Пепел и рассвет. Genshin.

Дилюк стоял неподвижно ещё минуту, после чего, наконец, опустил тяжёлое оружие. Огонь погас, а его плечи чуть опустились. Он медленно обернулся.

Мия замерла у стены давильни, крепко прижимая руки к груди. Её лицо было совсем белым, глаза казались огромными, а на щеке виднелась свежая царапина от острой ветки, через которую она пробиралась на бегу.

Дилюк подошёл к ней быстро, всего в три шага, и коротко спросил:

– Ранена?

– Нет, испугана, но не ранена.

– Сколько их было?

– Трое, один остался в кустах, когда я побежала. Это был тот самый сероглазый преследователь из переулка.

– Они успели тронуть тебя?

– Нет, они лишь хотели поговорить и предлагали награду за информацию. И они знают, Дилюк, они точно знают, что я связана с трещиной – они видели браслет Альбедо.

Дилюк молчал. Его лицо стало каменным.

– Браслет... – глухо повторил он.

– Кристалл светился фиолетовым, и они это увидели, а сероглазый сразу узнал уникальную работу Альбедо.

– Сними его.

– Что?

– Сними браслет прямо сейчас. Если они описали его Людмиле, она станет искать человека с алхимическим артефактом на запястье.

Мия послушно расстегнула браслет и протянула Дилюку. Он сразу убрал его во внутренний карман камзола.

– Альбедо сделает тебе новый, незаметный прибор, а пока мы обойдёмся без этого приметного маяка.

Он стоял совсем рядом, и Мия отчётливо чувствовала сильный жар его тела, то остаточное тепло Пиро, которое ещё не рассеялось после мощного огненного удара. Его руки были крепко сжаты в кулаки.

– Дилюк...

– Что?

– Ты ведь не просто напугал их, ты объявил войну Фатуи лично на своей территории.

– Они посмели прийти на мою землю, к моим людям и к тебе.

Он произнёс «к тебе» совершенно отдельно, не объединяя эти понятия в общую фразу. Он выделил её из категории обычных работников или друзей, словно она была чем-то гораздо большим, чем просто частью его огромного хозяйства.

Мия внимательно наблюдала за его крепко сжатыми кулаками, застывшим лицом и тёмными глазами, в которых ещё не угасли отблески недавнего огня.

– В тот вечер ты собирался меня поцеловать, – негромко проговорила она.

От этих слов Дилюк мгновенно замер, будто разом лишившись способности двигаться.

– Тогда, на заднем дворе, – продолжала Мия. Её голос заметно дрожал, но она понимала: если замолчит сейчас, то не решится на это уже никогда. – Ты наклонился ко мне и смотрел на мои губы. Ты бы сделал это, если бы не та случайная сова.

– Мия, – его низкий, хриплый голос прозвучал как прямое предупреждение.

– Я не требую поцелуя прямо сейчас. Я лишь прошу тебя не притворяться, будто ничего не произошло. Я просто очень устала, Дилюк. Мне надоели твои осторожные фразы, короткие касания к плечу и постоянные отступления назад. Ты подходишь ближе, а потом отшатываешься, словно я обжигаю тебя сильнее твоего собственного пламени.

Снова потекли слёзы. Мия злилась на свою привычку плакать в самые важные минуты, но сдержать их было выше её сил.

– Я люблю тебя, – наконец выдохнула она, решившись произнести это вслух. – Люблю тебя, Дилюк Рагнвиндр. Я осознаю, что мне всего семнадцать и моё признание может выглядеть неуместным. Возможно, ты видишь во мне лишь ребёнка, который путает обычную благодарность за спасение с настоящим чувством. Но это не просто признательность или восхищение. Это взрослая, сложная любовь, от которой мне одновременно и больно, и хорошо. Я больше не могу скрывать её внутри.

Наступила тяжёлая тишина. В прохладном помещении давильни густо пахло свежим виноградным соком, за открытыми дверями виднелось пасмурное серое небо, а издалека доносились невнятные голоса работающих людей.

Дилюк неподвижно стоял перед ней. Его лицо выглядело совершенно непривычно: ни каменным, ни расслабленным, ни злым, ни подчёркнуто добрым. Оно казалось разрушенным изнутри, словно старая крепостная стена, которая чудом держится после сильного удара, хотя её основание уже рассыпалось в пыль.

Дилюк приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, затем снова сомкнул губы и лишь со второй попытки сказал:

– Ты права. Тебе всего семнадцать.

Его голос звучал надтреснуто и совершенно неузнаваемо.

– Да, семнадцать, и что с того?

– А мне двадцать два.

– Я умею считать. Пять лет разницы – в моём родном мире это абсолютно нормальное явление.

– Но мы находимся в Тейвате.

– Теперь это и мой мир тоже, – упрямо возразила Мия. – Ирминсуль официально это подтвердил, поставив свою собственную печать.

Дилюк устало прикрыл глаза и провёл широкой ладонью по лицу. Мия видела этот характерный жест десятки раз, когда он окончательно выбивался из сил и терял способность поддерживать привычную невозмутимость.

– Я не считаю тебя ребёнком, – тихо произнёс он, так и не подняв век. – Никогда не считал. С того самого момента, когда ты с обычным ножом в руках стояла перед магами Бездны на нашей кухне, дрожа от ужаса, но отказываясь сдаваться.

– Тогда что именно тебя останавливает?

Он открыл глаза и посмотрел прямо на неё. В этом тяжёлом взгляде читалось всё то, что он совершенно не умел выражать словами: застарелый страх, скрытая нежность, глухая боль и то самое отчаянное чувство, которое девушка уже замечала во время их недавней тренировки.

– Я сам себя останавливаю, – признался Дилюк. – Потому что каждый дорогой мне человек в итоге был потерян. Отец. Кэйя. Все, кто находился рядом со мной, жестоко за это поплатились. Я просто не хочу, чтобы ты тоже несла это бремя.

– Но это вовсе не твоё решение, – Мия сделала уверенный шаг навстречу. – Это мой личный выбор. Я осознанно выбрала эту винокурню и этого невыносимо упрямого, молчаливого мужчину, который готовит мне завтраки и тайком заботится о моём здоровье. Ты не имеешь права решать за меня, стоит ли рисковать. Это исключительно моя цена, и я плачу её абсолютно добровольно.

Дилюк неотрывно смотрел на Мию, и она ясно видела, как в нём что-то окончательно надламывается. Процесс шёл без разрушительной боли, скорее напоминая весенний ледоход, когда раздаётся тихий треск, и замёрзшая вода, наконец, начинает свободное движение.

– Я просто не умею, – произнёс он. – Не умею поступать правильно. Не умею подбирать нужные слова, не знаю, как утешать тебя в моменты грусти, и вряд ли смогу стать тем идеальным человеком, которого ты заслуживаешь.

– Глупый... Мне совершенно не нужен тот гипотетический идеальный человек. Мне нужен только ты – со всеми твоими старыми шрамами и привычной сдержанностью, с пересоленной овсянкой и брошенным на стул тяжёлым плащом. И с той едва заметной ямочкой на правой щеке, которую ты постоянно прячешь из-за страха лишний раз улыбнуться.

– Ты всё-таки заметила эту ямочку.

– Я замечаю абсолютно всё, Дилюк. Точно так же, как ты подмечаешь каждую мелочь во мне.

Он несколько секунд стоял совершенно неподвижно, а затем сделал то, чего Мия никак не ожидала. Он медленно протянул ей свою раскрытую ладонь – в точности как тогда, в тёмном переулке после самого первого нападения. Мия доверчиво вложила свои пальцы в его руку. Дилюк сжал её кисть крепко, почти до боли, продолжая стоять посреди пропахшей сладким виноградом давильни.

– Я не произнесу этих важных слов прямо сейчас, – его голос звучал низко и сдавленно, словно каждый звук давался с колоссальным трудом. – Я пока не готов к этому и не знаю, когда смогу. Возможно, завтра, возможно, через год, а может, и вовсе никогда. Но я хочу, чтобы ты чётко понимала одну единственную вещь.

– Какую же?

– Ты... – он тяжело сглотнул, крепко стиснув зубы и с трудом подбирая нужное определение. – Ты мне необходима. Как свежий воздух или надёжное тепло. Как тот утренний кофе, который всегда получается у тебя слишком сладким, но который я послушно выпиваю до дна только потому, что его приготовила именно ты.

Мия стояла напротив и тихо плакала. Она не пыталась вытирать горячие слёзы, поскольку обе её руки были заняты: одна надёжно покоилась в его широкой ладони, а вторая инстинктивно прижималась к часто бьющемуся в груди сердцу.

– Этого вполне достаточно, – искренне прошептала она. – Даже более чем.

– Правда?

– Чистая правда. Мне совершенно не нужны красивые словесные признания. Мне нужен только ты, именно такой, какой есть.

Дилюк не позволил себе полноценной улыбки, однако на его правой щеке снова мелькнула крошечная впадинка. Девушка бережно сохранила этот мимолётный образ в своей памяти, наряду со всеми остальными его немногочисленными жестами. Он воздержался от пылких объятий или поцелуев, предпочитая просто крепко держать её кисть среди деревянных бочек и глубоких чанов.

И этого действительно пока хватало. Для закрытого и крайне осторожного владельца винокурни добровольно взять человека за руку в мирной обстановке, без необходимости спасать кому-то жизнь, было равносильно самому громкому признанию. Он не стал произносить вслух ничего о своей привязанности к этой неловкой веснушчатой девчонке. Он просто продолжал молча греть её пальцы в своей ладони, и эта твёрдая хватка говорила Мие гораздо больше, чем любые обещания.

***

Спустя десять минут они покинули здание давильни. Их пальцы оставались крепко сплетёнными ровно до того момента, пока впереди не показался просторный внутренний двор, где пару могли заметить наёмные работники. Как только Дилюк разжал хватку, Мия ощутила на своей ладони лёгкую прохладу, пришедшую на смену недавнему согревающему прикосновению.

Однако это мимолётное чувство оказалось вполне терпимым. Мия твёрдо знала, что поздним вечером на тёмном крыльце, вдали от посторонних глаз, его широкая ладонь обязательно снова найдёт её пальцы.

Взволнованная Аделинда встретила их у самого кухонного порога.

– Я слышала громкий крик и заметила подозрительный дым со стороны дальнего виноградника, – произнесла горничная, торопливо вытирая влажные руки о светлый передник. – Что именно произошло?

– На территорию поместья проникли три агента Фатуи, – коротко отчеканил Дилюк. – Мне удалось их прогнать.

Лицо женщины мгновенно побледнело, но она тут же упрямо поджала губы и гордо выпрямила спину.

– Какие будут указания?

– Пока никаких активных действий не требуется. Я отправлю срочное письмо Кэйе. Однако ты должна быть полностью готова к немедленному отъезду на случай резкого ухудшения текущей ситуации. Собери самые необходимые вещи и держи дорожную сумку у входной двери.

– Я никуда не уеду.

– Аделинда...

– Это мой родной дом, мастер Дилюк. Я преданно служу здесь долгие годы и совершенно не собираюсь трусливо сбегать от каких-то снежнийских шпионов.

– Этот вопрос не подлежит обсуждению. Если вооружённые враги вернутся...

– В таком случае я выйду на главное крыльцо с тяжёлым чайником крутого кипятка, как уже обещала ранее, – она посмотрела на него абсолютно бесстрашным взглядом. – Я прекрасно знаю, что вы сумеете защитить наше поместье, но я тоже намерена внести посильный вклад. Мне совершенно не требуется настоящее оружие. Вполне достаточно привычной кухни, горячей плиты и закипевшей воды.

Хозяин винокурни несколько секунд молча изучал лицо своей помощницы, а затем медленно кивнул.

– Договорились. Но если я отдам прямой приказ об эвакуации, ты подчинишься без малейших пререканий.

– Разумеется, – спокойно согласилась Аделинда и сразу же вернулась к своим повседневным кухонным обязанностям.

Оставшись на крыльце, Мия прислушивалась к привычному звону металлических кастрюль. Этот успокаивающий домашний звук служил надёжным доказательством того, что даже на пороге серьёзной опасности вечерний ужин будет подан строго по расписанию.

Вскоре к ней подошёл Руди и ласково потёрся о её ногу. Мия бережно подхватила кота на руки и зарылась лицом в его густую рыжую шерсть.

– Представляешь, я только что вслух призналась Дилюку в любви, глядя прямо ему в глаза, – едва слышно прошептала она. – И он даже не попытался сбежать.

Кот издал короткое вопросительное мяуканье.

– Ну, хорошо, поначалу он был близок к паническому отступлению, – с лёгкой усмешкой призналась Мия. – Но потом он добровольно взял меня за руку и признался в своей острой необходимости во мне. Он сравнил моё присутствие с жизненно важным воздухом и утренним кофе.

Руди в ответ лишь равнодушно зевнул.

– Ты абсолютно прав. Вероятно, это самое странное романтическое признание в истории обоих миров, но оно принадлежит только мне, и я ни на что его не променяю.

Опустив своенравного друга на землю, Мия решительно шагнула в дом. Впереди её ждало множество полезных дел: следовало помочь Аделинде с приготовлением еды, составить подробную записку для Альбедо насчёт нового защитного браслета и тщательно наточить кинжал.

Неизбежное противостояние с Фатуи только набирало обороты.

Ещё пару месяцев назад Мия не могла даже ровно пронести поднос с напитками через зал шумной таверны, а теперь она собиралась встретить серьёзную угрозу лицом к лицу. С острым клинком в одной руке и надёжной поддержкой любимого человека – в другой.