Пепел и рассвет. Genshin.

Этот час тянулся для неё бесконечно, превосходя по длительности и первую ночь в Тейвате, и изнурительный допрос у Кэйи, и все школьные контрольные по математике, вместе взятые. Кое-как умывшись и с боем причесав упрямые, словно живые кудряшки, Мия переоделась в чистое платье. Осмотрев себя в зеркале, она осталась вполне довольна своим видом.

Мысли хаотично сменяли друг друга, порождая тревожные вопросы о причинах вызова: не собирается ли хозяин уволить её, расспросить о чём-то или, возможно, ему уже всё известно. В голову приходили самые пугающие догадки о том, что Фатуи выдали её секрет, Кэйя донёс о подслушивании или же обнаружился её блокнот.

Вспомнив о записях, Мия бросилась к кровати и заглянула под матрас. Тетрадь вместе с запиской Фатуи лежала нетронутой на прежнем месте, что немного успокоило девушку, хотя загадка её вызова так и осталась неразгаданной. С трудом совладав с волнением, она миновала коридор левого крыла и замерла перед дверью кабинета. Её робкий стук едва ли мог нарушить тишину.

– Входи, – раздалось сразу же.

Она вошла. Внутри, несмотря на тёплый вечер, полыхал камин. Дилюк стоял спиной к вошедшей и созерцал простирающиеся за окном виноградники. Он уже успел сменить одежду на тёмно-синюю рубашку и собрать волосы в привычный хвост, а на его столе сиротливо высился стакан с нетронутым виноградным соком.

– Закрой дверь, – сказал он, не оборачиваясь.

Мия выполнила просьбу, изо всех сил стараясь унять сильную дрожь в руках и ногах. Хозяин винокурни медленно повернулся, окинув девушку долгим, оценивающим взглядом, в котором больше не было прежней отстранённости к прислуге.

– Сядь.

Затаив дыхание, она осторожно опустилась в кресло и мёртвой хваткой вцепилась в подлокотники. Сам Дилюк остался на ногах; он неторопливо пересёк комнату и опустил перед ней официальный бланк Ордо Фавониус с мелким шрифтом и печатью. Сверху красовался заголовок, сообщающий о конфиденциальном сводном отчёте по расследованию аномальных явлений в окрестностях Мондштадта.

– Читай, – сказал Дилюк.

Мия принялась за чтение. Строчки расплывались, но ей удалось заставить себя вникнуть в суть написанного. Документ фиксировал семь загадочных происшествий за последний месяц: гибель диких и домашних животных, а также смерть фермера у границ Вольфендома и случайного путника на дороге к Каменным Вратам. Каждая жертва имела одинаковые посмертные признаки в виде тёмных грозовых разводов на коже и неестественно холодных тканей. Экспертиза Лизы подтвердила присутствие чужеродной энергии, не принадлежащей ни к одному из известных элементов, а предполагаемым эпицентром бедствия числился Утёс Звездолова.

Мия дочитала документ и аккуратно положила лист обратно на полированную поверхность стола. К её удивлению, дрожь в руках утихла. Пожалуй, когда страх достигает своего пика, человеческое тело отключает лишние эмоции и переходит в режим абсолютной отрешённости, готовое принять любую участь.

– Почему вы показали это мне? – спросила она.

Дилюк присел на край стола и скрестил руки на груди.

– Потому что ты знаешь, что это такое.

Он просто констатировал факт – в той же бесстрастной манере, какая была свойственна Аделинде. Только в его исполнении подобные утверждения звучали гораздо зловеще.

Мия с трудом сглотнула вставший в горле ком.

– Почему вы так думаете?

– Кэйя упомянул, как ты подслушивала нашу беседу в таверне, – Дилюк не сводил с неё проницательного взгляда. – Он заметил, как изменилось твоё лицо при упоминании чёрных трещин. Ты мгновенно побледнела, а обычные официантки редко реагируют так на чужие разговоры.

«Кэйя. Ну конечно. От него действительно невозможно ничего скрыть», – обречённо подумала девушка.

– И это ещё не всё, – продолжал Дилюк. – Твоё появление в Мондштадте в точности совпало по времени с первой зафиксированной аномалией на Утёсе Звездолова. Слишком идеальное совпадение, не так ли?

В кабинете воцарилось тяжёлое молчание, нарушаемое лишь негромким потрескиванием дров в камине. За окном стремительно сгущались сумерки.

– Нет, – тихо, но твёрдо произнесла Мия. – Не совпадение.

Дилюк остался неподвижен, его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. Он лишь терпеливо ждал продолжения.

Мия глубоко вдохнула, понимая, что дальше скрывать правду – бессмысленно. Наступил тот самый переломный момент, которого она так отчаянно боялась весь последний месяц.

– Я не из этого мира, – призналась она, оставив попытки тщательно подбирать и сглаживать слова. – Я очутилась здесь из-за какой-то трещины, хотя сама её даже в глаза не видела. Мне неизвестно, как именно это произошло: я просто уснула в собственной постели, а проснулась уже тут. Однако я знаю о вашем мире слишком много. То, о чём мне знать совсем не положено.

– Что именно?

– О рыцарях Ордо Фавониус. Об Архонтах. Об Ордене Бездны и о Фатуи.

Лишь на мгновение в его глазах промелькнула тень искреннего удивления.

– Что ещё?

Вот он, край обрыва.

– О вашем отце.

Дилюк не сделал ни одного движения, но сама атмосфера в комнате мгновенно преобразилась, наполнившись удушливым жаром. Пламя в камине резко полыхнуло вверх, хотя дров никто не добавлял.

– Говори.

Мия на секунду зажмурилась, собираясь с духом, и снова открыла глаза.

– Крепус Рагнвиндр погиб вовсе не от недуга. Его погубил Глаз Порчи – запретный артефакт, который наделяет невероятным могуществом, но взамен безжалостно пожирает своего владельца. В ту ночь во время нападения на дороге ваш отец применил его, чтобы защитить вас с Кэйей. Тёмная сила принялась превращать его в чудовище, и вы...

Она запнулась, чувствуя, как спазм перехватил горло.

– Вы убили его. Из милосердия, ведь иного выхода у вас просто не оставалось.

Огонь продолжал бушевать, отбрасывая на стены причудливые, мечущиеся тени. Дилюк сидел на прежнем месте, не отрывая от неё взгляда. Его лицо казалось застывшей каменной маской, но в глубине глаз вспыхнуло нечто такое, чего Мия никогда не встречала прежде – ни на экране во время игры, ни за всё время пребывания здесь. Это был не гнев и даже не скрытая боль, а некое совершенно иное, пугающее чувство.

– Откуда тебе всё это известно?

– Я... в моём мире... – Мия до боли сцепила пальцы в замок, судорожно пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. – Там весь ваш мир – это всего лишь сценарий ролевой игры, детально записанная история. И я знаю её. Далеко не всю, но очень многое: про вас, про Кэйю, про других персона... героев, а также о грядущих событиях. Ещё мне известно, что чёрные трещины на телах мёртвых животных оставлены той же силой, которая когда-то погубила вашего отца. Это Скверна. Обычно она проникает сюда из Бездны, однако...

Дилюк резко поднялся со своего места. Стакан с виноградным соком покачнулся от сильного толчка, но устоял. Хозяин винокурни стремительно пересёк кабинет, подошёл к камину и замер спиной к гостье, тяжело оперевшись руками о каминную полку. Его плечи были напряжены до предела, а костяшки пальцев побелели от напряжения.

Мия испуганно смотрела на его неподвижную фигуру, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается в плотный комок. Она замерла в ожидании неминуемого крика, вспышки ярости или приказа немедленно убираться прочь. Девушка была готова к тому, что сейчас всё закончится раз и навсегда.

В тяжёлом молчании прошла минута, затем другая.

– Значит, Скверна, – произнёс Дилюк, по-прежнему не оборачиваясь.

– Да.

– И её проявление напрямую связано с твоим появлением из трещины?

Мия удивлённо моргнула, поражённая его проницательностью. Раз он заговорил об этом, значит, и сам давно сопоставлял её загадочное появление с недавней аномалией. Дилюк оказался невероятно умён, впрочем, иного от него и не стоило ожидать.

– Я... я не могу утверждать наверняка. Но очень боюсь, что это действительно так.

Он, наконец, повернулся, и его лицо казалось абсолютно спокойным. Невозможно было понять, скрывался ли за этой привычной маской сокрушительный ураган, или же этот человек действительно обладал железной, несгибаемой волей.

– Ты знала обо всём с самого первого дня.

– Да.

– И всё это время молчала.

– Да.

– Почему?

Мия решилась открыто взглянуть в его тёмно-красные глаза, напоминавшие по цвету угли, которые вопреки логике сейчас вовсе не остывали, а разгорались всё ярче.

– Потому что мне было до ужаса страшно, – тихо созналась она. – Я боялась, что вы сразу прогоните меня, откажетесь верить или...

Она запнулась, не решаясь закончить фразу.

– Что? – его голос упал до едва различимого шёпота.

– Что вы посмотрите на меня именно так, как смотрите сейчас.

Дилюк молча отвернулся к окну.

Мия оставалась неподвижно сидеть в глубоком кресле, беззвучно плача и чувствуя, как горячие слёзы катятся по её щекам. Горькое осознание случившегося затопило её душу: тайна раскрыта, и теперь хозяин дома знает, что она целый месяц жила под его крышей, пила его чай, варила ему кофе и при этом скрывала страшную правду о самой трагической ночи в его жизни. Она понимала, что он имеет полное право презирать и ненавидеть её за это предательство.

– Уходи, – негромко произнёс Дилюк.

Короткое, брошенное без капли видимой злости слово ранило куда сильнее любого яростного крика. Окажись он в бешенстве, перенести это было бы гораздо легче.

Мия поднялась, покачиваясь на ватных, словно после затяжной болезни, ногах. Медленно дойдя до двери, она несмело взялась за прохладную дверную ручку.

– Мия.

Она замерла, не смея обернуться.

– Завтра утром приходи сюда в семь часов. Ты снова расскажешь мне абсолютно всё, что тебе известно: о Скверне, о трещине и обо всём остальном.

Девушка с трудом сглотнула вязкую слюну.

– Хорошо.

– И перестань плакать.

Мия торопливо покинула кабинет. Едва затворив за собой дверь, она прижалась спиной к прохладной стене коридора. Ноги окончательно отказались служить; она сползла на пол, крепко обхватила руками колени и долго плакала беззвучно, отчаянно зажимая рот ладонью, пока не иссякли все слёзы. Лишь после этого она поднялась, умылась и побрела в свою комнату.

Оказавшись у себя, Мия опустилась на постель и устремила взгляд на веточку лаванды, стоявшую в стакане на подоконнике. Растение уже совсем высохло, но по-прежнему источало слабый, сладковатый аромат. Девушка легла, прикрыв веки, однако сон упорно не шёл. В гнетущей тишине огромного дома ей чудилось, будто камин в кабинете хозяина уже полностью догорел, а сам Дилюк всё ещё стоит у полки, безотрывно глядя на тлеющие угли, или же сидит в кресле, мучительно размышляя о веснушчатой горничной, которой известна страшная тайна гибели его отца.

«Прости, – мысленно проговорила Мия. – Прости, что мне это известно. Прости за моё молчание и за то, что я не в силах ничего исправить. Но завтра я обязательно попробую. Мы вместе что-нибудь придумаем».

Слово «мы» казалось верхом самонадеянности и глупости. Кем была она – обычная прислуга, и кем он – загадочный Полуночный Герой. И всё же Мия отчаянно цеплялась за это короткое слово, словно за единственный спасательный круг, пока наконец не погрузилась в глубокое забытье.

Ровно в семь часов утра Мия уже стояла перед знакомой дверью, бережно удерживая в руках тяжёлый поднос с двумя чашками горячего кофе, свежим хлебом, маслом, сыром и спелым виноградом. Решение приготовить завтрак на двоих могло показаться непростительным нахальством, и она вполне допускала мысль, что разгневанный хозяин швырнёт поднос в стену. Выдохнув, она негромко постучала.

– Входи.

Дилюк сидел за своим рабочим столом, заваленным многочисленными бумагами: там виднелись подробная карта Мондштадта, официальный отчёт Джинн и его собственные рукописные заметки. Тёмные тени под глазами и излишняя бледность кожи выдавали бессонную ночь, однако его взгляд оставался удивительно ясным и сосредоточенным.

Мия аккуратно опустила поднос на край стола. К её удивлению, руки оставались абсолютно спокойными – впервые за всё время её пребывания на винокурне. Похоже, подлинный страх отлично исцеляет от лишней нервозности: когда появляется реальный риск потерять абсолютно всё, такие мелочи, как дрожь в пальцах, попросту теряют всякое значение.

Дилюк внимательно посмотрел сначала на две чашки, затем перевёл взгляд на саму девушку.

– Сядь, – произнёс он.

Мия послушно опустилась на стул и потянулась к своей порции. Обжигающе горячий напиток слегка опалил язык, но эта резкая боль помогла ей окончательно прийти в себя и сосредоточиться.

– Рассказывай, – велел Дилюк. – С самого начала и со всеми подробностями.

И Мия поведала ему абсолютно всё. Она говорила о своём родном мире, о компьютерах и видеоиграх – Дилюк явно не до конца понял значение этих странных слов, но перебивать не стал, лишь озадаченно приподнял бровь. Девушка подробно изложила его собственное прошлое, сложную историю Кэйи и хроники самого Мондштадта, затронув тайны Архонтов, далёкую Селестию и трагическое падение Каэнри'ах пять веков назад.

Она без утайки рассказала о разрушительной Скверне, зловещих Глазах Порчи и об Ордене Бездны, стоявшем за созданием проклятых артефактов. Упомянула и о Фатуи, неустанно охотящихся за любыми проявлениями необычной энергии, а также о подозрительной записке, обнаруженной ею в таверне. В завершение Мия призналась, что больше всего на свете боится, будто именно её появление из трещины на Утёсе Звездолова послужило причиной всех этих бедствий.

Слова лились нескончаемым потоком, пока кофе в чашках окончательно не остыл, а свежий хлеб так и остался нетронутым. Дилюк слушал её признание молча, не делая лишних движений и устремив на рассказчицу проницательный, немигающий взгляд.

Когда Мия, наконец, замолчала, в кабинете воцарилась тишина. За окном беззаботно щебетали птицы, а из внутреннего дворика доносились приглушённые голоса Аделинды и одного из работников винокурни. Хозяин дома неторопливо взял свою чашку, сделал небольшой глоток и вернул её на поднос.

– Ты сказала, что знаешь будущее. Чего ещё нам ждать?

Мия ненадолго заколебалась, мысленно подбирая слова.

– Двалина, – тихо ответила она. – Ужас Бури скоро нападёт на Мондштадт. Это произойдёт в самое ближайшее время, буквально через несколько недель. Но затем в городе объявится Путешественник – такой же гость из другого мира, как и я, но наделённый особым даром. Именно он поможет усмирить дракона.

– Ещё один чужестранец, – бесстрастно повторил Дилюк, словно пробуя эту фразу на вкус.

– Да. Но все эти события предрешены сценарием, это канон ролевой игры. А вот нынешняя Скверна и чёрные трещины на телах животных в этот сюжет совершенно не вписываются. Этого быть не должно. Что-то пошло не так, привычный ход вещей нарушен.

– Из-за тебя. Ты ведь тоже не входишь в этот канон.

– Именно.

Это слово прозвучало из его уст настолько непривычно и чуждо, что Мия не удержалась от слабой улыбки.

Дилюк устало откинулся на спинку стула и медленно потёр переносицу. Девушка уже десятки раз видела этот характерный жест на экране компьютера и всегда находила его невероятно милым, но сейчас в нём сквозило подлинное бремя ответственности.

– Значит, ты утверждаешь, будто Скверна родственна той силе, что погубила моего отца.

– Да.

– И за всеми этими нитями тянется след Ордена Бездны.

– Да.

– А пространственный разлом, выбросивший тебя в наш мир, может являться первоисточником заразы.

– Я не могу утверждать с полной уверенностью, но Фатуи неспроста проявляют такой интерес к аномалии на Утёсе Звездолова. А ведь я очнулась именно в тех краях.

Дилюк погрузился в глубокие раздумья. Мия почти физически ощущала, как напряжённо работает его мозг: стремительно, чётко и безжалостно, мгновенно отсекая второстепенные детали и вычленяя самую суть проблемы.

– Мне необходимо лично осмотреть то место, – твёрдо произнёс он. – Утёс Звездолова. Твою точку появления.

– Я отправлюсь вместе с вами.

– Исключено.

– Я пойду с вами, – упрямо повторила Мия, не собираясь уступать. – Вы не сможете безошибочно отыскать ту самую поляну, где я пришла в себя. К тому же я единственная, кто способен чувствовать... – она резко осеклась.

– Чувствовать что?

Вместо ответа Мия молча закатала рукав своего платья. На бледной коже с внутренней стороны запястья отчётливо виднелась тонкая, едва заметная тёмная полоса. Она напоминала обычную вену, однако её контуры были слишком безупречными, ровными и чёткими.

Девушка обнаружила эту странную отметину всего пару дней назад. Поначалу она приняла её за обычный ушиб, но синяки никогда не оставляли после себя столь идеальных прямых линий.

Дилюк поднялся из-за стола, неторопливо подошёл к девушке и бережно взял её за руку. Его пальцы оказались неожиданно горячими, и в это мгновение Мия начисто позабыла обо всём на свете: о разрушительной Скверне, пространственной трещине и грядущем конце света. Существовали лишь его ладонь на её запястье, его лицо в тридцати сантиметрах от неё и его проницательные глаза, внимательно изучающие тонкую тёмную отметку на бледной коже.

– Это началось недавно? – тихо спросил он.

– Два дня назад.

Он осторожно провёл большим пальцем по чернеющей линии. Мия невольно вздрогнула – вовсе не от боли, поскольку отметина никак не давала о себе знать, а исключительно от этого мимолётного прикосновения.

Дилюк отпустил её руку и отступил на шаг, вернув лицу привычное непроницаемое выражение. Однако Мия успела заметить, как плотно сжались его губы, а когда он снова заговорил, его голос прозвучал на полтона ниже обычного.

– Будь готова завтра на рассвете.

Мия кивнула и поднялась со стула. Ноги больше не подкашивались, а в руках не было и намёка на прежнюю дрожь.

– Дилюк.

Она впервые решилась произнести его имя вслух, осознанно опустив вежливое обращение «мастер».

Он обернулся и выжидающе посмотрел на неё.

– Спасибо, что выслушали и не прогнали. И за то, что...

– Иди готовиться, – негромко перебил он.

Она направилась к выходу из кабинета, но уже у самого порога её настиг его голос:

– Мия.

Она застыла в дверном проёме.

– Приготовь в дорогу горячий кофе. Этот давно остыл.

Оказавшись в пустом коридоре, Мия остановилась и нежно прижала к груди руку, запястья которой он только что касался. Тёмная линия на её коже едва заметно пульсировала, в точности повторяя частый и взволнованный ритм её собственного сердца.