соседка

Дима сидел на террасе с гордым видом — насколько это вообще было возможно с лицом, покрытым белой сметанной маской, которая уже начала немного подтаивать и стекать по щекам. Он старался не шевелиться, потому что Софа строго-настрого запретила ему трогать лицо, пока "средство не впитается". Но его глаза, полные смеха и любви, следили за каждым её движением.

Софа, вдохновлённая его беспомощностью, присела рядом, взяла расчёску, которую нашла в ванной, и, не спрашивая разрешения, начала собирать его волосы на макушке. Они были довольно короткими — чуть длиннее, чем у большинства мужчин, но достаточно длинными, чтобы их можно было стянуть в крошечный, смешной хвостик. Она ловко собрала пряди, закрепила резинкой, и на макушке у него заторчал маленький, забавный пучок.

— Готово, — сказала она, отступая на шаг, чтобы оценить результат.

— Что ты сделала? — спросил он с подозрением, пытаясь заглянуть на свою макушку, но ничего не видя.

— Ты теперь похож на самурая, — засмеялась она. — Маленького, смешного, но очень милого самурая.

Он провёл рукой по голове, нащупал торчащий хвостик и вздохнул с притворным страданием.

— Я тебя убью, — сказал он, но его глаза смеялись.

— Не убьёшь, я единственная, кто согласился мазать тебя сметаной и даже целовать после этого, — парировала она, уже наводя телефон на его лицо.

— Только не говори, что будешь фотографировать, — простонал он.

— Буду, — сказала она и сделала кадр: он сидит, весь белый, с торчащим на макушке хвостиком, и смотрит на неё с выражением обречённой любви.

Фото получилось идеальным — смешным, нежным и очень домашним. Софа, недолго думая, отправила его сразу в два чата: своей маме и маме Димы. Подписала одинаково: "Смотрите, кого я лечу от солнечных ожогов. Ждём вас в гости этим летом, обещаем не давать Диме обгорать".

Через пару минут пришли ответы. Сначала написала её мама: "Ой, дочка, какой он смешной и милый! Передай ему, что сметана — лучшее средство, бабушка моя так всегда делала. Целую вас обоих!" А следом прилетело сообщение от Ирины, мамы Димы: "Сынок, ты ли это? Где мой серьёзный чернокнижник? Выглядишь как первоклассник, которого мама нарядила на утренник. Софа, дочка, спасибо, что заботишься о нём. Целую!"

— Твоя мама сказала, что ты похож на первоклассника на утреннике, — засмеялась Софа, показывая ему оба экрана.

— Они сговорились, — простонал Дима, закрывая лицо руками, но сквозь пальцы было видно, что он улыбается. — Меня уничтожили две мамы одновременно.

— Зато теперь обе мамы знают, что ты в надёжных руках, — сказала Софа, присаживаясь к нему на колени и аккуратно целуя его в непачканный сметаной лоб. — И что ты умеешь быть смешным.

Он обнял её, прижал к себе, и она почувствовала, как его ладони легли на её спину.

— Ты специально меня позоришь? — спросил он, но в голосе его была только любовь.

— Специально, — ответила она, улыбаясь. — Чтобы они знали, какой ты на самом деле. Не только грозный колдун, но и мой любимый смешной парень с хвостиком и сметаной.

— Ты невыносима, — сказал он, но притянул её ближе и поцеловал — осторожно, в сухие губы, потому что сметана всё ещё была на лице.

— Зато твоя, — прошептала она.

Через минуту у Софы снова завибрировал телефон. Пришло новое сообщение от Ирины: "А ещё купите ему панаму! Этот ребёнок явно нуждается в родительском контроле". Софа прочитала вслух, и Дима простонал, уткнувшись лицом ей в плечо.

— Я уничтожен окончательно, — сказал он.

— Зато счастлив, — поправила она, гладя его по крошечному хвостику на макушке.

Он поднял голову, посмотрел на неё, и в его глазах было столько любви, что она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Счастлив, — согласился он. — Потому что ты со мной.

И они остались сидеть на террасе, обнявшись, пока сметана понемногу высыхала, а солнце медленно садилось за лесом. Маленький хвостик на его макушке уже почти распустился, но она не поправляла его — он был идеален именно таким. Смешным, нелепым и бесконечно любимым.

А две мамы, сидя в разных городах, пересматривали присланное фото и улыбались, радуясь за своих детей. За то, что они нашли друг друга. За то, что даже в такой нелепой, смешной ситуации они были счастливы вместе.