Пепел и рассвет. Genshin.

Следующие пару дней после ночной перевязки Мия ходила словно в тумане. Она варила кофе, чистила овощи, мыла полы и таскала тяжёлые корзины, выполняя всю работу на автомате. Мысли её были заняты совершенно другим: перед глазами то и дело возникал один и тот же кадр – Дилюк в неровном свете свечи, его расстёгнутая рубашка и тихий голос, произнёсший «спасибо».

Аделинда быстро это заметила.

– Ты сегодня почистила одну и ту же морковку четыре раза, – сказала горничная, мягко забирая у неё из рук то, что осталось от овоща – крошечный огрызок размером с мизинец.

– Ой.

– «Ой», – передразнила Аделинда, но без тени злости. – Что с тобой происходит?

– Ничего, просто задумалась.

– Угу, задумалась. Ты умудрилась задуматься так, что чуть не вымыла пол мясным бульоном вместо чистой воды.

– Это было всего один раз!

– Да, сегодня утром.

Мия смущённо закрыла лицо ладонями. Аделинда присела рядом и пододвинула к ней кружку с травяным чаем – тем самым, который обещала ещё в первый день их знакомства. От напитка приятно пахло мятой и какими-то луговыми цветами.

– Просто пей и постарайся, наконец, расслабиться.

Девушка сделала несколько глотков горячего, слегка горьковатого чая, и туман в её голове начал понемногу рассеиваться.

– Аделинда...

– М?

– Дилюк... Мастер Дилюк. Он всегда был таким?

– Каким именно?

Мия ненадолго задумалась, подбирая подходящее слово.

– Одиноким. Замкнутым.

Аделинда какое-то время задумчиво молчала. За окном вовсю кипела привычная жизнь винокурни: перекликались работники, стучали молотки, со скрипом перекатывались тяжёлые бочки.

– Нет, не всегда. До гибели отца он был совсем другим, куда мягче. Обычный весёлый мальчишка. Но после смерти мастера Крепуса Дилюк изменился и уехал. Он оставил Орден, покинул город и словно вычеркнул себя из прежней жизни. Путешествовал несколько лет, а когда вернулся, стал совершенно иным.

Мия прекрасно знала эту историю, но слушать её здесь, от реального человека, помнившего Дилюка ещё ребёнком, было другим делом.

– Каким же он вернулся?

– Каким ты видишь его сейчас. Он превратился в стену. Прочную, красивую стену, за которой ничего невозможно разглядеть и сквозь которую ни за что не пробиться.

Девушка крепче сжала кружку обеими руками, хотя чай уже успел остыть.

– Как умер его отец?

Ей до мельчайших подробностей была известна та трагедия: глухая ночная дорога, внезапное нападение чудовищ и Глаз Порчи, который Крепус применил ради спасения сыновей. Проклятая вещь, забравшая жизнь собственного владельца. И Дилюк, вынужденный беспомощно держать умирающего отца на руках.

Но ей требовалось услышать эту историю именно здесь, а не прочесть в описании игрового персонажа. Важно было узнать её от человека, живущего в этой реальности.

– Говорят, это была болезнь, – тихо ответила Аделинда. – Внезапный и скоротечный недуг. Но...

– Но? – переспросила Мия.

Горничная лишь покачала головой:

– Есть вещи, о которых лучше не спрашивать. Особенно здесь. И особенно у хозяина.

Женщина поднялась, забрала пустую кружку и скрылась в кладовой, оставив Мию в одиночестве. Официальная версия про болезнь оказалась ложью, которую Дилюк был вынужден принять из-за слишком опасной и страшной правды.

Девушка понимала, что он уже несколько лет в одиночку несёт это бремя. Каждый день и каждую ночь Дилюк остаётся один на один с правдой о гибели отца, ненавистью к Фатуи, разрывом с Кэйей и опасными ночными патрулями. И всё это время она знала его секреты и продолжала молчать. От бессилия Мия уткнулась лбом в стол.

Вечером того же дня в её руках оказался блокнот, сшитый из нескольких листов грубой бумаги. Девушка выпросила его у Аделинды, сославшись на желание записывать кулинарные рецепты. Горничная без лишних вопросов отдала ей тетрадь и огрызок карандаша.

Устроившись в своей комнате при свете свечи, Мия принялась писать, но вовсе не кулинарные инструкции. Она тщательно фиксировала и систематизировала в памяти всё, что знала об этом мире, разделяя информацию по категориям.

«Герои и их истории:

Кэйя происходит из Каэнри'ах. Родной отец оставил его в Мондштадте в качестве шпиона, однако Кэйя вырос здесь, считает город своим домом и теперь разрывается между двумя сторонами своей личности.

Дилюк потерял отца из-за Глаза Порчи. Ему пришлось оборвать его страдания из милосердия, так как артефакт превращал человека в монстра. После этой трагедии он покинул Орден, долго странствовал и вернулся невероятно мрачным.

Альбедо – искусственный человек, созданный алхимиком Рэйндоттир. Сам до конца не понимает собственную природу. Гений, который любит рисовать. Может быть полезен.

События, которые должны произойти:

Ужас Бури Двалин нападёт на Мондштадт. В город прибудет Путешественник, встретит Венти и вместе они освободят дракона от влияния Ордена Бездны.

Скверна – то, чего быть здесь не должно:

Чёрные трещины на телах мёртвых животных. Энергетическая аномалия на Утёсе Звездолова. Фатуи, которые активно ищут источник этих искажений».

Мия сделала паузу и внимательно перечитала записи. Перед ней чётко обозначились две колонки: каноничные события и явные отклонения. Скверна в игре на данном этапе сюжета отсутствовала, а значит, её появление напрямую связано с главным изменением в этой реальности. С появлением самой Мии.

Она захлопнула блокнот и спрятала его под матрас, рядом с запиской Фатуи. Девушка осознавала, что ей необходимо как можно скорее открыться Дилюку, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. Вот только как подойти к нему и заявить, что ей известна тайна смерти его отца, а мир буквально трещит по швам из-за её появления?

Задув свечу, она легла в постель. Вскоре где-то в глубине дома хлопнула дверь, и из коридора донеслись тяжёлые, неровные шаги. Хозяин винокурни снова вернулся с ночного дежурства непривычно поздно и в полном одиночестве.

Мия замерла в темноте, прислушиваясь к его приближению. В этот момент её привычный фанатский восторг и девичье смущение уступили место совершенно иному, давящему чувству в груди – искреннему страху за его жизнь.

***

На следующий день у неё просто не оставалось выбора.

Ранним утром Мия варила кофе, что уже превратилось в привычный ритуал. Аделинда рядом замешивала тесто, а кот Руди мирно спал на подоконнике. Это было самое обычное утро, и никто не ожидал, что во двор въедет всадник. Обычно стук копыт возвещал о возвращении Дилюка, но хозяин сейчас находился дома. Выглянув в окно, Мия увидела молодого, запыхавшегося рыцаря Ордо Фавониус с красным от ветра лицом. Парень спешился, привязал коня и постучал в дверь.

Аделинда пошла открывать.

– Срочное донесение для мастера Рагнвиндра от магистра Джинн, – донёсся из прихожей голос гостя, протягивающего запечатанный конверт.

Горничная взяла послание, и рыцарь тут же уехал. Женщина перевела взгляд с печати на лестницу, ведущую на верхний этаж.

– Хозяин спит, он вернулся слишком поздно, – негромко произнесла она. – Не хочу будить его так рано. Пусть отдохнёт ещё хотя бы час, ему и так редко удаётся выспаться.

Она положила белый конверт с синим оттиском Ордо Фавониус на столик в прихожей и вернулась к своей работе.

Мия прошла мимо этого стола пять раз. На шестой остановилась. Печать оставалась целой, плотная бумага надёжно хранила чужую тайну. Девушка попыталась отогнать навязчивые мысли, напоминая себе, что читать чужие письма нельзя и её это совершенно не касается. Она отошла, но вскоре вернулась. Ей просто хотелось подержать конверт в руках, а затем сразу вернуть на место.

Взяв письмо, Мия перевернула его. На обратной стороне мелким почерком было выведено: «Срочно. Касается расследования аномалий».

Трясущимися от волнения пальцами она поспешно опустила бумагу на столик, как вдруг со стороны лестницы донеслись шаги. Девушка отскочила в сторону, словно ошпаренная.

В прихожую спустился Дилюк – домашний, заспанный и совсем не похожий на свой привычный строгий образ. Он был без камзола, в простой рубашке, с небрежно собранными волосами и следом от подушки на щеке. От его сонных глаз веяло живым человеческим теплом.

Мия на мгновение забыла, как дышать, а когда вспомнила, вдохнула слишком громко и резко.

Дилюк посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на столик, а после снова пристально уставился на девушку.

– Доброе утро, – выдавила Мия. – Там вам письмо. От Джинн. Магистра Джинн. Рыцарь только что привёз. Я не читала.

Она выпалила всё это на одном дыхании, как заученную скороговорку, и испуганно замолчала, плотно сжав губы.

Дилюк взял конверт, сломал сургучную печать и быстро пробежал глазами по строчкам. Мия заметила, как мгновенно изменилось его лицо: сонливость исчезла, уступив место предельной собранности. Челюсть сжалась, а взгляд потемнел. Он сложил бумагу и убрал её в карман.

– Аделинда, – позвал он.

Горничная выглянула из кухни.

– Я уеду на пару дней, возможно, дольше.

– Хорошо. Завтрак подавать?

– Не нужно.

Он развернулся к лестнице, на пути к которой неподвижно замерла Мия.

– Простите, – опомнилась девушка и торопливо шагнула в сторону, но споткнулась о край ковра и едва удержала равновесие, ухватившись за перила.

Дилюк прошёл мимо, однако на третьей ступени остановился и обернулся.

– Кофе, – негромко произнёс он.

Мия растерянно моргнула:

– Что?

– Кофе, который ты оставляешь по утрам. Он хороший, вкусный.

Больше не говоря ни слова, Дилюк поднялся наверх, и вскоре в конце коридора хлопнула дверь его кабинета.

Девушка так и осталась стоять у лестницы, крепко сжимая деревянные перила и чувствуя, как к щекам приливает жар. Он знал. Конечно же, он прекрасно знал, чьих это рук дело. Кто ещё на этой винокурне стал бы вставать задолго до рассвета ради чашки свежего напитка? Уж точно не Аделинда, у которой за долгие годы службы сложились свои неизменные привычки. Дилюк просто дал ей понять, что всё замечает, и от него это признание весило больше любых долгих речей.

Из кухни снова показалась Аделинда. Она внимательно посмотрела на застывшую Мию, затем перевела взгляд на опустевшую лестницу и вздохнула:

– Ты собираешься стоять здесь до самого обеда или всё-таки поможешь мне с тестом?

Дилюк покинул винокурню примерно через час.

Мия наблюдала за ним из окна своей комнаты. Крупный конь нетерпеливо бил копытом по брусчатке двора, но хозяин успокоил его одним уверенным движением ладони по шее. Молодой человек легко и привычно взлетел в седло, после чего на мгновение поднял голову к дому.

Девушке показалось, что его взгляд был направлен именно на её окно, однако из-за расстояния утверждать это наверняка было невозможно. Через секунду он развернул коня и скрылся за деревьями. Стук копыт быстро затих вдали.

«Два дня. Может, дольше. Письмо от Джинн. Расследование аномалий», – крутилось у неё в голове.

Он снова отправился навстречу опасности в полном одиночестве, собираясь в одиночку разбираться со Скверной.

Мия отошла от стекла и опустилась на край постели.

«Хватит».

На этот раз мысль сформировалась чётко и бесповоротно.

«Хватит прятаться и отсиживаться в стороне. Я владею информацией, которой нет ни у кого в этой реальности. Если я продолжу малодушно молчать, пострадают невинные люди. И он тоже может погибнуть. Как только он вернётся, я во всём признаюсь».

Это решение далось ей с огромным трудом, оставив ощущение опасного прыжка в неизвестность. Однако выбор был сделан, и внутренний узел, мучивший её последнее время, наконец, немного ослаб.

***

Он вернулся не через два дня, а только на четвёртые сутки. За это время Мия успела вся известись. Она продолжала выполнять свои обязанности, ела и спала, но делала всё совершенно рассеянно, постоянно допуская нелепые ошибки. Сначала девушка опрокинула миску с супом, заставив Аделинду обречённо вздохнуть. Затем умудрилась постирать белую простыню вместе с цветным носком, вызвав ещё более тяжёлый вздох горничной. Она даже едва не скормила коту перчёный стейк вместо привычной рыбы, из-за чего Руди обиженно и громко мяукнул.

– Как же сильно ты его ждёшь, – покачала головой Аделинда на третий вечер.

– Что? Вовсе нет!

– Ты за последний час подходила к окну раз пять, не меньше.

– Я... просто наблюдала за виноградниками. Проверяла погоду.

– Погода не меняется уже трое суток. Солнечно и штиль. Что именно ты там проверяешь?

Мия поспешно уткнулась в свою тарелку, избегая чужого взгляда.

– Переживать за него – это вполне естественно, – мягко добавила женщина. – Только не забывай, что он занимается этим долгие годы. Он прекрасно умеет выживать.

«Умеет выживать – не значит, что должен выживать в одиночку», – мысленно возразила Мия, но вслух ничего не сказала.

Под вечер четвёртого дня во дворе раздался знакомый стук копыт. От неожиданности девушка выронила тарелку. Аделинда на этот раз обошлась без вздохов и молча протянула ей веник с совком.

Когда Мия убрала осколки и торопливо выбежала на крыльцо, Дилюк уже заканчивал расседлывать коня. Выглядел он измотанным, но невредимым: никаких зловещих тёмных пятен на куртке, движения оставались ровными и уверенными. Облегчение оказалось настолько мощным, что у неё едва не подкосились колени.

– С возвращением.

Фраза прозвучала излишне уютно и по-домашнему, словно от лица законной супруги, а не обычной наёмной прислуги, и Мия сразу отругала себя за несдержанность.

Он повернул голову в её сторону и сдержанно кивнул.

– Аделинда, – позвал он вышедшую следом горничную.

– Да, мастер Дилюк?

– Приготовь, пожалуйста, ужин. А ты... – он сделал короткую паузу, внимательно посмотрев на застывшую девушку, – зайди ко мне в кабинет через час.

Сказав это, молодой человек скрылся за массивной входной дверью.

Аделинда повернулась к помощнице с выражением лица, ясно говорившим, что грядёт какое-то важное событие.

– Ты слышала?

– Угу, – выдавила Мия, чувствуя, как от волнения кровь отливает от щёк. – Только зачем я ему понадобилась?

– Понятия не имею. Но я бы настоятельно рекомендовала тебе пойти умыться и привести в порядок причёску.

– Зачем ещё?!

– Затем, что у тебя весь нос испачкан мукой, а в волосах застряла солома.