Компот и его друг Вова в школе Майнкрафта

Дедушка жил на окраине города, в старом панельном доме, который утопал в желтой осенней листве.

— Он спит обычно в это время, — нервно сказал Вова, когда они подошли к подъезду. — У меня есть минут сорок. Зайдешь?

Квартира пахла лекарствами, старыми книгами и яблочным пирогом. Она была крошечной, тесной, но невероятно светлой.

— Владимир, ты чего не один? — раздался сухой, но бодрый голос из кухни.

Вова напрягся как струна. В дверях появился седой мужчина в очках, удивительно похожий на Вову разрезом глаз.

— Здравствуйте, — пискнул Рома. — Я Рома. Одноклассник.

Дед прищурился, внимательно осматривая гостя с ног до головы. Взгляд у него был цепкий, совсем не старческий.

— Чаю будешь, Ром? Сахар вон, на столе. Вовка вечно пьет пустой, язву себе наживет.

Пока грелся чайник, Вова метался по квартире, собирая блистеры с таблетками в специальный контейнер. Рома сидел за столом, чувствуя себя слоном в посудной лавке.

— Хороший парень, — громко сказал дед, присаживаясь напротив. — Глаза честные. Не то что нынешние, смотрят как волчата. Правильно выбираешь, Володя.

Вова покраснел так густо, что уши стали малиновыми. Он швырнул пустой пакет от таблеток на стул и пулей вылетел на балкон, хлопнув стеклянной дверью.

Рома растерянно посмотрел на деда.

— Поругались? — сочувственно спросил старик, размешивая сахар.

— Нет... вроде.

— Понятно, — хитро прищурился дед. — Любовь ? Ну иди, иди к нему. Видишь же, места себе не находит. Только куртку застегни, там сквозит.

Рома нашел Вову на балконе. Тот стоял, вцепившись побелевшими пальцами в перила, и смотрел на проезжающие внизу машины. Плечи мелко дрожали.

— Эй, — позвал Рома, набрасывая свою ветровку ему на плечи. — Все хорошо. Дед отличный.

— Он знает, — глухо ответил Вова. — Всегда все знает. Сказал, что я свечусь, когда о тебе думаю. Ненавижу это.

— Свечение руды? — осторожно уточнил Рома.

— Заткнись, — выдохнул Вова, поворачиваясь.

Он схватил Рому за воротник футболки, притягивая к себе. Это не было похоже на нежное касание на башне. Это было жадно, неумело и мокро от слез, которые Вова даже не пытался скрыть. Он целовал его так, словно тонул и искал опору, больно прикусывая губы, впиваясь пальцами в плечи.

Рома ответил с той же отчаянной силой, впечатывая его спиной в холодное стекло балконной двери. Мир сузился до запаха мяты, скрипа стекла и бешеного стука двух сердец, пытающихся пробиться сквозь ребра навстречу друг другу.

Когда воздуха перестало хватать, Вова оторвался, тяжело дыша лбом в лоб Ромы.

— Кажется, — прохрипел он, переводя дух, — мои координаты окончательно сбиты. Я спавнюсь только возле тебя.