Пепел и рассвет. Genshin.

Никто не стал допытываться, откуда у неё эта информация – в сложившейся ситуации подобные расспросы потеряли всякий смысл. Они слишком хорошо знали, на что способен этот учёный.

Дилюк медленно разжал пальцы, выпуская воротник сероглазого, и отступил на шаг. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза говорили о том, что его худшие опасения полностью подтвердились:

– Значит, Доктор всё-таки обратил на нас свой взор.

– Похоже на то, – согласился капитан. – И если это его инициатива, то Людмила со своими людьми была лишь передовой пешкой. Основной кошмар начнётся прямо сейчас.

Мия чувствовала, как внутри неё разрастается жгучий страх – а точнее, осознанный ужас перед неотвратимым будущим. Она прекрасно помнила историю Дотторе, помнила о тех бесчеловечных экспериментах, где чужие жизни и страдания были для Предвестника лишь цифрами в отчётах. Если этот монстр нацелился на её кровь, он пойдёт по трупам.

– Они ведь не остановятся, верно? – озвучила она очевидное.

Дилюк обернулся и посмотрел ей прямо в глаза:

– Нет. Не остановятся.

– И что нам теперь делать?

Вместо словесного ответа Кэйя залез во внутренний карман и извлёк оттуда аккуратно сложенный лист плотной бумаги. Развернув его, он решительно расправил края на винной бочке прямо под тусклым светом лампы.

Это была подробная тактическая карта Мондштадта с окрестными дорогами, лесами и побережьем, испещрённая свежими пометками, сделанными ярко-красными чернилами.

– Я бы не стал беспокоить тебя посреди ночи из-за обычного налёта шпионов, – ровным тоном произнёс Кэйя. – Пока вы здесь заново бинтовали раны, мои ребята перехватили личного связного Людмилы на тракте у Каменных Врат. При обыске у него обнаружили вот это.

Он уверенно ткнул пальцем в три жирные красные точки на пергаменте:

– Смотрите сюда. Вот эти три отметки расположены вокруг Утёса Звездолова. Там находятся древние каменные круги – полуразрушенные руины, на которые никто веками не обращал внимания, считая их обычными остатками древних поселений. Однако на карте Фатуи они помечены особым руническим символом. Точно такой же знак мы обнаружили после разгрома их секретной базы в Волчьем Лесу.

Мия невольно подошла ближе, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в груди. Три точки у побережья образовывали незавершённую геометрическую фигуру.

– Это совершенно новый рисунок, – сказала она, вглядываясь в линии. – Не тот, что они использовали в прошлый раз. Этот гораздо сложнее.

– Именно, – подтвердил капитан. – И если интуиция меня не подводит, Людмила не просто собирала крохи информации о закрытой трещине. Она планомерно готовила плацдарм для нового масштабного прорыва.

В подвале снова воцарилось тяжёлое молчание. Наконец Дилюк нарушил его коротким вопросом:

– Сроки?

Кэйя постучал ногтем по нижнему углу карты, где изящным мелким почерком была сделана приписка на каплевидном шифре Снежной:

– Завтрашняя ночь. Временной промежуток между полуночью и первыми лучами рассвета.

– Завтра... – эхом отозвалась Мия. – Так скоро.

– Именно поэтому я здесь, – Кэйя убрал руку с карты и прямо посмотрел на брата. – И именно поэтому у нас больше нет времени играть в оборону винокурни. Они не придут сюда штурмовать поместье. Их главные силы стянутся к Утёсу Звездолова. И если мы позволим им завершить ритуал, то через сутки Мондштадт получит не просто дипломатический кризис, а новую кровоточащую рану в ткани мира. Только в этот раз Фатуи будут полностью готовы к последствиям.

Дилюк замер, превратившись в изваяние, а затем медленно перевёл взгляд на Мию.

Он смотрел не на пленных Фатуи и не на разложенную карту, а только на неё одну.

– Ты останешься здесь, под охраной на винокурне.

– Нет, – твёрдо возразила Мия.

– Мия, это не обсуждается.

– Даже не думай запирать меня, Дилюк! – в её голосе прорезались упрямые нотки. – Я чувствую ту аномалию лучше, чем любой из вас. Я лично находилась там в ту роковую ночь и проходила сквозь разлом. Если Фатуи запустят свои механизмы, я среагирую на это первой и смогу предупредить вас.

– Вот именно поэтому тебе там не место, – отрезал Дилюк. – Ты – их главная цель. То, ради чего всё это затевалось.

– Твои пленники только что признались, что им нужен образец крови, а не похищение. Значит, моё присутствие там под вашей защитой как раз гарантирует, что они не смогут подобраться ко мне скрытно.

– В твоих словах нет здравой логики, Мия. Это чистое, ослиное упрямство.

– Пусть так. Но моё упрямство уже не один раз спасало нам обоим жизнь.

Кэйя, наблюдавший за этой пикировкой со стороны, тихо и восхищённо свистнул:

– О да, предчувствую, эта дискуссия затянется до следующего полудня.

– Не вмешивайся! – в один голос рявкнули на него Дилюк и Мия.

Капитан примирительно вскинул ладони, едва сдерживая смешок:

– Молчу-молчу, господа. Считайте, меня здесь нет.

Разумеется, по-настоящему молчать он не собирался, но предпочёл на время занять позицию стороннего наблюдателя.

Дилюк снова повернулся к карте, тяжело уперевшись руками в шершавые края винной бочки. Его голова была низко опущена, а плечи напряжены так, словно он удерживал на себе свод погреба:

– Если ты всё-таки поедешь с нами, – мрачно произнёс он, не поднимая глаз, – ты будешь неотлучно следовать за мной. Ни на один шаг в сторону. Ты должна делать всё, что я скажу. Никаких споров, никаких расспросов на поле боя и никаких попыток строить из себя бесстрашную героиню. Тебе всё ясно?

– Хорошо, – согласилась она.

– И учти: если обстановка накалится до предела, я лично уведу тебя, даже если для этого мне придётся скрутить тебя, связать и перекинуть поперёк седла.

– Ну, это уже перебор, – нахмурилась Мия. – Это звучит унизительно.

– Твоё ущемлённое самолюбие я как-нибудь переживу. Твою гибель – никогда.

Мия открыла было рот, чтобы возмутиться, но вовремя осеклась, разглядев в его лице подлинное переживание. Спустя секунду она покорно кивнула:

– Ладно. Хорошо.

Дилюк медленно выпрямился, восстанавливая привычное самообладание, и перевёл взгляд на замершего у бочки капитана:

– Ты отправляешься на Утёс Звездолова вместе со мной.

– О, братец, это сейчас была смиренная просьба о помощи или суровый приказ? – Кэйя лениво склонил голову набок, лукаво прищурив глаз.

– Просто факт.

Капитан тихо усмехнулся, явно довольный таким ответом:

– Ну, наконец-то, лёд тронулся. А то я уже грешным делом подумал, что ты окончательно разучился разговаривать со мной без своего фирменного утробного рычания.

– Не начинай, Кэйя.

– Я уже начал, дорогой брат, и не собираюсь останавливаться.

В этот момент второй агент Фатуи, чьи показания фактически раскрыли планы Предвестника, судорожно вздохнул, привлекая к себе внимание:

– А... а что теперь будет с нами?

Кэйя плавно развернулся к пленным, и его лицо мгновенно приняло выражение обманчивого, почти дружелюбного участия, отчего несчастному шпиону стало лишь больше не по себе:

– Ну, если фортуна окажется к вам благосклонна, вас заберут дежурные отряды Ордо Фавониус и с комфортом разместят в подземных казематах штаба. Если же удача от вас отвернётся, мой суровый брат решит, что вы представляете слишком большую угрозу для долгой транспортировки до города.

– Я не трону связанных врагов, – оборвал его намёки Дилюк.

– Слышал? – Кэйя задорно подмигнул побледневшему парню. – Считай, что сегодня у тебя чертовски удачный день. Наслаждайся моментом.

Кэйя коротко кивнул караульному у двери:

– Переведите их в штаб. Под усиленной охраной. И если хоть один из них попытается пробормотать заклинание – сразу выбивайте зубы. Извиниться перед дипломатической миссией сможем и позже.

Рыцарь нервно сглотнул, но спорить не стал и послушно отсалютовал.

Когда агентов увели, в погребе, как будто, очистился воздух. И дело было вовсе не в том, что пленные шпионы пахли страхом, – просто вместе с ними из подвала улетучилось грязное, холодное ощущение чужого, враждебного присутствия.

Мия подошла к высокой пустой бочке и обессилено прислонилась к ней. Ноги вдруг сделались настолько ватными, что продолжать ровно стоять на них дальше было просто невозможно.

– Завтра ночью, – произнесла она, глядя на пергамент. – Значит, в нашем распоряжении целые сутки.

– Куда меньше, – мягко поправил её Кэйя. – Нам необходимо успеть подготовить снаряжение, детально проинформировать Джинн, выставить отвлекающие ложные патрули в городе, чтобы Людмила раньше времени ничего не заподозрила. И, самое главное, решить, где именно мы устроим им тёплый приём.

– Только не на самом Утёсе, – отрезал Дилюк. – Если они успеют запустить свой ритуал, пускай даже наполовину, масштаб разрушений окажется слишком велик. Перехватывать группу нужно на подступах.

– Тогда на подходе к первому каменному кругу, – капитан вновь ткнул пальцем в тактическую карту. – Вот здесь, в узком проходе между скалами. Там идеальная позиция, чтобы зажать их в тиски.

– Слишком очевидное решение. Они наверняка будут ждать засады.

– Хорошо, тогда рассмотрим второй круг. В этой низине лесной массив куда плотнее.

– И именно там их алхимические установки уже могут быть развёрнуты и готовы к бою.

– Значит, остаётся третий. Ближе к побережью.

– На побережье слишком открытая местность. В случае неудачи им будет проще всего отступить к морю, где их наверняка ждёт судно.

Они спорили – резко, быстро, перехватывая инициативу на лету. Из их диалога напрочь исчез привычный яд, растворились старые взаимные уколы и многолетние обиды. Братья говорили исключительно по делу.

Мия молча слушала эту слаженную перепалку и вдруг отчётливо осознала: они ведь работают вместе. По-настоящему. И вовсе не потому, что их заставили обстоятельства или связал общий долг. Они действовали, как единое целое, потому что иначе сейчас было просто нельзя – общая цель оказалась куда важнее личной гордости.

В этой картине было что-то настолько странно трогательное, что у неё предательски защемило в груди, а к глазам подступили слёзы.

– Что такое? – Кэйя первым перехватил её задумчивый взгляд.

– Ничего, – Мия смущённо улыбнулась. – Просто... вы сейчас очень похожи на родных братьев.

В подвале мгновенно воцарилась оглушительная тишина.

Кэйя удивлённо моргнул, а затем демонстративно фыркнул, стараясь вернуть лицу привычное невозмутимое выражение:

– Какое ужасное, незаслуженное, оскорбление.

– Абсолютно согласен, – поддержал его Дилюк. Однако его голос прозвучал гораздо мягче и теплее, чем сами слова.

– В таком случае я, пожалуй, продолжу тебя оскорблять, – повернулась к Дилюку Мия. – На правах близкого человека.

Эти слова сорвались с её губ совершенно искренне, прежде чем она успела их мысленно отфильтровать. Мия тут же испуганно замерла: Кэйя двусмысленно выгнул бровь, а Дилюк одарил её таким долгим, обжигающим взглядом, что в просторном винном погребе им троим вмиг стало слишком тесно.

Кэйя медленно перевёл взгляд с одного на другую, и на его лице расплылась широкая, невероятно довольная и немного лукавая улыбка:

– Близкого человека, – с явным наслаждением смакуя каждое слово, повторил он. – Ну, наконец-то. Я уже и не надеялся дожить до дня, когда из тебя не придётся вырывать подобные признания калёными клещами.

– Кэйя, – с угрозой в голосе предостерёг Дилюк.

– Нет уж, братец, дай мне в полной мере насладиться моментом, – ничуть не испугался капитан. – Я слишком много лет ждал, когда в тебе, наконец, зародятся человеческие чувства.

– Уходи.

– Уже ухожу, – Кэйя послушно подхватил тактическую карту. – У меня действительно полно дел. Пора возвращаться в Мондштадт, поднимать на ноги верных людей и организовывать всё так, чтобы Людмила до самой ночи ни о чём не догадалась. А вы двое пока можете выяснить, кто из вас всё-таки упрямее. Лично я ставлю на неё.

Он решительно направился к выходу, но у самого порога вдруг замер и обернулся. На его лице больше не осталось следов прежней весёлости:

– И, брат, – произнёс он, глядя на Дилюка со всей серьёзностью, на которую был способен. – Береги её. Без шуток. Если за этим делом действительно маячит тень Дотторе, дальше всё будет только хуже.

– Знаю, – отозвался Дилюк.

– Вот и отлично.

***

Тяжёлая дверь захлопнулась за Кэйей, и в погребе установилась плотная, почти физически ощутимая, тишина. Мия по-прежнему стояла у винной бочки, не в силах шевельнуться.

Дилюк медленно подошёл к ней вплотную. Расстояние сократилось настолько, что она почувствовала исходящий от него жар.

– Значит, близкий человек? – спросил он. Его голос звучал ниже обычного, с едва заметной хрипотцой.

Мия ощутила, как лицо обдало жаром. Кровь прилила к щекам, и она неловко отвела взгляд.

– Это вышло случайно. Правда. Оно само... сорвалось.

– Я вовсе не хотел сказать, что мне это не по душе, – возразил он. Его голос стал тише.

Она подняла на него глаза и замерла. Дилюк смотрел на неё, и в его обычно холодном взгляде теперь тлело нечто тёмное и требовательное. У Мии перехватило дыхание, а внутри всё натянулось, как струна.

– Напротив, – добавил он почти шёпотом. – Мне очень понравилось, что ты сказала это.

Его ладонь медленно легла ей на затылок. Горячие пальцы зарылись в её влажные волосы у самого основания косы, и он чуть сжал их, фиксируя её голову, заставляя смотреть только на него. Мия судорожно выдохнула, когда он склонился ниже, почти касаясь её лица.

– Дилюк... – чуть слышно выдохнула она.

– Я помню всё, что ты сказала мне тогда в давильне. Каждый день думал об этом.

Он наклонился ещё ближе. В прохладном полумраке погреба, среди запаха старого вина и дерева, всё остальное перестало существовать. Между ними осталось всего несколько миллиметров.

Его губы коснулись её губ.

Первое касание было осторожным, почти нерешительным, на один короткий полувдох. Но для Мии этот момент стал точкой невозврата. Она почувствовала, как по телу прошла мощная волна, лишающая воли.

Он отстранился всего на мгновение. Мия видела его потемневшие глаза, слегка опущенные веки, и чувствовала его дыхание на своих губах.

– И об этом... – он запнулся, пытаясь сохранить контроль.

Мия смотрела на него, чувствуя, как внутри всё горит.

– И это было ужасно, – выдохнула она, подаваясь навстречу.

Дилюк на мгновение напрягся.

– Ужасно мало, – добавила она. – Мне нужно больше одной секунды.

Этот вызов сжёг его последнюю оборону. Он поцеловал её снова – на этот раз требовательно и жадно, теряя всякую осторожность. Его сдержанность рухнула, обнажая накопленное за месяцы желание. Мия мёртвой хваткой вцепилась в его плечи, чувствуя под ладонями напряжённые мышцы. Оба, казалось, забыли о ране на руке – Дилюк рывком притянул её к себе, вторая рука властно легла ей на спину, сминая ткань платья и прижимая её тело к своему – твёрдому и горячему.

Мия чувствовала, как кружится голова, как реальность рассыпается на части. Дилюк целовал её так, словно в этом была его единственная жизненная необходимость, а его дыхание становилось всё более тяжёлым и прерывистым.

Он отстранился первым, преодолевая видимое усилие, и прижался своим лбом к её лбу. Его грудь тяжело вздымалась.

– Нам нужно... – он сглотнул, пытаясь вернуть голосу твёрдость, – нужно остановить Фатуи.

– Да, – выдохнула она, не открывая глаз.

– Иначе я бы сейчас не остановился.

– Хорошо. Потому что я тоже.

Он на секунду крепче сжал её талию, справляясь с эмоциями, а затем отступил и протянул ей ладонь.

– Идём наверх, – его голос всё ещё слегка дрожал. – Тебе нужно поесть и поспать. Ближайшая ночь будет сложной.

– А тебе?

– Мне тоже. Если ты не будешь со мной спорить.

– Не буду.

– Врёшь, – Дилюк мягко улыбнулся.

Мия окончательно растаяла. Ей и без этой улыбки было трудно двигаться – по телу продолжал бегать электрический ток от его близости.

– Идём, – позвал он.

В его взгляде всё ещё тлел огонь, который теперь вряд ли когда-то погаснет.

Они вместе поднялись из прохладного подвала в жилые комнаты дома, где уютно пахло свежим хлебом, где Аделинда уже привычно ставила на плиту чайник, а кот Руди безмятежно дремал на подоконнике, даже не подозревая, что мир вокруг них только что изменился окончательно и бесповоротно.

А впереди их ждали Утёс Звездолова и неизбежный бой.