Пепел и рассвет. Genshin.

Утро началось с запаха перетёртых ягод и влажной земли.

Сезон сбора винограда на винокурне «Рассвет» стартовал официально. Работники собирались во дворе ещё до того, как солнце успело показаться из-за гор. Слышался скрип тележек, звон пустых вёдер и громкие голоса людей, предвкушающих самую тяжёлую, но самую прибыльную работу в году.

Мия проснулась от этого шума. Она открыла глаза, сладко потянулась и посмотрела на свою левую руку. Кожа была чистой. Никаких серых нитей. Никакого жжения. Ирминсуль принял её, и теперь она просыпалась с ощущением абсолютной лёгкости в теле.

Она быстро оделась. Рабочее платье, плотные чулки, старые сапоги, которые Аделинда всё-таки не выбросила, потому что для грязи виноградников они подходили лучше всего. Волосы Мия заплела в тугую косу, закрепив её кожаным шнурком. Сегодня она не собиралась быть просто горничной на побегушках. Сегодня она собиралась стать виноделом. Ну, или хотя бы попытаться.

Когда Мия спустилась на кухню, Дилюк уже был там.

Он стоял у стола и пил кофе. На нём была простая льняная рубашка со свободными рукавами, тёмные брюки и высокие сапоги. Никакого парадного камзола, никаких тяжёлых ремней. Волосы были собраны в небрежный узел на затылке.

Мия замерла на пороге. В памяти вспыхнул вчерашний вечер. Звёзды, лаванда, крыльцо. И его рука, накрывшая её ладонь. Она почувствовала, как щёки предательски теплеют. Дилюк посмотрел на неё поверх кружки. Совсем без неловкости или попытки сделать вид, что вчера ничего не было. Он смотрел прямо и спокойно.

– Доброе утро, – сказал он.

– Доброе утро, – Мия подошла к столу и взяла свою чашку, которую он уже заботливо наполнил.

Кофе был горячим. Идеальным.

Аделинда суетилась у плиты, накладывая кашу в большие миски для работников. Она бросила на них быстрый взгляд, хмыкнула себе под нос и продолжила звенеть половником. Руди сидел на своём привычном месте и вылизывал лапу, всем своим видом показывая, что сбор винограда его не касается.

– Ты готова? – спросил Дилюк, ополаскивая пустую кружку над раковиной.

– Готова. У меня есть перчатки, секатор и огромное желание не отрезать себе палец.

– Это хорошее желание. Постарайся его выполнить.

Они вышли во двор вместе. Воздух был прохладным, но солнце уже начинало припекать. Работники почтительно здоровались с Дилюком, и он кивал каждому, называя по имени. Мия шла рядом, чувствуя себя частью огромного, слаженного механизма.

Виноградники встретили их густым, дурманящим запахом. Лозы прогибались под тяжестью гроздей. Ягоды были тёмно-синими, покрытыми лёгким матовым налётом, и каждая гроздь казалась маленьким произведением искусства.

Дилюк остановился у первого ряда. Он достал свой секатор и повернулся к Мие.

– Смотри внимательно. Срезать нужно не у самой ветки, а оставляя небольшой хвостик. Не тяни гроздь на себя, иначе повредишь лозу. Держишь ягоды снизу, подрезаешь сверху. Ясно?

– Звучит просто, – Мия взялась за первую гроздь.

Она осторожно поднесла секатор к ножке и чикнула. Гроздь тяжело упала ей в ладонь. Она с победным видом показала её Дилюку.

– Неплохо, – он слегка кивнул. – А теперь сделай так тысячу раз до обеда.

Мия уставилась на бескрайние ряды винограда.

– Тысячу?

– Или больше. Сезон не ждёт.

Работа началась. Первые полчаса Мие казалось, что это самое романтичное занятие на свете. Солнце светило, птицы пели, запах ягод кружил голову. Она аккуратно срезала грозди и укладывала их в деревянную корзину. Дилюк работал в соседнем ряду, и его корзина наполнялась в три раза быстрее её собственной.

Через два часа романтика закончилась.

Спина начала ныть от постоянных наклонов. Пальцы в перчатках вспотели и стёрлись. Липкий и сладкий сок от лопнувших ягод брызгал на лицо и шею. Вокруг кружили осы, привлечённые запахом. Мия отмахивалась от них, ругалась сквозь зубы и продолжала резать.

Она выпрямилась, чтобы размять поясницу, и со стоном откинула голову назад.

Дилюк появился из-за ряда лоз с двумя полными корзинами в руках. Он поставил их на землю и посмотрел на её мучения.

– Устала?

– Я не чувствую поясницу. Мне кажется, она отвалилась и осталась где-то возле пятого куста.

Он подошёл ближе, достал из кармана чистый платок и протянул ей.

– Вытри лицо. У тебя на щеке сок, и к нему вот-вот прилипнет оса.

Мия взяла платок. Ткань пахла арорматным мылом. Она вытерла щёки, лоб и шею, чувствуя себя невероятно грязной и неловкой рядом с ним. Дилюк, несмотря на несколько часов работы, выглядел так, словно только что вышел из дома. Ни капли пота, ни одного пятнышка на рубашке.

– Как ты это делаешь? – спросила она, возвращая платок. – Ты работаешь быстрее меня, но выглядишь как модель с обложки журнала. А я похожа на липкого монстра.

– Опыт, – он взял её полупустую корзину и легко закинул себе на плечо. – И контроль движений. Ты создаёшь слишком много суеты. Меньше маши руками на ос, они от этого только злятся. Просто игнорируй их.

– Игнорировать ос? Это противоречит инстинкту самосохранения.

– Это развивает терпение. Пойдём. Отнесём это в давильню. Тебе пора увидеть следующий этап.

Давильня представляла собой просторное каменное здание с высокими потолками. Внутри стояли огромные дубовые чаны. Воздух здесь был кислым, дрожжевым, густым от запаха забродившего сока. Несколько крепких мужчин засыпали свежие грозди в механический пресс.

Дилюк поставил корзины и подозвал старшего мастера. Они коротко обсудили температуру в помещении и готовность бочек. Мия стояла в стороне и наблюдала. Ей нравилось смотреть, как он работает. В его характере совершенно отсутствовала аристократическая надменность, уступая место глубокой уверенности досконально знающего своё дело мастера.

– Лучшее вино получается не из-под пресса, – Дилюк вернулся к ней и указал на небольшой деревянный чан в углу. – Лучшее вино делается ногами.

Мия округлила глаза.

– Ногами? Прямо вот так, топтать виноград?

– Да. Это старая традиция. Мягкое давление ступней не дробит косточки ягод, поэтому сок получается более чистым, без горечи. Мы делаем так только для специальных партий.

Он посмотрел на неё с лёгким вызовом.

– Хочешь попробовать?

Мия взглянула на чан, полный тёмных, блестящих ягод. Потом на свои грязные сапоги.

– Ты позволишь мне топтать твой элитный виноград?

– Только если вымоешь ноги перед этим.

Через десять минут Мия стояла босиком на краю деревянного чана. Аделинда помогла ей вымыть ступни в ледяной воде из колодца и закатать подол платья выше колен. Кожа покрылась мурашками от холода, но внутри Мии кипел азарт. Она осторожно переступила через бортик и опустила ногу в чан.

Ягоды были прохладными и упругими. Мия надавила весом, и кожица лопнула с тихим хрустом. Сладкий сок брызнул между пальцами ног. Ощущение было странным, щекотным и невероятно приятным. Она опустила вторую ногу и начала переступать с пяток на носки, как учил Дилюк. Хруст ягод сливался в сплошной влажный звук. Сок поднимался выше, окрашивая её ступни и щиколотки в густой багровый цвет.

Дилюк стоял у чана, скрестив руки, и наблюдал.

– Не торопись, – его голос звучал низко, перекрывая шум давильни. – Это не танец. Здесь важно давление. Вес тела должен плавно переходить с одной ноги на другую.

Мия старалась следовать инструкциям. Она переносила вес, чувствуя, как ягоды превращаются в густую массу. Сок брызгал, пачкая её подол, но ей было абсолютно всё равно. Она смеялась, не в силах сдержать детскую радость от процесса.

– Это потрясающе! – крикнула она, поскальзываясь на раздавленной грозди и едва не падая.

Дилюк мгновенно выбросил руку вперёд и схватил её за предплечье, удерживая равновесие. Мия замерла. Она стояла по колено в виноградном соке, опираясь на его руку. Его пальцы крепко сжимали её кожу. Они смотрели друг на друга, и шум давильни внезапно отдалился, превратившись в невнятный фон.

В его глазах отражался свет, падающий из высокого окна. И в этом свете Мия видела то, что заставляло её сердце колотиться быстрее. Не просто заботу, а жажду. Скрытую, сдавленную, но живую жажду человека, который хотел быть ближе, но пока не знал, как преодолеть последний барьер.

Он медленно, словно нехотя, отпустил её руку.

– Осторожнее, – сказал он еле слышно.

Мия кивнула. Она не могла говорить. В горле пересохло от волнения. Она продолжила переступать по ягодам, но теперь каждое её движение было наполнено осознанием его взгляда.

К обеду чан был полон густого сока. Мия вылезла, вымыла ноги под колонкой (вода окрасилась в красный цвет) и натянула сапоги. Усталость навалилась на неё свинцовой плитой, но внутри было чувство глубокого, правильного удовлетворения.

Она сделала это. Она заработала свой сок.

Они обедали на кухне. Аделинда подала холодное мясо, сыр и свежий хлеб. Мия ела с волчьим аппетитом, не заботясь о манерах. Дилюк ел аккуратно, но Мия заметила, что он съел больше обычного. Труд на свежем воздухе брал своё даже с него.

После обеда идиллия закончилась.

Дверь кухни резко распахнулась, и на пороге появился Кэйя.

Он не улыбался. Не отпускал шуточек про деревенскую жизнь. Его единственный открытый глаз был тёмным и холодным, как лёд Драконьего Хребта. На нём была полная форма Ордо Фавониус, а плащ пропитался пылью от долгой скачки.

Дилюк мгновенно отложил вилку. Его поза изменилась, спина выпрямилась. Он переключился из режима винодела в режим воина за долю секунды.

– Что случилось?

Кэйя прошёл на кухню, не дожидаясь приглашения. Он стянул перчатки и бросил их на стол.

– Прошу прощения, что прерываю вашу аграрную романтику, но у нас проблемы. И проблемы эти носят маски Снежной.

Мия положила хлеб на тарелку. Желудок сжался.

– Фатуи? – Дилюк поднялся из-за стола.

– Именно, – Кэйя опёрся руками о столешницу. – Людмила, наш дорогой дипломат, не покинула окрестности Мондштадта. Её люди разбили лагерь в Шепчущем Лесу. Официальная версия – они проводят экологические исследования. Реальная версия – поиски.

– Что они ищут?

– След. Они привезли с собой устройства из Снежной. Какие-то локаторы элементальной энергии. Мои разведчики докладывают, что они прочёсывают территорию вокруг Утёса Звездолова. Трещина закрыта, но остаточный фон там всё ещё высок. Фатуи пытаются понять природу этой энергии.

Кэйя перевёл взгляд на Мию.

– И хуже того. Людмила начала задавать вопросы о винокурне. Она щедро платит портовым грузчикам и торговцам за любую информацию о людях, живущих здесь. Она ищет аномалию. И она сужает круг.