Пепел и рассвет. Genshin.

Мия то и дело скользила по мокрой от росы траве, едва удерживая равновесие и судорожно хватаясь руками за выступы валунов. Сердце в груди колотилось так бешено и громко, что ей казалось, этот стук разносится по всему холму. При каждом шаге рукоять кинжала била по бедру.

«Всего одна минута. Мне необходимо продержаться шестьдесят секунд. Я справлюсь. Я точно справлюсь».

Она решительно шагнула из густой тени прямо на залитую луной поляну.

Холодный свет полной луны озарил её с головы до ног: бордовый плащ с вышитым гербом дома Рагнвиндров, тёмные волосы, заплетённые в тугую косу, и бледное лицо с веснушками на носу. Обычная девчонка из далёкого мегаполиса, стоявшая с боевым кинжалом на поясе посреди холма, где когда-то началась её новая жизнь.

Людмила заметила её появление первой. Командир отряда Фатуи медленно повернулась, демонстрируя безупречную укладку светлых волос и холодные серые глаза. Её тонкие губы плавно растянулись в хищной, торжествующей улыбке, от которой у Мии внутри всё мгновенно заледенело.

– Ах, – со смаком произнесла Людмила. – Вот ты где.

Агенты мгновенно развернулись к Мие. Двенадцать пар глаз уставились на неё, двенадцать тёмных фигур замерли, готовые к прыжку. У Мии ходуном ходили колени, мелко дрожали руки, но она упрямо заставила себя стоять на месте.

– Добрый вечер, – произнесла она. Голос предательски дрожал, но всё же не сломался. – Я слышала, вы повсюду меня искали.

Людмила сделала уверенный шаг вперёд:

– Ты оказалась куда смелее, чем я предполагала. Явиться сюда в одиночку, ночью, совершенно без охраны... Либо ты беспросветно глупа, либо...

– Либо у меня есть чёткий план, – перебила её Мия. – Можете угадать, какой из вариантов верный.

Людмила остановилась всего в пяти метрах, оценивающе окинув её взглядом: от грязных сапог до застёжки на куртке.

– Герб Рагнвиндров, – она понимающе кивнула на фамильную эмблему. – Надо же, он пометил тебя своей вещью. Как любопытно. Никогда бы не подумала, что Полуночный Герой способен на подобные сантименты.

– Вы вообще многого не ожидали. И это ваша главная тактическая проблема.

Командир Фатуи лениво подняла руку. Два рослых агента тут же отделились от основной группы и начали плавно заходить с флангов, прицельно отрезая Мие любые пути к отступлению.

– На самом деле мне не нужна ты вся, – вкрадчиво протянула Людмила. – Требуется лишь твоя кровь. Одна-единственная небольшая пробирка. Быстрый, безболезненный укол – и ты полностью свободна. Мы даже готовы заплатить за это. Весьма щедро.

– Мне даром не нужны ваши грязные деньги. Мне нужно только одно: чтобы вы немедленно убрались с этого холма и больше никогда сюда не возвращались.

Людмила разочарованно вздохнула:

– Как жаль. Значит, придётся действовать без твоего согласия.

Она звонко щёлкнула пальцами. Агенты слаженно рванулись вперёд.

Повинуясь инстинкту, Мия кубарем упала на землю, лицом вниз и намертво вцепившись руками в голову. Тяжёлый встречный удар просвистел в воздухе прямо над ней, едва не задев подол плаща.

Она резко перекатилась вправо, в точности повторяя те движения, которым её учил Кэйя на тренировках. Наспех вскочив на ноги, Мия чудом увернулась от второго нападавшего, который уже протянул руку, пытаясь схватить её за запястье. Зажмурившись, она вслепую ткнула кинжалом вперёд, наугад. Острое лезвие лишь со свистом скользнуло по плотной ткани плаща, так и не задев тела противника. Промах.

Третий шпион бесшумно обошёл её со спины. Мия внезапно почувствовала на своих плечах чужие ладони – грубые, сильные, не знающие жалости. Её с силой дёрнули назад, и она со всего маху впечаталась лопатками в чей-то твёрдый металлический нагрудник.

Хлёсткий удар по запястью – и боевой кинжал со звоном вылетел из её онемевших пальцев, покатившись по холодным камням.

В лунном свете холодно и деловито блеснула длинная, тонкая игла. Один из агентов безмятежно достал её из металлического футляра и направился прямо к Мие – спокойно, уверенно, точно врач, приближающийся к покорному пациенту в стерильной палате.

«Дилюк. Ну, где же ты. Пожалуйста».

И тут появился огонь.

Это была не просто мимолётная вспышка. С вершины холма сокрушительной лавиной обрушилась сплошная стена яростного пламени. Ослепительная, оглушительно ревущая, пожирающая ночную прохладу, она пролегла между Мией и нападавшим, намертво отрезая их друг от друга.

Испепеляющий жар резко ударил в лицо, заставив девушку зажмуриться. Грубые руки, до этого намертво державшие её за плечи, вмиг разжались. Где-то совсем рядом истошно закричали.

Дилюк буквально летел с вершины холма, подобно багровому метеору. Точнее, это было стремительное, точно рассчитанное, падение – контролируемый прыжок, на который способен лишь человек, годами тренировавшийся штурмовать крыши и стены.

Его двуручный меч описал в воздухе широкую огненную дугу. Первый агент отлетел далеко в сторону. Второй шпион лихорадочно попытался выставить перед собой защитный барьер из тёмной энергии Фатуи, но Дилюк одним мощным, яростным рубящим ударом рассёк эту преграду, словно хрупкую бумагу.

Вокруг в одно мгновение воцарился первозданный хаос: пронзительные крики, оглушительный лязг стали, треск пламени и удушливый жар. С левого фланга ударил Кэйя. По сухой земле безудержным потоком хлынул сверкающий лёд, намертво сковывая ноги шпионов, которые отчаянно пытались перегруппироваться для контратаки. Справа, с обнажёнными клинками, выскочили четверо рыцарей Фавониуса, и площадка перед древним валуном окончательно превратилась в бурлящую арену боя.

Мия распласталась на земле, изо всех сил прижимаясь к подножию камня. Прямо над её головой со свистом проносились смертоносные лезвия, во все стороны летели снопы искр, колючие ледяные осколки и длинные огненные хвосты. Из своего укрытия она отчётливо видела Дилюка: яркая вспышка алого в ночной темноте, тяжелейший клинок, плавно описывающий смертоносные круги, и чистое пламя, срывающееся с острия. Он двигался среди врагов с пугающей грацией, и каждый его выпад бил точно в цель, а каждый шаг был безупречно просчитан.

Чуть поодаль мелькал синий плащ Кэйи. Его магия расходилась вокруг хрустящей, острой паутиной. Капитан дрался куда изящнее и легче своего сурового брата – быстрее, маневреннее, но с точно такой же абсолютной, смертоносной эффективностью.

Два брата. Огонь и лёд. Снова рядом, спина к спине.

Людмила по-прежнему неподвижно стояла у своей конструкции на центральном валуне. Она не паниковала, не пыталась бежать под прикрытие своих людей. Её пальцы лихорадочно скользили по металлической рамке аппарата: нажимали на светящиеся кристаллы, с силой проворачивали скрытые рычаги.

Она всё-таки успела активировать устройство.

Мия заметила движение раньше остальных. Древний гранитный валун под алхимической установкой начал медленно наливаться тусклым чернильным свечением. Это был точно такой же свет, какой Мия видела здесь два месяца назад, когда светящиеся линии на её собственных запястьях разрывали ночную тьму.

Защитная печать Альбедо всё ещё держалась, но чужеродный прибор Фатуи уже вовсю грыз её структуру, планомерно разъедая и ослабляя магические узлы. Словно концентрированная кислота, капля за каплей проедающая массивный железный замок.

– Дилюк! – изо всех сил закричала Мия, перекрывая гул сражения. – Камень! Посмотри на устройство! Она запускает его!

Дилюк мгновенно обернулся на её голос. Увидел сияние и склонённую над рамкой Людмилу. Не раздумывая ни секунды, он мощным рывком ринулся прямиком к камню.

Два агента мгновенно преградили ему путь. Дилюк мощным ударом в грудь отбросил первого на три метра назад. Второй агент резко вскинул руку, и из его ладони хлынула плотная волна тёмной энергии. Рагнвиндр хладнокровно принял этот ментальный удар на широкое лезвие своего меча, но чудовищная инерция всё же толкнула его назад. Он потерял всего пару секунд.

Пару секунд, которых Людмиле хватило с избытком.

Конструкция на валуне ослепительно зажглась. Все управляющие кристаллы вспыхнули одновременно, наливаясь багровыми, фиолетовыми и угольно-чёрными оттенками. Металлическая рамка бешено задрожала, издавая нарастающий утробный гул, и прямо из центра древнего камня в ночное небо ударил тонкий, вибрирующий столб тёмного света.

Защитная печать Альбедо с треском лопнула.

Мия ощутила этот момент каждым нервом своего тела. Это не было физической болью – светящихся линий на её коже по-прежнему не наблюдалось, но сработала абсолютная память тела. Левое запястье обожгло невидимым фантомным огнём. Мия судорожно вскрикнула, инстинктивно схватившись за руку.

– Слишком поздно, – Людмила медленно выпрямилась, и на её лице застыло победное торжество. – Сдерживающая печать полностью снята. Пространственная трещина вскроется заново всего через несколько минут. И на этот раз весь процесс находится под нашим абсолютным контролем.

Из темноты боя стремительно выскочил Кэйя:

– Брат! Разнеси эту чертовщину!

– Знаю! – яростно рявкнул Дилюк.

Он напролом прорвался через двух последних агентов и вырос прямо перед гранитным валуном. Рагнвиндр высоко поднял свой двуручный меч. Пламя на стальном лезвии мгновенно полыхнуло чистым, ослепительно-белым сиянием – тем самым первородным огнём его собственной воли, которым он когда-то выжигал ядовитые шипы Скверны из тела Двалина.

С оглушительным криком он со всей силы обрушил клинок на алхимический прибор. Тяжёлый металл громко треснул. Накопительные кристаллы Фатуи лопнули, и рамка аппарата развалилась на мелкие куски, разлетевшись по холму острыми осколками.

Но бьющий в небо столб тёмного света так и не погас. Напротив, он стал лишь ярче, шире и в разы сильнее. Уничтоженная конструкция была всего лишь ключом, который уже успел провернуться в замке. А то первородное зло, что веками томилось за закрытой дверью, теперь стремительно лезло наружу.

Пространственная трещина.

Мия видела её присутствие – не глазами, а всем своим существом. Настоящая кровоточащая рана в самой ткани вселенной, тёмная и пульсирующая, паутиной начала стремительно расползаться от камня во все стороны. Тяжёлая, маслянистая Скверна густым потоком заструилась из открывшегося разлома, мгновенно отравляя под собой сочную траву и землю Утёса Звездолова.

– Нет... – прошептала Мия, цепенея от ужаса. – Нет, нет, нет, только не снова.

Она упрямо поднялась на ноги. Колени ходили ходуном, но удержали её вес.

Дилюк продолжал неподвижно стоять перед пульсирующим валуном с поднятым мечом. Его пламя по-прежнему яростно горело, но ядовитая Скверна даже не думала отступать – она лениво обтекала бушующий огонь, точно холодная вода обтекает речной порог.

– Это бесполезно! – сквозь гул, крикнул Кэйя, намертво сковывая магическим льдом очередного нападавшего агента. – Обычный огонь не способен выжечь эту Скверну! Нужен принципиально другой способ запечатывания!

Мия растерянно посмотрела на свои ладони. Они были абсолютно чистыми. Никаких зловещих меток, никаких старых шрамов. Но великое древо Ирминсуль навсегда осталось внутри неё. В её душе хранилась его фундаментальная запись, его защитная печать и его окончательное признание. Отныне она являлась полноценной, неотъемлемой частью этого мира. А значит Тейват через её присутствие мог защитить себя от чужеродного вторжения.

«Ирминсуль принял моё существование. Я – законная часть этого огромного мира. Часть его единого мирового древа. И если эта пространственная трещина – смертельная рана на теле вселенной, то я... я вполне способна стать для неё прочным швом. И вовсе не потому, что я какая-то особенная или наделена великой силой. А просто потому, что я нахожусь здесь. Потому что этот мир наконец-то знает моё настоящее имя».

И Мия сделала решительный шаг прямо к пульсирующему чернильному камню.

– Мия, нет! – Дилюк выбросил руку вперёд, отчаянно пытаясь поймать её за подол плаща и остановить.

Но она ловко обошла его, сделав последний шаг, и встала прямо перед валуном. Перед бьющим в небо столбом тёмного света. Перед самой бездной вскрытого разлома. Маслянистая, тяжёлая Скверна лизнула носки её кожаных сапог – холодная, жгучая, вызывающая мгновенную тошноту. Мия до боли в дёснах стиснула зубы и, преодолевая сопротивление чужеродной энергии, с силой положила обе ладони на осквернённый гранит.

И крепко закрыла глаза.

Мир вокруг них взорвался.

Это был чистый, первородный свет. Живое, пульсирующее золотисто-зелёное сияние Ирминсуля хлынуло из её ладоней безудержным потоком, точно вода из внезапно опрокинутого кувшина.

Мия истошно закричала, но не от физической боли, а от той колоссальной, древней мощи, которая прямо сейчас проходила через её хрупкое тело, словно бурная горная река через узкие створы плотины. На каком-то глубинном, ментальном уровне она отчётливо почувствовала великие корни мирового древа – бесконечно далёкие, глубокие и мудрые. И они мгновенно отозвались на её прикосновение, на её отчаянный зов и несгибаемую волю.

Свет яростно ударил прямо в эпицентр трещины. Живое золото Тейвата столкнулось с безжизненной тьмой бездны, и Скверна дрогнула. Медленно, неохотно, с шипением и ядовитыми клубами дыма, она начала втягиваться обратно в разлом.

Пространственная рана стала стремительно сужаться.

– Ещё... – прошептала Мия, из последних сил удерживая руки на камне. – Пожалуйста, ещё немного.

И свет стал ярче. Ирминсуль ответил на её мольбу. Древо не использовало слова или образы, оно отозвалось чистым теплом. Тем самым ласковым, обволакивающим теплом, которое она уже однажды ощутила, когда живой корень бережно обвил её запястье в подземных руинах Сумеру. Это было тепло родного дома, тепло абсолютного принятия миром, который когда-то ласково шепнул ей: «Отныне ты моя».

Разлом схлопнулся.

Центральный валун под ладонями Мии с громким треском раскололся ровно пополам. Столб тёмного света мгновенно погас, а сочащаяся Скверна бесследно испарилась, не оставив после себя и следа.

На Утёсе Звездолова воцарилась абсолютная первозданная тишина. Мия обессиленно опустилась на колени прямо перед обломками разрушенного камня. Её руки по-прежнему покоились на расколотом граните, а лицо было насквозь мокрым от слёз, которых она даже не замечала. Золотисто-зелёный свет Ирминсуля окончательно угас, вернув холму привычное, мирное сияние полной луны.

Она медленно, с трудом подняла голову, осматриваясь вокруг.

Отряд Фатуи был полностью разгромлен. Подчинённые Кэйи с привычной оперативностью вязали последних уцелевших агентов. Людмила стояла на коленях посреди поляны, с заведёнными за голову руками. Её безупречное лицо превратилось в бледную маску, а тонкие губы были сжаты в одну прямую линию. Капитан кавалерии высился прямо над ней, и магический лёд на его обнажённом клинке всё ещё потрескивал от избытка энергии.

А прямо перед Мией стоял Дилюк. Она даже не заметила, в какой именно момент он подошёл со спины, но сейчас он был здесь, рядом с ней. Его огромный двуручный меч был надёжно убран в ножны за спину, а руки были абсолютно пусты.

Он опустился на колени рядом с ней. Его ладони легли на её плечи и бережно, но властно развернули к себе.

– Ты жива, – взволнованным голосом произнёс он.

– Жива, – выдохнула Мия. – Трещина закрыта. По-настоящему. Навсегда.

Он перевёл взгляд на расколотый валун, на то самое место, где только что пульсировал разлом. Гранит был гладким и чистым. Ни следа пространственной раны, ни намёка на маслянистую Скверну.

– Навсегда, – повторил он, будто пробуя это слово на вкус.

– Навсегда.

Дилюк крепко обнял её, прижав к себе с такой силой, что она отчётливо ощутила его сердцебиение через ткань камзола. Быстрое и сбивчивое, оно совсем не походило на привычный, идеально ровный ритм Дилюка Рагнвиндра. Она обняла его в ответ. Вцепилась пальцами в камзол, уткнулась лицом в его плечо и без удержу заплакала и засмеялась одновременно, не в силах остановиться.

Чуть поодаль Кэйя высился над поверженной Людмилой. Он молча смотрел на брата, обнимающего девушку с веснушками у расколотого камня в призрачном лунном свете – на холме, где для них всё когда-то началось и где всё, наконец, закончилось. И впервые в своей жизни Кэйя Альберих не нашёл, что сказать.

Наступил рассвет. Небо окрасилось в нежные розовые тона, и холм Утёса Звездолова медленно заливало утренним светом. Трава вокруг искрилась от обильной росы, а над заливом звонко и безмятежно кричали чайки.

Всех фатуи увели – связанную Людмилу и её уцелевших агентов под строгим конвоем рыцари погнали по тракту в сторону Мондштадта. Кэйя уехал вместе с ними, на прощание пообещав вернуться на винокурню ближе к обеду.

Дилюк и Мия остались на холме одни. Они мирно сидели на траве, соприкасаясь плечами. Расколотый надвое валун покоился прямо перед ними – серый, безобидный, теперь уже просто камень. Никакого свечения, никакой пугающей пульсации и следов ядовитой скверны. Обычный обломок скалы на холме, где ещё вчера зияла смертельная рана между мирами.

Мия задумчиво смотрела на залив. Бескрайнее море ослепительно блестело в лучах рождающегося солнца, на самом горизонте едва заметно белели паруса далёких кораблей, и весь этот огромный мир казался невероятно прекрасным.

– Дилюк...

– М?

– Всё действительно кончилось?

– Трещина запечатана, – ответил он. – Людмила под арестом, её отряд полностью обезврежен. Дотторе вскоре получит официальный отчёт о сокрушительном провале и, вероятнее всего, переключит своё внимание на другие проекты. Он прагматик и не станет попусту тратить ресурсы на заведомо проигранные дела.

– Это не ответ на мой вопрос.

Он посмотрел на неё. Утреннее солнце ласково золотило его распущенные волосы и удивительно смягчало суровые черты лица:

– Да, – тихо сказал он. – Теперь всё действительно кончилось.

Мия шумно выдохнула. Плечи, которые она, оказывается, судорожно держала напряжёнными всю эту безумную ночь, наконец, расслабленно опустились.

– Тогда я хочу домой, – призналась она. – На винокурню. К Аделинде и нашему коту. К обещанному миндальному печенью. Даже к твоей пересоленной овсянке. К тебе.

– Ты уже со мной.

– Я знаю, Дилюк. Но я хочу быть с тобой именно дома. Не на поле боя, не на холодном холме, не в лесах или пещерах. Дома. На нашем крыльце, с чашкой горячего кофе. И чтобы вокруг абсолютно ничего не горело, не взрывалось и больше не пыталось меня убить.

Дилюк плавно поднялся на ноги и протянул ей руку:

– Тогда едем.

Она без колебаний взяла его за ладонь, и он легко поднял её на ноги.

Они стояли на самой вершине Утёса Звездолова, залитые чистым утренним светом, рука в руке. На том самом месте, где когда-то Мия проснулась в своей нелепой пижаме – абсолютно одинокая, растерянная и смертельно перепуганная. Там, где для неё всё началось. Теперь всё тоже начиналось заново. Но совершенно по-другому. Намного лучше.

Дилюк бережно наклонился и поцеловал её – легко, едва коснувшись губами виска. Его губы были жаркими от внутренней энергии Пиро и от чего-то ещё, чему в этом мире пока не придумали названия.

– Едем домой, – повторил он.

– Едем.

Они неторопливо спустились со склона холма к рощице, где дожидались лошади. Сели в сёдла и повернули коней на запад – в сторону Мондштадта, к бескрайним зелёным виноградникам, к родной винокурне «Рассвет».

Яркое солнце поднималось прямо за спинами путников, отбрасывая на дорогу длинные тёмные силуэты. Путь впереди вёл к дому. С каждым уверенным шагом коней ночной мрак отступал, а тени становились всё короче. Над Тейватом занимался настоящий, мирный рассвет.