Пепел и рассвет. Genshin.

Рассвет неторопливо расползался по двору. Ночной кошмар отступал вместе с дождём, от которого остались лишь унылая капель с крыши да тонкие ручьи, лениво бегущие по брусчатке. У самой лестницы на камнях багровели пятна крови – утренний ливень размазал их, но так и не сумел отмыть до конца.

Мия сидела на верхней ступеньке крыльца, поглубже заворачиваясь в тёплое одеяло, которое Аделинда успела набросить ей на плечи. Мокрые пряди волос неприятно липли к шее, а пальцы до сих пор мелко дрожали от пережитого напряжения.

Дилюк ушёл в дом, чтобы сменить одежду и нормально обработать рану. Перед уходом он одарил её таким тяжёлым взором, что спорить было бесполезно: «Сиди здесь. Не уходи. Я вернусь через пять минут». Но эти пять минут давно истекли, растворившись в утреннем тумане.

У сломанных ворот Кэйя переговаривался с двумя подчинёнными рыцарями. Он то и дело указывал на развороченную землю со следами копыт, на сорванную створку и на связанных агентов Фатуи, которых уложили ровной шеренгой вдоль стены конюшни. Один из нападавших до сих пор не пришёл в себя, второй бездумно созерцал блёклое небо, судорожно сжав зубы, а третий, тот самый сероглазый зачинщик, сидел у столба с заломленными за спину руками, которые намертво сковывала ледяная цепь Кэйи.

Глядя на пленных, Мия неожиданно поймала себя на том, что паника и ужас ушли, уступив место злости. Этот человек посмел прийти на их землю и ворваться во двор дома, где всегда пахло свежим хлебом и лавандой. Туда – где Аделинда привычно ставила чайник по утрам, а Руди мирно дремал на подоконнике. Он принёс в их дом войну и чужаков, и теперь это дело больше не касалось её одной.

Скрипнула входная дверь, и на пороге появился Дилюк. Он успел надеть чистую тёмно-синюю рубашку, застёгнутую до самого горла, и заново перевязать волосы, но лицо всё равно казалось слишком бледным. Под рукавом угадывался плотный слой свежих бинтов. Двигался он чуть медленнее и осторожнее, чем обычно, и эту мимолётную скованность в его осанке могла заметить, пожалуй, только Мия.

Он спустился на ступеньку ниже и замер прямо перед ней:

– Ты промокла насквозь. Немедленно иди переоденься.

– Но ты ранен и двигаешься так, как будто у тебя всё тело болит, а не только рука, – упрямо отозвалась она.

– Порез заживёт, а синяки не смертельны.

– Так себе ответ, Дилюк.

Он тяжело вздохнул, признавая поражение:

– Я в порядке, насколько это вообще возможно после такой ночи. А теперь иди в комнату и смени платье.

– Нет, – отрезала Мия, даже не шелохнувшись. – Я никуда не уйду, пока мы до конца не выясним, что произошло. Они пришли за мной, а значит, я остаюсь здесь.

Он долго и пристально всматривался в её глаза, словно пытаясь отыскать там признаки слабости, но затем перевёл взгляд на пленных у ворот, на раскуроченную конюшню и едва заметно стиснул кулаки:

– Хорошо. Но ты будешь неотлучно находиться рядом со мной, и никакой самодеятельности.

– Я поняла.

– Ты действительно поняла или просто кивнула из упрямства?

– Дилюк!

Он со вздохом повернулся к двору:

– Кэйя, уводим их внутрь. Слишком много лишних ушей на улице, допросим пленных в погребе.

Капитан обернулся на призыв. Его форменный плащ вымок до самых колен, а волосы мокрыми прядями прилипли к виску, но лицо оставалось безмятежным:

– Как раз собирался предложить то же самое. Аделинда, – повысил он голос, заметив горничную на крыльце, – одолжите нам свой погреб для небольшой семейной беседы?

Женщина, державшая в руках поднос с исходящими паром кружками, лишь устало качнула головой:

– Мой погреб в своё время пережил горы винных бочек, нашествие мышей, одного буйного торговца из Ли Юэ и всё ваше с братом детство, господин капитан. Думаю, троих незваных болванов из Снежной он точно выдержит. Только умоляю, ничего там не подожгите.

Кэйя искренне и тепло рассмеялся:

– Я приложу все усилия, но за темперамент брата ручаться не могу.

– Я вообще-то всё слышу, – недовольно оборвал его Дилюк.

– На то и был расчёт.

Мия поднялась на ноги. Колени после пережитого ужаса казались ватными, но всё же удержали её вес. Дилюк быстрым оценивающим взглядом посмотрел на её грязные сапоги, насквозь сырой подол и бледные щеки, но комментировать ничего не стал. Вместо этого он просто молча снял свой плащ и набросил ей на плечи.

Мия на мгновение замерла от неожиданности. Ткань оказалась удивительно тёплой, сохранившей тепло его тела. Сам же Дилюк уже стремительно направлялся к воротам, где подчинённые Кэйи грубо поднимали связанных Фатуи на ноги.

– Идём, – бросил он, не оборачиваясь, и она послушно последовала за ним.

В подземных хранилищах винокурни пахло старым дубом, выдержанным вином и сыростью земляного пола. В полумраке каменных стен тянулись ровные ряды массивных бочек, едва освещённые тусклыми лампами, свисавшими с потолочных крюков. Звуки просыпающегося двора сюда практически не проникали, создавая идеальные условия, как для созревания алкоголя, так и для бесед с теми, кто очень не хотел говорить правду.

Рыцари бесцеремонно усадили пленников на ветхие деревянные ящики у дальней стены. Пока один из агентов оставался в беспамятстве, а второй понуро разглядывал носки своих сапог, сероглазый держался на удивление прямо и невозмутимо, будто находился на светском приёме, а не сидел, опутанный ледяными кандалами врага.

Кэйя плотно притворил тяжёлую дверь и расслабленно облокотился на ближайшую бочку. На его губах заиграла привычная обманчивая полуулыбка, хотя во взгляде не было и намёка на прежнее веселье:

– Ну что же, господа, давайте познакомимся поближе. Меня вы прекрасно знаете, сурового хозяина этих земель – тоже, да и цель вашего визита нам очевидна. Осталось лишь прояснить одну деталь: насколько сильно вы дорожите собственным здоровьем, зубами и суставами?

– Пустые угрозы вам не помогут, – мрачно отозвался сероглазый. – Вы не посмеете причинить нам вред, мы – официальные дипломаты Снежной.

– Видите ли, ваш вооружённый налёт на частные владения под покровом ночи напрочь лишает вас всякого дипломатического шарма, – парировал Кэйя.

– Мы направлялись с частным визитом, когда нас без предупреждения атаковали ваши люди.

– Эту сказку ты будешь рассказывать на официальном суде, – ледяным тоном вмешался Дилюк. Он стоял чуть впереди, скрестив руки на груди, а падающий сверху свет ламп делал его лицо пугающе резким, очерчивая острые скулы и глубокие тени усталости. – Если, конечно, доживёшь до него.

Сероглазый смело, почти вызывающе встретил его взгляд:

– Вы не казните меня, мастер Рагнвиндр. Международный скандал обойдётся вашей стороне слишком дорого.

– Это лишь твои фантазии.

Кэйя плавно оттолкнулся от бочки и сделал несколько шагов вперёд, сокращая дистанцию:

– Давай обойдёмся без дешёвого пафоса. Ты не герой из баллад, я далеко не сказочник, а мой дражайший брат последние дни катастрофически недосыпал, что делает его крайне взрывоопасным. Ответь на простой вопрос: кто отдал приказ о нападении?

Пленник предпочёл промолчать. Капитан кавалерии опустился перед ним на корточки, и в то же мгновение лёд на магических цепях с треском стянулся ещё сильнее, болезненно стискивая запястья Фатуи:

– Повторяю, вопрос не из сложных. Кто стоит за этим налётом?

– Госпожа Людмила, – выдавил агент через силу.

– Не лги мне. Людмила лишь доставила ваш отряд в Мондштадт, но санкционировать ночную бойню без одобрения сверху она бы никогда не решилась – ранг не тот. Кто направлял её действия?

Сероглазый едва заметно усмехнулся:

– Даже если бы я обладал этой информацией, вы бы её не услышали.

– Значит, ты всё-таки в курсе, – мягко подытожил Кэйя и поднялся на ноги. Развернувшись к брату, он вопросительно вскинул бровь: – Желаешь побеседовать сам или предоставишь это удовольствие мне?

– Я сам.

Мия невольно подобралась, чувствуя, как воздух вокруг сгущается. Дилюк вплотную приблизился к ящику пленника, замерев буквально в ладони от его лица. Он не повышал голоса, не угрожал оружием, а просто смотрел на шпиона сверху вниз уничтожающим взглядом:

– Посмотри на меня.

Сероглазый неохотно поднял голову. Напряжённое молчание растянулось на долгие секунды, и в подвале воцарилась такая тишина, что стал отчётливо слышен монотонный стук капели в дальнем углу и скрип старой древесины. Даже охранявший дверь рыцарь замер, боясь лишний раз пошевелиться.

Наконец, не выдержав этого психологического давления, сероглазый первым отвёл глаза в сторону.

– Вот и отлично, – констатировал Дилюк. – Теперь мы установили правила игры. Вы пришли сюда не ради наживы и не за архивами винокурни. Вашей целью была она. Зачем?

– Я уже озвучил цель: командованию потребовались определённые сведения.

– Снова ложь.

– У вас всё равно нет возможности это проверить.

– Ошибаешься.

Дилюк резко подался вперёд и мёртвой хваткой вцепился в воротник агента, рванув его на себя так сильно, что тот с трудом удержал равновесие на ящике. От этого движения мускулы на руке Дилюка напряглись, а по его скулам прошёл короткий спазм – рана отозвалась острой болью, но он даже глазом не моргнул:

– Вы явились сюда не расспрашивать. Вы пришли забирать. Я заметил на твоём поясе пустой стеклянный тубус с серебряной крышкой. Для чего он предназначался?

Лицо сероглазого на мгновение дрогнуло, выдавая внутреннее смятение, и эта деталь не укрылась ни от братьев, ни от Мии.

– О, а вот это уже куда более занятная деталь, – протянул Кэйя, задумчиво потирая подбородок. – Пустая колба в снаряжении шпионов для ночного налёта... И зачем же она вам понадобилась?

Пленник снова замолчал. Тогда Кэйя небрежно подошёл ко второму агенту, который до этого сидел тише воды, и носком сапога резко приподнял край его ящика, заставляя парня поднять испуганные глаза:

– Может, ты окажешься более сговорчивым? Выглядишь вполне сообразительным.

– Я... я действительно ничего не знаю, – забормотал тот, нервно передёргивая плечами.

– Какая избитая и скучная фраза, – разочарованно вздохнул капитан. – Обычно после этих слов начинается самая неприятная, долгая часть допроса с криками и вбиванием ледяных игл под ногти. Терпеть не могу подобные процедуры, они напрочь портят мне настроение.

Мия, стоявшая чуть позади Дилюка, молча созерцала этих людей, ощущая, как внутри ворочается не страх за собственную жизнь, а непреодолимое отвращение. Её тошнило от их наглой уверенности в том, что можно хладнокровно явиться на чужие земли, ворваться в мирный дом и вмешаться в чужую судьбу, назвав это обычным научным сбором данных.

– Этот тубус предназначался для крови, – уверенно произнесла она.

В подвале все, как один, обернулись в её сторону.

Судорожная реакция сероглазого, который заметно вздрогнул от её слов, послужила лучшим подтверждением догадки. Мия сделала решительный шаг вперёд, позволяя тяжёлому плащу Дилюка соскользнуть с её плеч и удержаться лишь на сгибах локтей. Её голос окреп:

– Вам не нужна была моя жизнь или моё похищение для допросов в Снежной. Вы охотились за кровью. Живой кровью человека, сумевшего пройти сквозь трещину. Вы планировали забрать образец и тихо раствориться в ночи.

На лице Кэйи расплылась хищная улыбка:

– Ну, конечно же! Никакого шума и политики. Быстрый укол спящей жертве, забор биоматериала и немедленный отход. Всё чисто и ювелирно.

Дилюк продолжал буравить взглядом старшего группы:

– С какой целью?

Неожиданно для всех заговорил второй агент, чьи нервы окончательно сдали, а голос заметно задрожал от страха перед обещанными пытками:

– Это нужно не нам... Это для господина... Для секретной лаборатории!

– Заткнись, идиот! – злобно прикрикнул на него сероглазый.

– Слишком поздно раздавать команды, – осадил его Кэйя. Он мгновенно оказался возле расколовшегося Фатуи, вновь опускаясь перед ним: – Что за лаборатория? Кому она принадлежит?

– Я не знаю точного названия, клянусь! Нам выдали лишь чёткие инструкции: образец крови требуется немедленно. И любые документальные свидетельства о её состоянии после событий на Утёсе Звездолова. После запечатывания разлома... После всего.

– После чего именно? – спросила Мия, делая шаг ближе.

Парень посмотрел на неё, и в его широко раскрытых глазах отразилась дикая смесь ужаса и профессионального, почти фанатичного интереса исследователя:

– После того, как этот мир окончательно принял тебя.

В погребе повисла мёртвая тишина. Мия почувствовала, как кончики пальцев стремительно леденеют.

– Значит, им известно про Ирминсуль, – мрачно подытожил Дилюк.

– Далеко не всё! – торопливо затараторил агент, осознав, что только искренность может спасти его от расправы. – Нам известно лишь то, что твоё тело больше не отторгается местной реальностью. Магические приборы Фатуи зафиксировали резкое изменение общего фона. Госпожа Людмила тут же получила зашифрованный приказ: отказаться от плана похищения и добыть кровь. Кровь того, кто пересёк пространственную границу, и чьё существование было легализовано древом Ирминсуль. Подобный образец обладает невероятной ценностью.

– Объясни почему, – прищурился Кэйя, опасно понизив голос. – И не вздумай юлить.

Пленник судорожно сглотнул, отчего его кандалы звякнули друг о друга:

– Потому что в твоём организме остался уникальный отпечаток. Дело не в самом разломе – та трещина мертва и закрыта. В тебе сохранился след самого перехода и последующего исцеления реальности. Если алхимики смогут соединить эти два фактора, они поймут фундаментальный принцип того, как наш мир разрывается на части и как он впоследствии затягивает свои раны. А владея этим секретом, можно будет вскрыть ту же самую пространственную рану заново. Или создать абсолютно новую в любом другом месте.

Мия на секунду зажмурилась, ощущая, как внутри всё сжимается от осознания масштаба катастрофы. Этого она и боялась больше всего. Фатуи не интересовали её личность, мысли или чувства. Им требовался живой биологический маркер – схема шрама на теле вселенной. И они были готовы выжать её до последней капли.

– Кто курирует эту лабораторию? – спросил Дилюк.

– Я не знаю имени, честно! Нам никогда не называют высших чинов, только титулы и кодовые обозначения. Все распоряжения приходили со специальной северной печатью, на которой оттиснут чернильный силуэт птицы.

Кэйя мгновенно выпрямился, а его лицо превратилось в каменную маску:

– Птица?

– Да, чёрная, с длинным, похожим на маску клювом.

Братья переглянулись, и в этот момент между ними установилось абсолютное понимание.

– Второй Предвестник, – произнёс Кэйя.

– Дотторе, – едва слышно выдохнула Мия.