голос внутри

На следующее утро Софа проснулась с лёгкой улыбкой на губах. Она потянулась, ожидая увидеть Майкла рядом — как всегда, с его тёплым взглядом и утренними поцелуями. Но кровать рядом была пуста. И холодна.

Она приподнялась на локте, оглядывая комнату. Никого. За окном было тихо — ни музыки, ни его голоса, ни привычного аромата свежего чая. Она нахмурилась, но подумала, что он, возможно, решил сделать ей сюрприз — приготовить завтрак или накрыть стол на веранде.

Софа умылась, оделась и спустилась вниз. Ничего. Стол был пуст. Синтезатор стоял безмолвный. Она вышла в сад — и увидела его.

Майкл сидел на камне у самого берега, спиной к дому, и держал в руках телефон. Он говорил тихо, но Софа различала обрывки фраз: «Нет, я не могу... Понимаешь, мне нужно было... Да, я знаю, но...». Его плечи были напряжены, а голос звучал глухо, будто он пытался скрыть что-то важное.

Она подошла ближе, неслышно ступая по траве, и встала позади него.

— Майкл? — тихо позвала она.

Он резко обернулся, и в его глазах мелькнула растерянность. Он быстро сбросил вызов, убрал телефон в карман и попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Софико... доброе утро, — сказал он, поднимаясь и протягивая к ней руки. — Ты проснулась?

— А ты уже давно не спишь? — спросила она, не делая шага навстречу. — С кем ты разговаривал?

— Ничего важного, — слишком быстро ответил он. — Просто рабочий звонок. Уилл звонил.

Она нахмурилась. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понять: он врёт. Не со зла, не с желанием обидеть — но врёт. И это кольнуло её в самое сердце.

— Майкл, — сказала она тихо, — я знаю, когда ты говоришь правду. Ты смотрел на меня, когда врал. Ты всегда отводишь взгляд.

Он опустил голову, провёл ладонью по лицу и выдохнул. Затем подошёл к ней, попытался обнять, но она сделала шаг назад.

— Ты не хочешь меня обнимать? — спросил он, и в его голосе послышалась боль.

— Я хочу знать, что происходит, — ответила она твёрдо, но её голос дрожал. — Ты встал ни свет ни заря, убежал на берег, звонил кому-то, а потом сказал мне, что это Уилл. Я чувствую, что ты что-то скрываешь, Майкл. Я знаю тебя. Я знаю, как ты дышишь во сне. И я знаю, когда ты лжёшь.

Майкл молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькали тени. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его и отвернулся к морю.

— Майкл, — голос Софы стал тише, — скажи мне. Пожалуйста. Что бы это ни было — я пойму. Мы всегда говорили друг другу правду. Разве не так?

— Так, — выдохнул он, не поворачиваясь. — Но эта правда... она может изменить всё, Софико.

Она почувствовала, как её сердце сжалось от страха. Но она заставила себя стоять на месте.

— Тогда скажи её. Скажи, чтобы я могла принять решение.

Он медленно повернулся. Его глаза были влажными, и он не пытался это скрыть.

— Вчера поздно вечером, когда ты уже спала... мне позвонила моя мама. Ей нужна моя помощь. Семейные дела, старые контракты, долги, которые я думал, что уже закрыл. Она просила меня приехать. Сегодня. И я согласился. Я не хотел тебя будить и портить наш день. Я хотел сделать это тихо, чтобы ты даже не узнала, а потом вернуться как ни в чём не бывало.

Софа замерла. Она смотрела на него, и внутри неё поднималась волна — смесь гнева, боли и обиды.

— Ты хотел уехать, не сказав мне ни слова? — спросила она, и её голос предательски сорвался. — Ты собирался оставить меня здесь одну, без объяснений, без прощания?

— Я не оставлял тебя, Софико! — воскликнул он, делая шаг вперёд. — Я собирался вернуться через день-два. Я просто хотел избавить тебя от этой утомительной поездки, от семейных дрязг, от всего этого... грязного.

— Это не тебе решать! — её голос окреп, и она почувствовала, как слёзы жгут глаза, но она не дала им пролиться. — Ты не имеешь права решать, что мне знать, а что скрывать. Ты всегда говорил мне, что я — твой дом, твоя семья, твоя правда. А теперь ты прячешь от меня свои проблемы? Ты думал, я не замечу? Или ты думал, что мне всё равно?

— Я думал о том, чтобы защитить тебя, — сказал он тихо, почти умоляюще. — Я хотел избавить тебя от этой боли. Ты и так много сделала для меня, Софико. Ты подарила мне книгу, ты подарила мне себя. Я не хотел, чтобы ты видела меня в том свете, где я просто человек с кучей нерешённых проблем.

— А я хочу видеть тебя именно таким! — воскликнула она. — Потому что ты — человек! И у тебя есть проблемы, и это нормально. Но скрывать их от меня — это значит не доверять мне. А если ты мне не доверяешь, Майкл... тогда что мы здесь делаем?

Она отвернулась, не в силах больше смотреть на него. Её плечи дрожали. Она сжимала руки в кулаки, чтобы не расплакаться.

— Софико... — он подошёл сзади и осторожно коснулся её плеча. — Пожалуйста... не отвергай меня. Я знаю, что поступил глупо. Я испугался. Испугался, что ты увидишь меня в хаосе и решишь, что я не стою твоей любви.

Она резко обернулась, и теперь слёзы уже текли по её щекам.

— Ты никогда не перестанешь быть достойным моей любви, Майкл. Никогда. Но если ты продолжишь прятаться от меня, ты разобьёшь мне сердце. Потому что я люблю тебя всего — и твою музыку, и твою улыбку, и твои проблемы, и твою семью. Ты не обязан быть идеальным. Ты должен быть просто собой. И честным.

Он схватил её за руки, сжал их, прижал к своей груди, заглядывая в глаза.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости, Софико. Я больше никогда не буду скрывать от тебя ничего. Ничего. Я клянусь. Ты — моя вторая половинка. Моя совесть. Моя правда. Я не хочу тебя терять.

Она смотрела на него долгих несколько секунд. В его глазах была такая боль, такое раскаяние, что её сердце дрогнуло. Она медленно выдохнула и шагнула вперёд, утыкаясь лицом в его грудь.

— Ты меня так напугал, — сказала она глухо. — Я думала, ты разлюбил меня.

— Никогда, — ответил он, обнимая её так крепко, как только мог. — Я буду любить тебя вечно. И обещаю, что больше никогда не уйду без того, чтобы ты знала. Мы в одной лодке, Софико. Мы команда. Всегда.

Она подняла голову и поцеловала его — солёным от слёз поцелуем, в котором была и обида, и прощение, и любовь.

— Поедем вместе, — сказала она твёрдо. — Я помогу тебе. Всё, что будет нужно. Я не боюсь твоей семьи. Я не боюсь долгов. Я боюсь только одного — потерять тебя.

— Ты не потеряешь, — ответил он, гладя её по волосам. — Никогда. Я не позволю.

Они стояли на берегу, обнявшись, и ветер обдувал их лица. Море шумело, как будто успокаивало их обоих.

А потом Софа отстранилась, шлёпнула его по плечу и, сквозь улыбку, уже с самой настоящей подколкой сказала:

— Но знаешь что, Майкл Джексон? Ты всё равно дурак, что хотел уехать без меня.

Он рассмеялся, притягивая её обратно.

— Знаю, Софико. Я идиот. Но я твой идиот.

— И не забывай об этом, — сказала она, целуя его в нос.

И она простила его. Потому что любовь сильнее любой обиды. А их любовь была сильнее всего.