Пепел и рассвет. Genshin.

Альбедо прибыл на рассвете третьего дня. Мия мысленно рисовала себе гружёную повозку, выносливого коня или даже небольшой караван, заполненный алхимическим оборудованием. Вместо этого в окно она увидела одинокую фигуру, неспешно шагающую по дороге к винокурне. Невысокий светловолосый юноша в белом пальто нёс на плече кожаную сумку, а подмышкой держал альбом для набросков. Ни спутников, ни громоздкой поклажи, ни лишней суеты. Он шёл с таким безмятежным видом, словно прогуливался по городскому парку, а не только что спустился с обледенелой горы, кишащей опасными монстрами.

Мия поспешила во двор одновременно с Дилюком. Они столкнулись прямо в дверях, и девушка отпрянула назад, будто её ударило током.

– Простите!

– Проходи, – Дилюк учтиво посторонился, уступая ей дорогу.

Мия вышла на крыльцо, отчётливо ощущая спиной его пристальный взгляд, и, разумеется, тут же споткнулась о порог.

Альбедо уже остановился посреди двора. Он созерцал раскинувшиеся виноградники с таким сосредоточенным видом, будто прямо сейчас определял на глаз химический состав почвы. Вполне возможно, именно этим он и занимался.

– Дилюк, – произнёс гость, оборачиваясь. – Давно не виделись.

Его голос оказался на удивление спокойным и мелодичным, а светло-голубые глаза отливали блеском озерного льда. Черты лица казались совсем юными, однако во взгляде сквозила мудрость, которой позавидовал бы любой старец.

– Спасибо, что откликнулся, – Дилюк крепко пожал ему руку.

– Джинн прислала письмо с пометкой «срочно». Раз уж действующий магистр прибегает к таким формулировкам, дело и впрямь серьёзное. К тому же, – Альбедо поправил ремень сумки, – она упомянула аномальную энергию неизвестного происхождения. Проигнорировать подобное я просто не мог.

Его взор переместился на Мию и замер. Девушка почувствовала, как по позвоночнику пробежал ощутимый холодок. Алхимик смотрел не столько на неё, сколько сквозь неё, словно обладал рентгеновским зрением и читал всё, что скрывалось под кожей.

– Любопытно, – негромко заключил Альбедо.

Это единственное слово, прозвучавшее совершенно нейтрально и вежливо, тем не менее вызвало у неё подсознательный трепет.

– Это Мия, – представил её Дилюк. – Та самая девушка, о которой я упоминал в послании.

– Гостья из иной реальности, – Альбедо понимающе кивнул. – Да, я внимательно ознакомился с твоими записями. Признаться, перечитал их несколько раз. Захватывающая гипотеза. Надеюсь, ты не станешь возражать, если я подвергну тебя тщательному изучению?

– Изучению? – Мия инстинктивно сделала шаг назад.

– Не бойся. До вивисекции дело не дойдёт. По крайней мере, я на это надеюсь.

Девушка ошеломлённо уставилась на него, округлив глаза:

– Что, простите?

– Это всего лишь шутка, – невозмутимо пояснил Альбедо.

– А-а... Ха-ха. Смешно.

Дилюк и Альбедо обменялись долгими, многозначительными взглядами. Между ними пронеслось некое беззвучное понимание, после чего алхимик едва заметно склонил голову.

– Пойдёмте в дом, – прервал паузу Дилюк. – Разговоры на улице ни к чему.

***

Кабинет Дилюка в одночасье превратился во временную лабораторию. На дубовой столешнице Альбедо расставил многочисленные склянки, колбы, разноцветные кристаллы и диковинный прибор, отдалённо напоминающий компас, но оснащённый тремя стрелками вместо одной. Из недр походной сумки он извлёк увесистую тетрадь, сплошь исписанную бисерным почерком, пестревшую замысловатыми рисунками, формулами и схемами.

Мия покорно сидела в глубоком кресле, чувствуя себя беззащитным подопытным кроликом. Алхимик неторопливо кружил вокруг неё, время от времени замирая на месте, склоняя голову набок и увлечённо занося что-то в свои записи.

– Подними левую руку, будь добра.

Она послушно выполнила просьбу и закатала рукав, являя его взору три чёрные ветви, по-прежнему расползавшиеся от запястья к локтю. Альбедо опустился на одно колено рядом с ней, выудил из кармана бледно-жёлтый, почти прозрачный кристалл и аккуратно поднёс его к поражённой коже.

Минерал на глазах принялся темнеть, будто впитывал невидимые чернила. Из янтарно-прозрачного он сначала превратился в мутно-серый, а затем и вовсе окрасился в грязно-бурый оттенок.

– Концентрация весьма значительная, – констатировал Альбедо, задумчиво рассматривая изменившийся кристалл на просвет. – Намного выше моих первоначальных расчётов.

– Что это значит? – упавшим голосом поинтересовалась Мия.

– Это свидетельствует о том, что чужеродная энергия внутри твоего тела вовсе не дремлет. Она продолжает расти.

– И куда же она разрастётся?

– Хороший вопрос.

Алхимик небрежно отложил потемневший кристалл на стол и достал другой – на сей раз глубокого синего цвета. Его он поднёс к правой руке девушки, кожа на которой оставалась чистой и невредимой. Синий минерал никак не отреагировал.

– Распределение асимметрично, – пробормотал Альбедо, чиркнув пару строк в тетради. – Левая конечность послужила точкой входа. Забавно. Ты левша?

– Нет, правша.

– Значит, доминантность полушарий тут совершенно ни при чём. Скажи, ты можешь вспомнить, в какой именно позе очнулась тогда, на утёсе?

Мия на мгновение зажмурилась, мысленно возвращаясь в ту промозглую звёздную ночь.

– На спине. Лицом к небу.

– Левая ладонь соприкасалась с почвой?

– Я... точно не помню. Вполне возможно.

– Если разлом находился непосредственно в земле, и твоя рука покоилась на месте истончения завесы, Скверна могла беспрепятственно проникнуть сквозь кожные покровы.

Он поднялся, подошёл к импровизированному лабораторному столу и принялся смешивать в пузатой колбе разноцветные жидкости: изумрудную, прозрачную и золотистую. Соединяясь, растворы шипели, пузырились и причудливо меняли оттенки.

Дилюк всё это время неподвижно стоял у стены, скрестив руки на груди. Лицо его оставалось маской холодного безразличия, однако Мия успела заметить: его взгляд был прикован вовсе не к манипуляциям алхимика, а к её собственному запястью.

– Послушай, – нарушил молчание хозяин дома, – спрошу напрямую: её жизни угрожает опасность?

Альбедо даже не повернул головы, увлечённо отмеривая капли очередного реагента.

– Да.

– Насколько всё серьёзно? – тон Дилюка остался ровным, без единой лишней эмоции.

– На данный момент ситуация не выглядит критической. Чужеродная материя распространяется медленно. Однако если не отыскать способ заблокировать этот процесс, линии неминуемо достигнут сердца. И вот тогда... – Альбедо приподнял колбу к свету, любуясь результатом реакции. – Тогда положение дел существенно осложнится.

– И сколько мне осталось? – внутренне сжавшись, спросила Мия.

– Учитывая нынешнюю динамику? Порядка двух-трёх месяцев.

«Два-три месяца», – мысленно повторила она, со свистом выдыхая застоявшийся в лёгких воздух. Не считанные дни. И даже не недели. В её распоряжении было несколько месяцев. Это известие принесло странное облегчение. Разумеется, было жутко, но с этим знанием уже можно было как-то жить и бороться.

– Замедлить этот процесс как-то возможно? – спросил Дилюк.

– Вполне вероятно, – отозвался Альбедо. – Вот только для этого мне необходимо до конца постичь природу чужеродной энергии. Она не имеет ничего общего ни с одним из семи элементов. Лиза оказалась абсолютно права в своих догадках. Однако она не видела сам первоисточник. А я хочу взглянуть на него своими глазами.

– Он находится на Утёсе Звездолова.

– В таком случае я предпочёл бы отправиться туда безотлагательно, прямо сегодня. Чем скорее я изучу точку разлома, тем точнее окажутся мои последующие расчёты.

***

Они выдвинулись в путь уже через час. Дилюк выделил Альбедо спокойную, покладистую кобылу из конюшни винокурни, а вот когда очередь дошла до Мии...

– Нет-нет, – взмолилась она, со страхом косясь на подведённую лошадь. – Я ни за что не справлюсь. Обязательно упаду.

– Не упадёшь.

– Вы просто не видели моих сокрушительных «успехов» на школьных уроках физкультуры.

– Значит, поедешь со мной.

«Опять», – Мия почувствовала, как к щекам мгновенно прилил жар. Альбедо, как раз устраивавшийся в седле, бросил на неё проницательный взгляд. На его лице промелькнуло едва уловимое выражение – складывалось впечатление, будто он подмечал каждую незначительную деталь и мысленно заносил в свои бесконечные заметки.

«Он ведь всё видит. Абсолютно всё. Мой румянец, дрожь в голосе, участившийся пульс. Наверное, по одной лишь частоте моргания уже сообразил, что я по уши влюблена».

Со второй попытки Мия кое-как взобралась на коня позади Дилюка и мёртвой хваткой вцепилась в его пояс.

Они размеренно двигались по залитому солнцем тракту, петлявшему меж живописных холмов. Ехавший бок о бок с ними Альбедо рассеянно поглаживал кобылу по мягкой гриве и время от времени умудрялся прямо на ходу извлекать тетрадь, чтобы сделать очередную запись.

– Ты обмолвилась, будто знаешь обо мне буквально всё, – заговорил он, не оборачивая головы.

Мия инстинктивно вздрогнула.

– Стало быть, тебе доподлинно известно, кто я и чем именно являюсь на самом деле?

– Да, знаю. Тебя сотворила Рэйндоттир ради постижения самой сути этого мира, его фундаментальной истины...

В этот миг Мия ощутила себя ходячим энциклопедическим справочником.

– И каков твой вердикт?

– Да никакого. Ты – главный алхимик Ордо Фавониус. Непризнанный гений и прекрасный художник. Человек, стремящийся разгадать тайны мироздания.

– Человек, – негромко повторил Альбедо, словно смакуя это слово. – Весьма любопытное определение.

– Да. Но я упустила важную деталь: не все факты могут совпадать до мельчайших подробностей. Между вымышленными персонажами из моего мира и живыми людьми здесь бывают некоторые различия. К примеру, в игре у тебя изумрудно-зелёные глаза и ты владеешь Гео Глазом Бога.

– Хм. Действительно любопытно, отчего же в этой реальности он отсутствует. Впрочем, Глаз Бога для меня – вещь совершенно бесполезная, сущая безделица. Я вполне способен повелевать элементальной магией и без этого артефакта.

Мия невольно улыбнулась.

– Вот и в моём мире ты отреагировал точно так же, проявив полное равнодушие, когда высшие силы даровали его тебе. А ещё... ты один из самых любимых персонажей у игроков. Лично меня всегда восхищали твоя честность, выдающийся ум и искренняя доброта.

– Доброта, – вновь эхом отозвался он. – Хм.

Дилюк на протяжении всей беседы хранил невозмутимое молчание. Однако Мия, тесно прижимавшаяся к его спине, отчётливо уловила момент, когда его напряжённые плечи едва заметно расслабились.

***

Ветер на Утёсе Звездолова бушевал с ещё большей яростью, чем во время её первого визита. Трава стелилась по земле, а непослушные пряди то и дело лезли Мие в лицо, путались перед глазами и так и норовили попасть в рот. Кое-как собрав их в небрежный узел и перевязав обрывком тесьмы, девушка лишь слегка исправила положение – её голова всё равно напоминала растрёпанное воронье гнездо.

Альбедо тем временем неторопливо обходил вершину холма, удерживая в ладони свой диковинный прибор. Три тонкие стрелки хаотично вращались, указывая в совершенно разные стороны, но изредка они синхронно замирали, утыкаясь в одну-единственную точку. В такие мгновения алхимик останавливался, опускался на колено, бережно касался земли открытой ладонью и заносил очередные наблюдения в тетрадь. Дилюк молча указал ему на четыре камня, заблаговременно отмеченные ветками, а затем продемонстрировал центральный, пятый валун.

Алхимик долго и сосредоточенно изучал чёрные росчерки на каменной породе. Наконец он извлёк из походной сумки миниатюрный молоточек, аккуратно отколол крошечный осколок от одного из камней, опустил его в стеклянную склянку и залил прозрачным раствором. Жидкость мгновенно окрасилась в густой чернильный цвет.

– Энергетическая природа абсолютно идентична той, что отравляет твою руку, – повернувшись к Мие, резюмировал Альбедо. – Сигнатура совпадает один в один, источник у них общий.

– Значит, это точно пространственный разлом?

– Да. Однако сейчас он запечатан. Или, точнее выражаясь, почти запечатан. Сила просачивается наружу подобно воде, текущей сквозь едва заметную щель в плотине, – неторопливо, но безостановочно.

– А есть способ закрыть её окончательно?

Альбедо выпрямился во весь рост и устремил взгляд к небесам, где на западе уже свинцовой стеной собирались тяжёлые, налитые влагой тучи.

– С теоретической точки зрения – безусловно. Но сперва необходимо доподлинно выяснить, чьих рук это дело и преследуемые цели. Разлом подобного масштаба не способен возникнуть спонтанно. Это не каприз природы, не следствие землетрясения или стихийного бедствия. Перед нами плод точного расчёта. Пять узловых точек, идеальная пентаграмма – налицо признаки направленного ритуала. Тот, кто сотворил это, безупречно владел технологией.

– Неужели Орден Бездны? – нахмурился Дилюк.

– Вполне возможно. Оставленный след во многом перекликается с тем, что мне доводилось исследовать в древних руинах Каэнри'ах. И всё же есть существенные различия. Здесь плетение выглядит куда чище, изящнее и... – Альбедо на мгновение задумался, подбирая наиболее точное определение, – ...целенаправленнее. Маги Бездны, как правило, действуют значительно грубее.

– Выходит, за этим стоят Предвестники Фатуи.

– Тоже исключать нельзя. Дотторе, например, определённо располагает необходимыми ресурсами для проведения подобных изысканий.

При упоминании этого имени Мию передёрнуло от подсознательного ужаса. Второй Предвестник Фатуи. Безжалостный учёный, одержимый своими жуткими экспериментами. Человек, без тени сомнения кромсавший собственную личность на отдельные сегменты и ставивший изуверские опыты над живыми людьми.

– Мне известно о нём. И он... он невероятно опасен.

– Изумительно точная характеристика, – понимающе кивнул Альбедо. – Однако не станем торопиться с окончательными выводами. Мне требуется гораздо больший объём данных. Пожалуй, я останусь на холме до утра.

– Здесь? – Мия растерянно огляделась по сторонам, оценивая сиротливый пустынный холм, пронизывающий ветер и грозовой фронт, медленно наползающий с горизонта. – Прямо под открытым небом?

– В ночные часы поведение энергетических потоков кардинально меняется, а Артерии Земли входят в фазу максимальной активности. Если разлом действительно «дышит», я смогу зафиксировать эти колебания лишь под покровом темноты.

– В таком случае я составлю тебе компанию, – твёрдо произнёс Дилюк.

– В этом нет ни малейшей необходимости.

– Я остаюсь, – повторил хозяин винокурни тоном, который разом пресекал любые попытки возразить.

Альбедо лишь безразлично пожал плечами:

– Как тебе угодно.

– А как же я? – подала голос Мия.

Дилюк одарил её своим фирменным, суровым взглядом, каким обычно строгие родители остужают пыл чересчур непослушных детей.

– Я тоже никуда не уеду, – упрямства ей было не занимать.

– Исключено.

– Но ведь линии на моей руке напрямую реагируют на эту аномалию. Из меня вышел идеальный живой индикатор, Альбедо сам только что об этом говорил!

– И то правда, – охотно подтвердил алхимик, принимая её сторону. – Её присутствие окажется весьма полезным для моих наблюдений.

Дилюк перевёл тяжёлый взгляд с Альбедо на Мию, а после устремил взор к потемневшим небесам – словно мысленно взывал к высшим силам, моля о капле терпения.

– Ладно, – неохотно уступил он. – Но с одним условием: ты будешь спать у самого костра и не посмеешь отойти от лагеря ни на единый шаг.

– Договорились.

– И наденешь нормальную обувь.

Мия опустила глаза. Её башмаки, некогда приличные, давно покрылись слоем придорожной грязи и безнадёжно стоптались, оставаясь верными, но уставшими спутниками с самого первого дня её пребывания в Тейвате.

– Но у меня нет другой пары.

Дилюк ничего не ответил, лишь угрюмо промолчал. Однако в сумерках, когда они разбили временный лагерь на обдуваемой всеми ветрами вершине, Мия обнаружила возле костра новенькие сапоги. Добротная тёмно-коричневая кожа оказалась удивительно мягкой на ощупь. Рядом аккуратно лежали плотные тёплые носки, и – что самое поразительное – обувь была точь-в-точь её размера.

Никаких пояснений, ни единой записки. Просто пара сапог у костра.

Мия удивлённо взглянула на Дилюка. Тот сидел по другую сторону пляшущего пламени и с сосредоточенным видом точил лезвие меча, не отрывая взгляда от холодного блеска стали.

– Спасибо, – негромко произнесла она.

Девушка поспешно натянула носки и обулась. Сапоги сели идеально, окутав уставшие стопы долгожданным теплом, и исстрадавшиеся за долгие дни ноги наконец-то вздохнули с облегчением.

«Он знает мой размер. Но откуда? Неужели тайком разглядывал мои старые башмаки? Когда он успел? И зачем?» – мысли путались, сменяя друг друга. – «Да потому что он заботится обо мне. Своим излюбленным молчаливым, невозможным и сводящим с ума способом».