась звуками — Майкл гремел сковородой, Принс сидел на высоком стульчике и «помогал» размешивать тесто для оладий (больше размазывая его по столу), а Софа наливала сок в маленькую чашку с нарисованным мишкой.

— Папа, а мы сегодня будем играть в саду? — спросил Принс.

— Обязательно, сынулька. Даже если мне придётся отложить музыку, — ответил Майкл, переворачивая оладьи. — Время с тобой — самое важное.

— Правда? — Принс поднял на него свои зелёные глаза. — Даже важнее, чем играть на рояле?

Майкл поставил сковороду, подошёл к сыну, сел на корточки и взял его маленькие руки в свои.

— Самое важное на свете — это ты, твоя мама и наша семья. Музыка — это моя душа. А вы — моя жизнь. Понимаешь?

Принс серьёзно кивнул, хотя не до конца понимал все слова. Но он чувствовал, что папа говорит что-то очень-очень важное.

— Я тебя люблю, папочка, — сказал он, обнимая Майкла за шею.

Майкл прижал его к себе и прошептал:

— Я тебя тоже очень сильно люблю, мой сынулька.

Через час они уже были в саду. Принс бегал по траве с мячом, пытаясь догнать бабочку, а Майкл сидел на скамье рядом с Софой, наблюдая за ним.

— Я не могу поверить, что мы вырастили его, — сказала она, кладя голову ему на плечо. — Он такой чудесный.

— Он похож на тебя, — ответил Майкл, целуя её в висок. — Он такой же светлый и тёплый. И он улыбается твоей улыбкой.

Внезапно Майклу позвонил Уилл — какие-то рабочие вопросы, которые нельзя было отложить. Он вздохнул, извинился перед Софой и отошёл в сторону, чтобы поговорить, оставив её наблюдать за Принсом.

Принс, заметив, что папа отошёл к забору и разговаривает по телефону, подбежал к самому окну дома и, встав на цыпочки, прижался носом к стеклу.

— Папочка! — закричал он во весь голос, хотя Майкл находился всего в нескольких метрах. — Папочка!

Майкл обернулся на голос и увидел своего сына — маленького, смешного, с приплюснутым к стеклу носом, который махал ему рукой и что-то кричал. Сердце Майкла сжалось от нежности. Он быстро закончил разговор, убрал телефон и подошёл к окну, присев на корточки, чтобы быть на уровне с сыном.

— Что ты хочешь сказать мне, сынулька? — спросил он через стекло, хотя слышал его и без этого.

Принс расплылся в широчайшей улыбке, которая обнажила его молочные зубы, и, приложив ладошки к стеклу, громко, на весь сад, прокричал:

— Папочка, я люблю тебя!

Майкл замер на мгновение. В груди что-то оборвалось и забилось с новой силой. Он поднялся и зашёл в дом через заднюю дверь, а через секунду уже был рядом с сыном — он подхватил его на руки и закружил.

— Я тоже тебя люблю, сынулька мой! — сказал он, прижимая его к груди. — Ты — моё самое большое счастье!

Софа стояла в дверях, глядя на них, и на её глазах блестели слёзы. Она не плакала — просто смотрела на этих двух мужчин, которые были всем её миром, и чувствовала, что жизнь удалась.

— Ты слышала? — сказал Майкл, подходя к ней с Принсом на руках. — Он сказал, что любит меня.

— Я слышала, — ответила Софа, поглаживая сына по голове. — Я слышала, как он кричал на весь сад.

— А теперь я скажу вам обоим, — заявил Принс, обнимая одной рукой папу, а другой — маму. — Я люблю папу. И я люблю маму. И я люблю весь мир!

Майкл и Софа переглянулись и, улыбнувшись, обнялись втроём, стоя посреди гостиной, залитой солнечным светом.

— Всё правильно, сынулька, — сказал Майкл, целуя сына в щёку. — Весь мир заслуживает любви. Но самое главное — это то, что мы есть друг у друга.

А Принс засмеялся, чмокнул папу в нос, потом маму в щёку и потребовал:

— А теперь давайте играть в прятки!

— Только если мы будем прятаться все вместе, — предложила Софа. — Маленькая семейная хитрость.

— Я согласен, — сказал Майкл, прижимая к себе сына.

И они пошли в сад — смеясь, обнимаясь, целуясь — семья, которая нашла друг друга и не собиралась отпускать.

А где-то на крыльце Уилл, который приехал обсудить дела и застал эту сцену, улыбнулся, покачал головой и тихо произнёс:

— Ну вот, опять они в своём мире. И, чёрт возьми, я даже завидую им.

И он ушёл, оставляя их наедине с их счастьем. Потому что знал: этот день был прекрасен. И таких дней у них будет ещё много. Очень много.