Пепел и рассвет. Genshin.

Четыре дня после визита Кэйи прошли в напряжённом спокойствии.

Снаружи всё выглядело нормально. Сбор урожая шёл по расписанию, работники носили корзины, давильня гудела, бочки заполнялись свежим соком. Аделинда готовила обеды на двадцать человек и ворчала на Руди, который повадился воровать сыр со стола работников. Обычная винокурня в разгар сезона.

Внутри всё было иначе.

Дилюк не спал. Совсем. Мия знала это, потому что слышала его шаги на первом этаже в два часа ночи, в три, в четыре. Он ходил по дому, проверял замки, выглядывал в окна. Потом уезжал на коне и возвращался под утро. Мия видела из окна, как он расседлывает Аракса в предрассветном тумане. Его движения были чуть медленнее обычного, чуть тяжелее.

Она хотела сказать ему: «Ложись спать, ты убьёшь себя раньше, чем Фатуи». Но после той тренировки, после того почти-поцелуя, который не случился, между ними повисло что-то новое. Натянутая струна, которая звенела при каждом взгляде, при каждом случайном касании, при каждом слове, сказанном чуть тише, чем нужно.

Дилюк отстранился совершенно не грубо и не демонстративно, а просто стал держать привычную дистанцию, сменив близкое расстояние на безопасные метры. Вместо прежнего глубокого взгляда теперь следовал короткий кивок. Дежурное приветствие звучало без малейшей паузы или секундной задержки, полностью лишённое того мимолётного тепла, которое Мия прежде научилась ловить, подобно хрупкой бабочке.

Глухая, ноющая боль отзывалась внутри, напоминая застарелый непроходящий ушиб. Мия прекрасно всё понимала, осознавая, что он отталкивает вовсе не её, а самого себя и то внезапное чувство, которое подошло слишком близко и испугало его сильнее любого опасного врага.

«Ты боишься не меня, а того неизбежного, что случится, если ты, наконец, перестанешь бояться», – мысленно рассуждала она. Она сознательно не давила на него, ничего не спрашивала и даже не пыталась вернуть то волшебное мгновение на потемневшем заднем дворе, когда его лицо находилось в считаных сантиметрах от её лица, а весь огромный мир замер под громкое уханье ночной совы.

Мия просто постоянно была рядом, варила крепкий утренний кофе, усердно работала на бескрайнем винограднике, ужинала за общим столом и тихо желала спокойной ночи через закрытую дубовую дверь рабочего кабинета. Она терпеливо ждала.

На пятый день томительного ожидания случилось именно то, чего Мия так сильно боялась. Пасмурное утро встретило обитателей винокурни низкими серыми тучами, которые медленно сползли с высоких гор и легли на зелёные виноградники, напоминая мокрое тяжёлое одеяло. Прохладный воздух отчётливо пах близким дождём, поэтому встревоженные работники торопились, стараясь собрать как можно больше спелых ягод до начала сильного ливня.

Мия трудилась в самом дальнем ряду, у одинокой границы поместья, где ухоженные лозы постепенно переходили в дикий кустарник, а за ним начинался густой лес. Она привычно и ритмично срезала тяжёлые грозди, складывая их в плетёную корзину, пока руки совершали заученные движения наизусть, полностью освобождая разум от лишних мыслей.

Внезапно защитный браслет Альбедо на правом запястье предупреждающе мигнул. Мия замерла и посмотрела на волшебный кристалл, который теперь светился не спокойным зелёным, а бледно-фиолетовым, тревожно пульсирующим светом. Это означало, что опасный враг или мощный источник тёмной энергии находится в радиусе пятидесяти метров.

Мия медленно выпрямилась и внимательно огляделась по сторонам, видя лишь ровные ряды лоз под хмурым серым небом. Согнутые над кустами работники в соседних рядах ничего вокруг не замечали, а Дилюк находился в давильне, в сотне метров отсюда. Она осталась совершенно одна.

Сердце с силой ударило в рёбра, а пальцы мгновенно онемели, отчего секатор едва не выпал из её руки. Стараясь не делать резких движений, Мия осторожно положила инструмент в корзину и медленно потянулась к кинжалу на поясе.

Вдруг слева, из дикого кустарника, донёсся тихий шорох. Мия очень медленно повернула голову. Из кустов на неё пристально смотрели глаза. Они были человеческими, серыми и холодными, до боли знакомыми. Это был тот самый сероглазый преследователь из тёмного переулка в Мондштадте, который когда-то грубо прижимал её к каменной стене.

Оказалось, что он прибыл не один. Второй лазутчик стоял чуть дальше, прячась за толстым стволом дерева, едва различимый в пасмурном предгрозовом свете, а третий затаился ещё дальше, у самой границы леса.

Три подготовленных агента Фатуи находились совсем рядом от её дома, проникнув на охраняемую территорию винокурни. Мия крепко сжала рукоять кинжала, и хотя её пальцы заметно дрожали, хватка оставалась надёжной. Две недели изнурительных тренировок с Дилюком и предшествующая неделя занятий с Кэйей не прошли даром, ведь натренированное тело отлично помнило боевые движения, даже когда испуганный разум паниковал.

Сероглазый вышел из кустов. Медленно, руки на виду, ладони раскрыты. Жест, который означал «я не угрожаю». Но Мия помнила, как эти руки зажимали ей рот в тёмном переулке.

– Здравствуй, Мия, – он произнёс её имя тихо, спокойно, как старый знакомый. – Мы не причиним вреда. Мы хотим поговорить.

– В прошлый раз вы тоже хотели поговорить. А потом выбили дверь кухни.

– Это были не мы. Это был Орден Бездны. Мы Фатуи. Мы другие.

– Вы прижали меня к стене в переулке.

– Это была ошибка. Мы были... излишне настойчивы. Госпожа Людмила просила передать извинения.

Мия не опустила кинжал. Браслет на запястье пульсировал фиолетовым, подтверждая: опасность реальна.

– Что вам нужно?

– Информация. Только информация. Мы знаем, что на Утёсе Звездолова была трещина. Мы знаем, что она запечатана. Мы хотим понять, как это было сделано и кем.

– Зачем?

– Снежная заинтересована в подобных технологиях. Трещины между мирами – это ресурс. Ресурс, который может изменить расстановку сил. Мы готовы заплатить за информацию. Щедро.

Мия смотрела на него, думая быстро и лихорадочно, как учил Дилюк: оцени ситуацию, посчитай врагов, найди путь к отступлению.

Три агента, она – одна. Дилюк в давильне, далеко. Работники рядом, но они обычные люди, без оружия, без подготовки. Если закричать, прибегут, но агенты могут быть вооружены, и кто-то пострадает. Нужно время. Нужно дотянуть до момента, когда Дилюк заметит её отсутствие.

– Хм-м... Информация, – повторила Мия, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Какая именно?

Сероглазый чуть расслабился. Он думал, что она торгуется. Хорошо. Пусть так и думает.

– Природа трещины. Метод запечатывания. И главное, – его глаза сузились, – кто или что прошло через неё. Наши приборы фиксируют остаточный след, и он – человеческий. Кто-то пришёл из-за трещины. Мы хотим знать – кто.

Мия молчала. Считала секунды. Десять. Двадцать. Сколько времени нужно Дилюку, чтобы понять, что она не вернулась с виноградника?

– Я не знаю, о чём вы говорите, – сказала она. – Я простая работница на винокурне. Я собираю виноград и мою полы. Я ничего не знаю о ваших трещинах.

Сероглазый посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом. Потом его глаза скользнули к её правому запястью. К браслету Альбедо, который всё ещё пульсировал фиолетовым.

– Интересное украшение, – сказал он. – Алхимическая работа. Очень тонкая. Я видел подобное только у одного человека в Тейвате, и это был главный алхимик Ордо Фавониус.

Мия спрятала руку за спину, но было поздно.

– Простая работница, – повторил сероглазый с улыбкой, от которой у Мии по спине побежали мурашки. – С браслетом работы Альбедо. Живущая на винокурне Дилюка Рагнвиндра. Появившаяся в Мондштадте в тот же день, когда была зафиксирована аномалия.

Он сделал шаг ближе.

– Мы прекрасно знаем, кто ты такая. И весь главный вопрос заключается лишь в том, понимаешь ли ты сама, на чьей стороне находишься.

– Исключительно на своей собственной, – ответила Мия, после чего мгновенно нанесла точный удар.

Она ударила вовсе не острым кинжалом, а правой ногой, поскольку Кэйя усердно учил её быстрому низкому пинку прямо в коленную чашечку. Девичья нога со свистом врезалась в колено шпиона, отчего тот сильно пошатнулся и громко охнул от неожиданной болезненной вспышки. Мия резко развернулась и со всех сил побежала прочь. Она устремилась не к главному дому, а к давильне, где находился Дилюк.

Мия неслась между рядами лоз, постоянно спотыкаясь о невидимые корни и мелкие камни, пока за спиной отчётливо слышался тяжёлый топот двоих других агентов, бросившихся в погоню. Сероглазый яростно кричал что-то вслед, однако Мия совершенно не разбирала слов за оглушительным стуком собственного сердца.

Впереди показались стены давильни и её открытая дверь.

– Дилюк! – истошно закричала она, задыхаясь от бега. – Дилюк!

Он мгновенно появился на пороге, словно материализовался из воздуха. В его руке уже находился меч, чьё широкое лезвие ярко пылало пламенем, а тёмно-красные глаза горели яростным огнём. Дилюк сразу увидел бегущую Мию и две преследующие её тёмные фигуры, отчего выражение его лица резко изменилось.

Мия отлично знала это лицо, ведь она уже видела его в переулке Мондштадта; на залитой кровью кухне во время внезапного нападения коварных магов Бездны; на просторной площади перед разъярённым драконом. Это был облик человека, в чьём сознании внезапно переключился невидимый тумблер. Обычная человеческая злость казалась бы здесь слишком мягким словом, поскольку в нём проснулось нечто гораздо более глубокое и древнее – свирепый инстинкт хищника, защищающего свою личную территорию и своих людей.

Мия на полной скорости пронеслась мимо него и буквально влетела в давильню. Она споткнулась о деревянную бочку, тяжело упала, но сразу поднялась и прижалась спиной к прочной стене.

Дилюк сделал один медленный, тяжёлый шаг вперёд.

Двое испуганных агентов резко затормозили, увидев пылающий меч и яростный огонь. Нападавшие прекрасно понимали, кто именно стоит перед ними. Это был не просто богатый владелец винокурни или бывший рыцарь, а таинственный Полуночный Герой. Им противостоял тот самый легендарный боец, который в одиночку полностью разрушил две секретные лаборатории Фатуи в Снежной, безжалостно уничтожил десятки подготовленных агентов и сумел уйти без единой царапины.

– Немедленно покиньте это место, – негромко произнёс Дилюк. Его голос был полностью лишён явной угрозы, отчего звучал втрое страшнее любого крика.

Враги растерянно переглянулись между собой, и один из них потянулся к спрятанному на поясе оружию.

Дилюк сделал ещё один решительный шаг. Его тяжёлый меч описал в воздухе стремительную дугу, и мощная волна обжигающего жара с гулом прокатилась по сырой земле, начисто выжигая зелёную траву в широкой двухметровой полосе. Обугленная чёрная черта, дымящаяся и шипящая, легла непреодолимой преградой между ним и замершими агентами.

– Я не повторяю дважды, – сказал он. – Но я повторю для вас. Уходите. Сейчас. И передайте Людмиле, что если кто-нибудь из её людей ещё раз ступит на мою землю, я буду считать это объявлением войны. Не дипломатического конфликта. Войны.

Агенты испуганно смотрели на выжженную полосу, пылающий меч, с которого стекали капли расплавленного огня, и на человека, чьи глаза горели цветом крови. Они ушли молча и быстро, мгновенно растворившись в кустарнике, подобно бесплотным теням.