Пепел и рассвет. Genshin.

Телега ощутимо вздрагивала на каждой кочке. Мия сидела прямо на плотных мешках с мукой, мёртвой хваткой вцепившись в деревянный борт, и физически ощущала, как каждая выбоина на дороге болезненно отзывается в её позвоночнике. Возница – пожилой мужчина с изрезанным морщинами, обветренным лицом – безмятежно насвистывал какую-то бодрую мелодию, совершенно не обращая внимания на притихшую пассажирку.

Утро выдалось на редкость погожим и солнечным. Мондштадт постепенно оставался позади, скрываясь за линией холмов. Мия впервые за всё время созерцала окрестности города не под покровом ночи и не в состоянии панического бегства от монстров, а спокойно, при ясном дневном свете. Окружающий пейзаж завораживал своей безупречной красотой, почти полностью повторяя картинку из игры. Перед ней раскинулись залитые золотыми лучами изумрудные возвышенности, на вершинах которых лениво вращали лопастями огромные ветряные мельницы. Внизу, в долине, искрилась речная гладь, а по склонам тянулись безупречно ровные ряды виноградных лоз, уходящие к самому горизонту. Над всем этим великолепием куполом высилось бескрайнее синее небо, на котором не было ни единого облачка.

Вскоре повозка свернула с тракта на боковую аллею, обсаженную вековыми раскидистыми дубами. Их мощные ветви смыкались высоко над головой, образуя сплошной зелёный тоннель, сквозь который на землю падали дрожащие солнечные блики. В воздухе отчётливо пахло прогретой листвой и густым, сладким ароматом. «Виноград, – догадалась Мия. – Спелый виноград». Шурша колесами, телега, наконец, выехала к воротам усадьбы.

Знаменитая винокурня «Рассвет» меньше всего походила на промышленное предприятие. Это было скорее уютное, благородное поместье: монументальный двухэтажный каменный дом, чей фасад густо увил изумрудный плющ, и аккуратные хозяйственные постройки по бокам – просторный амбар, давильня и глубокие винные погреба. В самом центре вымощенного камнем двора располагался колодец, а на пригретых солнцем валунах у стены мирно дремал крупный рыжий кот.

Кое-как слезая с повозки – разумеется, не обошлось без привычной неуклюжести, и она едва не растянулась на земле, зацепившись носком огромного башмака за край деревянного борта, – Мия замерла посреди двора. Вокруг царили абсолютное умиротворение и тишина.

Летнее солнце ласково припекало макушку. Недовольный шумом кот нехотя приоткрыл один глаз, окинул гостью оценивающим взглядом, лениво зевнул и тут же снова погрузился в сон.

«Здесь живёт Дилюк». Эта простая мысль моментально обожгла её изнутри, точно крутой кипяток. Мия принялась оглядываться по сторонам уже гораздо внимательнее, подмечая каждую деталь. Вот эти строгие окна на втором этаже, по всей видимости, вели в его личные покои. А по этим самым каменным плитам он ходит ежедневно.

«Отныне я буду находиться в доме самого Дилюка Рагнвиндра, и у меня здесь появится собственная комната, – судорожно размышляла Мия, сжимая кулаки. – Я стану дышать с ним одним воздухом. Обедать за одним... ну нет, за одним столом вряд ли, ведь я всего лишь наёмная прислуга. И всё же мы будем жить под одной крышей. Господи, пожалуйста, помоги мне просто не сойти от всего этого ума».

Тяжёлая дубовая дверь дома отворилась, и на крыльцо вышла миловидная светловолосая женщина, облачённая в светлый фартук поверх простого платья. Её приветливое лицо украшали едва заметные ямочки на щеках, а ладони были слегка испачканы в муке. Выглядела она довольно молодо, однако Мия прекрасно помнила по игре, что этой женщине должно быть около сорока лет – ведь Дилюк и Кэйа были ещё детьми, когда она впервые переступила порог этого поместья.

– Ты ведь Мия, верно? – поинтересовалась она, на ходу вытирая руки о белоснежную ткань передника. – Чарльз уже передал мне записку с утренней повозкой. Меня зовут Аделинда. Проходи скорее внутрь, я покажу тебе наши владения.

Её голос звучал тепло, но вместе с тем очень деловито. На удивление, знакомство прошло без лишних церемоний и долгих расспросов: «Вот твоя комната, здесь кухня, вот распорядок дня, остались ли вопросы?» От такой простой и понятной конкретики Мие мгновенно стало гораздо легче дышать.

Аделинда неторопливо провела её по просторным коридорам усадьбы. Сначала они заглянули на огромную кухню с монументальной каменной печью, начищенными до блеска медными кастрюлями на стенах и пахучими пучками сушёных трав под самым потолком. Прошли прохладную кладовую, где ровными рядами высились полки с бутылками, пузатые дубовые бочки и плетёные корзины со свежими фруктами. И, наконец, миновали парадную гостиную, обставленную массивной тёмной мебелью, с глубоким камином и высокими книжными шкафами вдоль стен, упиравшимися в потолок. Перед ними выросла парадная лестница.

– Личные покои господина располагаются на втором этаже, в левом крыле, – Аделинда многозначительно кивнула в сторону резных ступеней. – Туда без прямого приглашения заглядывать не стоит. И вовсе не потому, что мастер Дилюк станет гневаться, просто... он чрезвычайно дорожит своим личным пространством. Тебе следует это уважать.

Мия послушно кивнула, изо всех сил стараясь не залить щёки очередным предательским румянцем.

Вместе они поднялись по лестнице и свернули в правое крыло здания. По длинному коридору тянулись три одинаковые деревянные двери.

– Вот здесь располагаюсь я, – Аделинда указала на ближайшую к ним створку. – Твоя дверь – следующая, вторая по счёту. Ну а третья комната пока пустует, мы используем её как склад для старой мебели.

Мия робко потянула за ручку, переступила порог своего нового жилища и невольно замерла на месте от изумления. Помещение оказалось небольшим, но удивительно светлым и уютным – оно ни капли не напоминало ту спартанскую каморку при рыцарском штабе. Здесь стояли аккуратная кровать с резным деревянным изголовьем, застеленная свежим бельём, небольшой письменный стол у стены, стул и вместительный платяной шкаф. Но главным сокровищем было распахнутое настежь окно, из которого открывался потрясающий вид: бескрайние изумрудные виноградники убегали к самому горизонту, упираясь в синеющие на горизонте величественные горные пики.

– Ну как, нравится? – с мягкой улыбкой осведомилась Аделинда, заметив её восторг.

Мия судорожно сглотнула подступивший к горлу ком.

– Очень. Здесь просто чудесно.

– Вот и славно, – одобрительно заключила горничная. – Располагайся, переодевайся с дороги и поскорее спускайся ко мне на кухню. Работы у нас невпроворот. Сезон сбора урожая уже на носу: необходимо подготовить новые бочки, до блеска отмыть давильню и тщательно перебрать текущие запасы продуктов. Рабочие руки нам сейчас пригодятся как никогда.

С этими словами женщина покинула комнату. Мия осталась в полном одиночестве. Она медленно опустилась на край постели и провела ладонью по плотной ткани покрывала. Оно было безупречно чистым и отчётливо пахло сушёной лавандой. Да и подушка оказалась на удивление мягкой – внутри шуршала вовсе не колючая солома, а нечто пушистое, похожее на отборное гусиное перо.

За открытым окном лёгкий весенний ветерок едва слышно шелестел сочными виноградными листьями. Тот самый рыжий кот, что спал во дворе, успел перебраться на тёплый подоконник соседнего окна и вновь безмятежно погрузился в дремоту.

«Я действительно живу на винокурне "Рассвет". В самом доме Дилюка Рагнвиндра», – эта мысль окончательно накрыла её с головой. Мия с размаху упала лицом в мягкую подушку и несколько секунд беззвучно, но восторженно, визжала от переизбытка чувств. Вдоволь набесившись, она поднялась, аккуратно разгладила складки на простом платье, сделала глубокий вдох, медленный выдох и решительно направилась вниз, на кухню. Пришло время приниматься за работу.

***

Работа в поместье разительно отличалась от суматохи в таверне. Здесь жизнь текла куда более размеренно, хотя обязанностей у прислуги хватало с избытком.

Мия до блеска отмывала колоссальные дубовые бочки, насквозь пропитавшиеся ароматами дерева и старого вина. Она часами перебирала сочные гроздья, усердно отделяя порченые ягоды от безупречных, таскала тяжёлые плетёные корзины из виноградника прямиком в давильню и начисто подметала каменный двор. На кухне девушка тоже стала для Аделинды незаменимой помощницей: чистила горы овощей, прилежно месила тугое тесто и мыла посуду. К вечеру её ладони горели, а спина ныла от непривычной нагрузки. И всё же это была совсем иная усталость – не изматывающая нервная досада, а приятное физическое истощение, после которого засыпаешь крепким и глубоким сном.

Аделинда оказалась идеальной наставницей. Старшая горничная не любила пустой болтовни, но и угрюмо не молчала. Она всегда выражалась исключительно по делу, объясняла всё предельно чётко и никогда не повышала голос за промахи, просто терпеливо показывая, как исправить ошибку. Женщина лишь понимающе улыбалась, когда её подопечная совершала очередную глупость – а в неловкие ситуации Мия по-прежнему угождала с завидной регулярностью.

– Тебе прежде доводилось чистить рыбу? – поинтересовалась Аделинда в их самый первый совместный вечер.

– Нет, ни разу.

– А овощи?

– Ну, бывало изредка, когда дома с мамой вместе готовили.

– Что ж, неплохо, – горничная одобрительно кивнула и протянула ей небольшой кухонный нож. – Тогда с этого и начнём.

Мия устроилась у стола и принялась аккуратно срезать кожуру с картофеля, невольно думая о родном доме. Горячие слёзы сами собой покатились по щекам, капая прямо в миску с очистками.

– Эй, – Аделинда, заметив это, отложила полотенце и подошла ближе. – Ты чего это плачешь, деточка?

– Да это... луком потянуло.

– Странно, ведь я его ещё даже из погреба не доставала.

В помещении повисла неловкая пауза.

– Я просто очень сильно скучаю по дому, – едва слышно призналась Мия.

Аделинда ненадолго замолчала, задумчиво разглядывая девушку, а затем мягко и ободряюще коснулась её плеча.

– Если на душе станет совсем скверно, просто приходи ко мне в каморку. У меня всегда найдётся крепкий травяной чай. Наших проблем он, конечно, не решит, но успокаивает отменно.

Как и Дилюк в ночном переулке, старшая горничная не стала устраивать допрос с пристрастием или сыпать банальными утешениями. Она лишь дала понять, что Мия больше не одинока в своей беде.

Девушка благодарно кивнула и с удвоенной силой вернулась к прерванному занятию.

Дилюк наведывался в родовое гнездо нерегулярно. Порой он бесследно исчезал на два-три дня, иногда приезжал на рассвете и уносился прочь на закате, а порой оставался в поместье на ночёвку. В такие ночи Мия, затаив дыхание, отчётливо слышала его размеренные шаги в левом крыле дома за плотно закрытыми дверями.

В дни его присутствия на винокурне незримо менялось абсолютно всё. Нельзя сказать, что обстановка становилась гнетущей или напряжённой, вовсе нет. Скорее, сам воздух вокруг сгущался, напоминая предгрозовое затишье. Наёмные рабочие принимались трудиться чуточку расторопнее, Аделинда то и дело машинально поправляла складки белоснежного фартука, и даже вальяжный рыжий кот старался лишний раз не попадаться хозяину на глаза.

При этом Рагнвиндр вовсе не был деспотичным тираном. С домашним персоналом он практически не разговаривал, ограничиваясь редкими короткими указаниями. Молодой человек просто стремительно пересекал двор, лично инспектировал готовность бочек, заглядывал в давильню и внимательно листал записи в толстой конторской книге. Все его действия были молчаливыми и сосредоточенными.

Мия же изо всех сил старалась обходить его стороной – порой неосознанно, а порой и намеренно, в чём уже сама себе не могла признаться. Стоило ей уловить в коридоре знакомую поступь или заметить в дверном проёме статную фигуру в тёмном камзоле, как в её организме мгновенно срабатывал первобытный инстинкт самосохранения: немедленно спрятаться, затаиться, сделаться как можно незаметнее и ни в коем случае не привлекать к себе внимания. Она слишком хорошо помнила, что любые их открытые встречи неизбежно заканчивались для неё сокрушительной катастрофой.

На третий день пребывания в поместье она несла полное ведро воды через двор. Стоило Дилюку показаться на крыльце, как Мия моментально зацепилась носком за выступающий булыжник и опрокинула всё содержимое себе на ноги. На пятые сутки, когда она чистила овощи у кухонного окна, хозяин дома просто прошёл мимо по улице – и девушка тут же порезала палец ножом.

На шестой день она развешивала выстиранное бельё во дворе. В этот момент Дилюк вышел из конюшни, и Мия от неожиданности выронила белоснежную простыню прямо в грязную лужу.

Каждый раз Дилюк словно не замечал этих нелепых происшествий. Или же просто делал вид, что не замечает. Он неизменно проходил мимо, не поворачивая головы и оставаясь полностью погружённым в собственные мысли и заботы.

– У тебя лицо прямо пылает, – заметила Аделинда на седьмой день, когда Мия вернулась на кухню после очередного внезапного столкновения.

На сей раз она умудрилась выронить из рук тяжёлую метлу в ту самую секунду, как Дилюк пересёк двор. Черенок упал точно в миску с водой. Оглушительные брызги обдали кота, и оскорблённое животное поспешило скрыться с глаз долой на несколько часов.

– На улице просто очень жарко, – смущённо пробормотала Мия.

– Странно, ведь там от силы градусов пятнадцать, – парировала горничная.

– А мне всё равно жарко.

Аделинда задумчиво перевела взгляд на окно, за которым Дилюк как раз неторопливо привязывал своего коня у ворот конюшни. Затем женщина вновь посмотрела на пунцовую помощницу.

– А-а, – протянула она.

– Что?

– Да ничего. Чисти морковку.

Однако в глазах старшей горничной явственно мелькнули весёлые искорки. Мия послушно уткнулась в глубокий таз с овощами, мысленно поклявшись больше вообще никогда в жизни не покидать пределы безопасной кухни.

На девятые сутки произошло событие, которого Мия одновременно панически боялась и втайне ждала всем сердцем.

Ближе к вечеру Аделинда отправилась в город за припасами и изрядно там задержалась. Наёмные рабочие с виноградников тоже завершили смену и разошлись по своим домам в соседнем посёлке. Девушка осталась в огромном жилом доме в полном одиночестве.

Если, конечно, не брать в расчёт самого Дилюка.

Молодой человек находился в своём рабочем кабинете на втором этаже, за плотно затворённой дверью. Мия отчётливо слышала его мерные, тяжёлые шаги: туда и обратно, туда и обратно. Он непрерывно мерил шагами комнату, напоминая запертого в клетке дикого зверя. Спустя какое-то время шаги, наконец, затихли, и в наступившей тишине раздался едва уловимый звук, который она опознала далеко не сразу – характерный, прерывистый скрип перьевой ручки по плотной бумаге.

Мия стояла на кухне, задумчиво разглядывая приготовленный ужин. На тяжёлом подносе красовался сочный стейк с гарниром из запечённых овощей, пышный хлеб и стеклянный графин, наполненный тёмным виноградным соком. Уходя, Аделинда оставила чёткие инструкции: «Отнеси хозяину в кабинет ровно в семь. Постучи, поставь на стол и сразу уходи. Ничего сложного». Да уж, действительно, проще некуда... если только ты не влюблена в этого самого хозяина по уши.

Когда часы в гостиной гулко пробили семь, девушка осторожно подняла ношу. Руки выдавали её волнение – пальцы заметно дрожали, как это бывало всегда в его присутствии.

Преодолевая ступеньку за ступенькой, она поднималась по лестнице, которая предательски поскрипывала под её шагами. Вскоре показался полумрак коридора в левом крыле, завершавшийся тяжёлой дверью из тёмного дерева с начищенной бронзовой ручкой.

Мия невольно замерла перед входом, пытаясь успокоить дыхание. «Просто постучи, поставь и уйди. Всего три простых действия, разве можно здесь в чём-то ошибиться?» Она сделала глубокий вдох и негромко постучала.

– Входи, – донёсся изнутри низкий голос, от звука которого колени девушки мгновенно ослабли. Справившись с секундным оцепенением, она толкнула массивную дверь.

Просторный и мрачный кабинет казался тесным из-за обилия книжных шкафов. Возле окна располагался огромный письменный стол, заваленный деловыми бумагами. Камин в углу пустовал, поскольку летний вечер выдался довольно тёплым, а на стене сиротливо темнела подробная карта Мондштадта, утыканная разноцветными булавками.

Дилюк сидел на своём привычном месте. Сбросив парадный камзол, он остался в простой тёмной рубашке с небрежно закатанными до локтей рукавами. Огненные волосы были слегка растрёпаны, в пальцах со следами чернил покоилось тонкое перо.

В этот момент он выглядел удивительно земным. Перед ней сидел вовсе не таинственный Полуночный Герой, не могущественный владелец винной империи и не грозный воин с пылающим двуручным мечом, а самый обыкновенный парень, смертельно уставший от бесконечной бумажной волокиты.

Эта простота пугала Мию сильнее любого величия. Двигаясь к столу, она изо всех сил старалась удержать равновесие, но стакан всё же жалобно звякнул о край тарелки. Девушка крепко сжала зубы, мысленно умоляя себя проявить предельную осторожность. Наконец, она приблизилась к краю столешницы и бережно опустила поднос.

Его рука покоилась на столе совсем рядом с бумагами. Мия заворожённо разглядывала тонкое запястье, отчётливо проступающие вены и крошечное чернильное пятнышко на указательном пальце. В этот миг её рассудок словно отключился, подчиняясь внезапному оцепенению, и стеклянный графин на подносе угрожающе накренился. Девушка испуганно ахнула, судорожно попытавшись перехватить ускользающий сосуд, однако Дилюк среагировал мгновенно.

Молниеносным движением он перехватил падающий графин в считаных сантиметрах от края столешницы, предотвратив неминуемую катастрофу. На полированное дерево не упало ни единой рубиновой капли. Спокойно вернув сок на место, он поднял взгляд на служанку. Вся пунцовая, растерянная, с широко распахнутыми глазами, Мия застыла перед ним, не в силах вымолвить ни слова.

– Спасибо, – с трудом выдавила она, отчаянно ругая про себя собственную неуклюжесть. – Простите меня, пожалуйста. Я... у меня просто руки...

На этом фраза оборвалась, поскольку красноречие окончательно покинуло девушку, а уровень стыда уже превысил критическую норму.

Дилюк продолжал хранить молчание, созерцая гостью на удивление спокойно, без тени привычного раздражения, словно перед ним возникло некое диковинное явление природы.

– Ты всегда такая? – негромко поинтересовался он после недолгой паузы.

Мия растерянно моргнула, пытаясь осознать смысл вопроса.

– Какая?

Молодой человек на мгновение задумался, тщательно выбирая наиболее подходящее определение.

– Нервная.

В его интонации не угадывалось ни капли упрёка или недовольства. Напротив, в голосе сквозило искреннее, почти научное любопытство, будто хозяин поместья пытался разгадать причину столь странного поведения.

В мыслях Мии пронеслось импульсивное признание: «Только рядом с вами, потому что вы прекраснее всех, кого я когда-либо встречала, и от вашего присутствия у меня буквально отнимаются ноги». Однако вслух она робко произнесла совершенно иное:

– Да, всегда. Это... пожалуй, уже хроническое.

В полумраке кабинета, куда боковой свет от окна отбрасывал глубокие тени, девушке почудилось, будто уголок его губ едва заметно дрогнул. Из-за игры освещения сложно было утверждать наверняка, но в эту крошечную долю секунды Мия была готова поклясться, что суровый Дилюк Рагнвиндр едва не улыбнулся.

– Свободна, – ровным тоном произнёс он, вновь утыкаясь в разложенные документы.

Мия поспешно покинула комнату, осторожно притворив за собой тяжёлую створку. Оказавшись в безопасности коридора, она обессиленно прислонилась спиной к прохладной стене и медленно сползла на пол.

Сердце колотилось как сумасшедшее. «Он ведь почти улыбнулся! Точно улыбнулся, мне не показалось, уголок рта совершенно определённо дрогнул», – ликующе твердил внутренний голос.

Она сидела на ковре, крепко обхватив колени руками, и блаженно улыбалась, чувствуя, как от этого приятного напряжения начинают поднывать щёки.

Из темноты лестничного пролёта неторопливо вынырнул рыжий кот. Он остановился, окинул мечтательную девушку оценивающим взглядом, укоризненно мяукнул и удалился по своим делам, словно тоже разделял мнение о её абсолютной и неисправимой глупости.