Пепел и рассвет. Genshin.

Дом встретил их благодатной тишиной. Само пространство окутывало пришедших уютным и тёплым спокойствием. Воздух был наполнен запахом успокаивающей лаванды и свежего хлеба, который заботливая Аделинда выставила на стол ещё до рассвета.

Далёкий Утёс Звездолова остался позади. Людмила, вражеские агенты, расколотый древний камень, Скверна и сияющий золотой ответ Ирминсуля – всё это до сих пор жило внутри неё. В напряжённых мышцах, в пересохшем горле, в онемевших пальцах, которые отчётливо помнили ребристую рукоять кинжала и обжигающий жар губ Дилюка.

Обратная дорога прошла как будто в тумане. Девушка помнила лишь то, что упрямо держалась в седле. Помнила, как однажды задремала и проснулась от резкого крена в сторону, но сильная рука вовремя перехватила её за локоть. И помнила, что Дилюк тогда не проронил ни единого слова – он просто не отпускал её до тех пор, пока она снова не выпрямилась. Остальной путь слился в бесконечную полосу тракта, хмурого неба и монотонного стука копыт.

И вот они, наконец, вернулись домой.

Дилюк спешился первым. Его движение получилось непривычно резким, а оказавшись на твёрдой земле, он едва заметно качнулся. Совершенно незначительно. Если бы Мия не смотрела на него именно в эту секунду, она бы ничего не заметила.

Но она заметила.

Он обернулся и протянул к ней руки.

– Спускайся.

Девушка хотела возразить. Хотела гордо заявить, что справится сама, что она давно не ребёнок и что после всего пережитого за эту бесконечную ночь упасть с лошади в собственном дворе будет откровенно оскорбительно.

Но истощённое тело приняло иное решение. Ватные ноги отказывались слушаться, руки предательски дрожали, а в голове всё ещё стоял густой туман. Мия молча кивнула и позволила ему бережно снять себя с седла.

Он опустил её на землю предельно осторожно, удерживая за талию обеими руками чуть дольше необходимого. Его лицо казалось пугающе бледным, под глазами залегли глубокие тени. На виске засохла тёмная полоска – то ли спёкшаяся кровь, то ли въевшаяся грязь. Чистая рубашка вновь испачкалась: ткань на руке приобрела пугающий багровый оттенок.

Старая рана снова открылась.

– Ты опять весь в крови, – слабым голосом произнесла Мия.

– Это не страшно.

– Почему ты всегда так отвечаешь? Я же переживаю.

– Со мной, правда, всё в порядке, сейчас не время спорить о моём самочувствии.

Он разомкнул объятия и повернулся к раскуроченным воротам. Там рыцари Ордо Фавониус уже стаскивали с лошадей связанных Фатуи. Кэйя отдавал своим подчинённым короткие, предельно чёткие распоряжения.

– Отвезите этих мерзавцев прямиком в город. Сразу в подземные камеры штаба, без единой остановки. И если кто-нибудь из них посмеет открыть рот не по делу – немедленно заткните.

– Есть, капитан!

Проводив конвой внимательным взглядом, Кэйя обернулся к брату и его спутнице. Его взгляд скользнул по бледному лицу Мии, её дрожащим рукам, и остановился на кровавом пятне на одежде брата.

– Вы оба выглядите просто отвратительно, – вынес вердикт капитан. – Считайте это изысканным комплиментом: значит, вы весьма активно боролись за жизнь.

– Уходи, – с мрачным видом отозвался Дилюк.

– Уже ухожу. Мне ещё предстоит писать подробный рапорт для Джинн. А вот ты, братец, если не ляжешь в постель через час, то я вернусь и уложу тебя сам. Приложу кусок льда к затылку для надёжности.

– Только попробуй.

Кэйя криво усмехнулся.

– С превеликим удовольствием. Вот только боюсь, твоей юной спутнице такие методы придутся не по вкусу.

Даже сквозь убийственную усталость щёки Мии залил яркий румянец.

– Кэйя!

– Всё, молчу. До вечера.

Он легко вскочил в седло, уже без насмешки кивнул им на прощание и умчался вслед за своим отрядом.

Разорённый двор окончательно опустел.

На крыльце возникла Аделинда. Она появилась так стремительно, словно всё это время стояла по ту сторону двери, выжидая идеального момента, чтобы вновь взять управление домом в свои руки.

– Оба немедленно заходите внутрь, – безапелляционно скомандовала она. – И чтобы ни один из вас не смел произнести ни слова поперёк, пока я не напою вас горячим отваром.

– Аделинда... – попытался возмутиться Дилюк.

– Нет. Даже не вздумайте спорить. Вы оба бледные, уставшие и невыносимо упрямые. Марш в дом.

Мия посмотрела на спутника. Тот встретил её взгляд и на секунду прикрыл глаза в знак безоговорочной капитуляции.

– Хорошо, – отозвался он.

Это была поистине историческая победа. Крошечная, но в доме, где даже сквозняки подчинялись Дилюку Рагнвиндру, услышать от него покорное «хорошо» в ответ на чужой приказ было событием грандиозного масштаба.

Аделинда круто развернулась и скрылась в коридоре. Мия послушно побрела следом, но на первой же каменной ступеньке непослушные ноги окончательно подкосились.

Окружающий мир резко качнулся, а деревянное крыльцо стремительно поплыло в сторону. Девушку успели подхватить за мгновение до того, как она разбила колени о жёсткий камень.

– Тише, – прозвучал голос Дилюка у самого её уха.

Его широкая ладонь легла ей на спину, а вторая крепко перехватила под локоть. Он не стал брать её на руки, просто прижал к себе ровно настолько, чтобы она могла передвигаться, полностью опираясь на его поддержку.

Мия не стала спорить. Сил на глупую гордость у неё уже не осталось.

***

На просторной кухне царило благодатное тепло.

Это был жар печи, кипящего чайника и витающего под потолком аромата свежего теста и сушёных трав. После утренней уличной прохлады это домашнее тепло ударило по измученному телу почти болезненно. Едва Мия опустилась на стул, она почувствовала, как внутреннее напряжение начинает медленно отпускать.

Это был очень опасный момент. Потому что когда отступает адреналин после боя, на его место всегда приходит неконтролируемая дрожь.

Аделинда решительно поставила перед ней дымящуюся кружку.

– Пей.

– Что это за варево?

– Лечебный чай. На вкус он просто ужасен, зато отлично успокаивает расшатанные нервы. Не принюхивайся, пей залпом.

Сделав первый глоток, девушка тут же брезгливо сморщилась.

– Это целебная трава или изощрённая месть?

– И то, и другое, – невозмутимо парировала горничная.

Дилюк стоял у стола, медленно и предельно осторожно расстёгивая пуговицы рубашки. Его пальцы двигались не так ловко, как обычно, и на третьей петле он вынужденно остановился.

Мия порывисто поднялась со стула.

– Позволь мне помочь.

Бросив на неё короткий взгляд, молодой человек послушно опустил руки. Девушка шагнула ближе. Ткань под её пальцами была липкой от запёкшейся крови. Пуговицы поддавались с большим трудом. Мия отчаянно старалась не смотреть на его разгорячённую кожу, но получалось плохо.

Когда она, наконец, аккуратно стянула рубашку, Аделинда издала тихий, свистящий выдох сквозь зубы. И неудивительно – бинты промокли насквозь, кровь лилась по его руке, стекая ручьями на пол.

– Я ведь предупреждала, что нельзя носиться по холмам со свежим ножевым ранением.

– Это нельзя назвать простой «беготнёй по холмам», – возразил Дилюк.

– Тем более.

Горничная быстро принесла таз с горячей водой, чистые полотняные бинты и увесистую банку с заживляющей мазью. Мия привычно встала рядом, готовясь ассистировать. Вот только теперь это не было случайной неловкостью первого раза. Теперь обработка ран превратилась в их жуткую обыденность. Опасно привычную рутину.

Пропитанная кровью повязка отходила от кожи с мучительным трудом. Открывшаяся картина выглядела значительно хуже утренней: узкая, глубокая рана не просто разошлась по краям, она стала шире.

– Ты же уверял, что тщательно всё обработал!

– Так и было. Я не думал, что обычный порез может доставить столько хлопот.

– Обычный порез? Ты сейчас выглядишь так, будто тебя пытались вскрыть ржавым консервным ножом!

– Потому что меня действительно пытались вскрыть именно ножом.

Аделинда недовольно посмотрела на них.

– Замолчите оба. Мия, стяни края раны и крепко держи, пока я буду наносить мазь и заматывать бинт. Мастер Дилюк, если вы сейчас дёрнетесь, я ударю вас большой деревянной ложкой.

– Я непременно это запомню.

– Уж постарайтесь.

Пока Мия держала его руку, её собственные руки начали предательски дрожать. И вовсе не от вида крови – к ней девушка уже успела привыкнуть. Просто боевой адреналин окончательно покинул тело, оставив после себя только слабость.

Первым это заметил Дилюк. Разумеется, кто же ещё.

– Мия.

– Я в полном порядке.

– Нет, это не так.

Она открыла рот для гневного возражения, но с ужасом осознала, что её зубы отчётливо стучат. Проклятье.

Аделинда тоже оценила ситуацию. Решительно отставив банку с мазью, она перехватила тонкое запястье Мии.

– Немедленно иди и сядь.

– Я ещё могу помочь...

– Сядь за стол. Это уже не просто просьба.

Девушка послушно отошла на несколько шагов и опустилась на стул. Она крепко прижала руки к груди, пытаясь унять нарастающую дрожь, но ничего не выходило. Мелкая, унизительная вибрация накатывала изнутри мощными волнами. Истощённое тело, наконец, осознало, что смертельная опасность миновала, и решило взять реванш за все пережитые страхи разом.

Аделинда завершила перевязку в рекордные сроки. Профессионально затянув тугой бинт, она быстро убрала таз и окровавленные ткани.

– Чистую рубашку наденете самостоятельно, хозяин. Я скоро вернусь.

Как только горничная скрылась в просторной кладовой, Мия осталась с Дилюком наедине.

Он неспешно застегнул свежую одежду, подошёл к столу и неожиданно опустился перед девушкой на корточки. Не присел рядом, не встал напротив, а именно опустился прямо перед ней.

Мия удивлённо смотрела на Дилюка сверху вниз. Это положение было настолько непривычным, что она на мгновение даже перестала дрожать. Его лицо оказалось невыносимо близко: усталые, но внимательные тёмные глаза, прилипшие к вискам влажные от пота пряди и пробивающаяся на подбородке тень щетины.

– Смотри только на меня, – велел он.

– Я и так смотрю.

– Отлично. А теперь дыши.

– Я прекрасно дышу.

– Нет, ты периодически забываешь. Сделай медленный вдох.

Она попыталась вдохнуть, но воздух вошёл в лёгкие судорожным рывком.

– Попробуй ещё раз. Гораздо глубже.

Мия послушно сделала глубокий вдох. И ещё один. Она неотрывно смотрела в его глаза, пока он вёл тихий, едва слышный отсчёт.

– Раз. Два. Три. Теперь медленный выдох. Повтори.

Мерзкая дрожь исчезла не сразу, но постепенно стала мягче и ровнее, превратившись в едва заметную вибрацию.

– Вот так, молодец, – тихо похвалил он. – Давай ещё раз.

Она мерно дышала, а он продолжал внимательно на неё смотреть. Огромный мир сузился до размеров тёплой кухни, деревянного стола, его успокаивающего голоса и чёткого ритма вдохов.

Спустя пару минут дрожь отступила почти полностью. Осталась лишь тяжёлая, ватная слабость, но с ней уже можно было мириться.

Мия шумно выдохнула и прикрыла глаза.

– Ненавижу подобные моменты.

– Что именно тебя так расстраивает?

– Когда после всего пережитого тело начинает бесконтрольно трястись. Выглядишь невероятно жалко, а поделать с этим ничего не можешь.

– Ты совершенно не выглядишь жалко.

Она скептически приоткрыла один глаз.

– Ну да, конечно. Сижу здесь, громко стучу зубами и судорожно дышу по твоей команде.

– В этом нет ничего жалкого. Это неизбежная цена. Твоё тело просто расплачивается за то колоссальное напряжение, через которое ты заставила его пройти.

Слушая его, Мия внезапно поняла, что эти слова относятся не только к ней. Он говорил и о себе самом. О своём собственном теле, которое долгими сутками не знало отдыха, ожесточённо сражалось, теряло кровь, но упрямо продолжало двигаться вперёд, поскольку иного выбора просто не существовало.

– А у тебя? – тихо спросила она. – У тебя тоже такое случается?

– Случается, – признался он. – Но только тогда, когда этого никто не видит.

У девушки мгновенно перехватило дыхание.

Она робко протянула руку, действуя так осторожно, словно перед ней сидел дикий, израненный зверь, готовый отшатнуться от любого резкого движения. Кончики её пальцев невесомо коснулись его тёплой щеки.

Он не отстранился.

– Я вижу, – прошептала она.

В эту самую секунду на кухню победоносно вернулась Аделинда с тёплым шерстяным пледом и новой кружкой дымящегося чая.

– Накиньте на неё это, – велела горничная Дилюку, протягивая плед. – И немедленно отведите наверх. Если она останется здесь, то ровно через пять минут упадёт лицом прямо в стол.

– Я вполне способна дойти сама, – попыталась возмутиться Мия.

– Нет, – в один голос отрезали Дилюк и Аделинда.

Мия посмотрела на этот неожиданный дуэт и благоразумно решила не спорить. Это было абсолютно бессмысленно.

Дилюк легко поднялся на ноги, заботливо укутал её плечи пледом и протянул ладонь. Девушка без колебаний вложила свои пальцы в его руку. Он помог ей встать и повёл к выходу, ни на секунду не разжимая спасительной хватки. Только у основания деревянной лестницы, когда Мия неуклюже оступилась на первой ступеньке, его пальцы сжались ещё крепче.

– Будь осторожнее.

– Я и так сама осторожность.

– Нет, ты само упрямство.

– Это практически одно и то же.

– Вовсе нет.

Мия хотела язвительно ответить, но накатывающая волна тёплой, невыносимой усталости оказалась сильнее. Обычная кровать в верхней спальне сейчас казалась самым прекрасным местом во всём Тейвате.

Он довёл её до двери и завёл внутрь.

В комнате царил привычный, успокаивающий аромат сушёной лаванды и чистого дерева. Всё оставалось на своих местах: застеленная кровать, стол, деревянный стул, кувшин с прохладной водой и оставленный на тумбочке гребень.

Это был дом.

Дилюк бережно помог ей опуститься на край постели.

– Ложись.

– Ты слишком часто употребляешь это слово.

– Потому что ты совершенно не умеешь нормально отдыхать.

– Могу сказать о тебе то же самое.

– Я не сомневаюсь, – улыбнувшись, парировал Дилюк, и на душе у Мии мгновенно потеплело.

Она не спешила ложиться. Просто сидела и смотрела на него снизу вверх. Молодой человек стоял у самой кровати, и его ладонь всё ещё покоилась на её плече поверх наброшенного пледа.

– Дилюк.

– Да?

– Ты действительно так сильно испугался? Там, у древнего камня, когда я вышла им навстречу.

Он замолчал, обдумывая ответ.

А затем вдруг опустился рядом. Не на стоящий поодаль стул, а прямо на край её кровати. Настолько близко, что их плечи соприкоснулись.

– Да, – честно ответил он.

Мия терпеливо ждала продолжения, и оно последовало.

– Когда ты оказалась на открытом пространстве, я чётко осознал: если я опоздаю хотя бы на долю секунды, они немедленно получат то, за чем пришли. И в тот момент... – он устало провёл ладонью по бледному лицу и тяжело выдохнул, – я совершенно не думал ни о разломе, ни о Фатуи, ни о Дотторе. Единственной моей мыслью было то, что я могу не успеть тебя спасти.

Она потрясённо молчала. В груди стало невыносимо тесно – слишком мало места для зашедшегося сердца, для воздуха и нахлынувших эмоций.

– А когда ты положила руки на камень, – его голос стал совсем тихим, – я решил, что потеряю тебя прямо там, на своих же глазах. И я ничего не смогу с этим поделать. Я всей душой ненавидел это чувство беспомощности.

Мия медленно повернулась к нему. Их колени едва ощутимо соприкоснулись. Его расслабленная рука лежала на покрывале совсем рядом с её пальцами.

– Но ты ведь не потерял меня, – мягко сказала она.

– Нет. Не потерял.

Она решительно накрыла его руку своей тёплой ладонью.

– И никогда не потеряешь. Я, конечно, не могу пообещать, что перестану совершать глупости – в конце концов, я остаюсь собой. Но я больше не желаю никуда исчезать. Ни из этого мира, ни из твоей жизни.

Его длинные пальцы перевернулись и крепко переплелись с её пальцами.

– Хорошо, – просто сказал он.

– И это всё, что ты можешь мне ответить?

– В данный момент? Да. Если я произнесу нечто большее, ты до утра не сомкнёшь глаз.

Мия тихо и возмущённо фыркнула.

– Какая поразительная самоуверенность.

– Исключительно практичность.

Он слегка наклонился и поцеловал её в висок. Это было короткое, удивительно спокойное прикосновение, лишённое вчерашнего обжигающего жара поцелуя в винном погребе. Совершенно иной жест – уютный, домашний и тёплый. Тот самый поцелуй, после которого не дрожат колени, а дышать становится значительно легче.

– Засыпай, – мягко скомандовал он. – Я буду работать в кабинете.

– А сам ты не собираешься ложиться?

– Возможно, чуть позже.

– В переводе с твоего языка это означает твёрдое «нет».

Он даже не попытался это отрицать.

Девушка обречённо вздохнула. Сил на продолжение спора действительно не осталось.

– В таком случае хотя бы поешь, – попросила она. – И умоляю, не сиди над своими письмами до самого рассвета.

– Я постараюсь.

– Ты всегда произносишь эту фразу, когда совершенно не собираешься прислушиваться к моим советам.

– Вполне возможно.

– Какой же ты невыносимый человек.

– Мне это прекрасно известно.

Он поднялся с кровати, осторожно высвободив свою руку, и направился к выходу.

– Дилюк.

Он остановился и обернулся.

– Спасибо, что в очередной раз пришёл за мной и не позволил стать одинокой приманкой.

– Я всегда приду за тобой, – твёрдо пообещал он. – И это совершенно не зависит от складывающихся обстоятельств.

Дилюк вышел в коридор, бесшумно притворив за собой дверь.

Мия просидела на кровати ещё несколько секунд, переваривая услышанное. Затем она легла на спину, не снимая одежды и лишь сбросив тяжёлые сапоги. За стеной, через две комнаты от её спальни, едва слышно скрипнула тяжёлая дверь хозяйского кабинета.

Девушка спокойно закрыла глаза, и уснула практически мгновенно.