По ту сторону бездны.

— От кого? От кого ты беременна, Мэдди?
— Я не знаю, — ответила я, опуская глаза. — Я не знаю...
Врач, почувствовав напряжение, висящее в воздухе, вежливо кашлянула.
— Я оставлю вас на минуту, — сказала она мягко и выскользнула за дверь, закрыв её за собой.
Мы остались вдвоём. Тишина давила на уши. Я чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, колючий, испепеляющий.
— Ты издеваешься надо мной? — спросил он, и голос его звучал холодно, как лёд.
Я подняла голову.
— От Тайлера, — выдохнула я, — От моего парня. Что не так?
Он прищурился.
— От твоего... прости, кого? — переспросил он, и каждое слово звучало как пощёчина. — Парня? Ты не рассталась с ним?
— Да, — я вскинула голову, — Вы меня насильно заставили выйти замуж. Что не так? Я люблю его, а не тебя. И этот ребёнок — от него.
Он провёл рукой по лицу, закрывая глаза на секунду.
— Звони ему прямо сейчас. И говори, что вы расстаётесь. Навсегда.
— Не буду.
— Значит, я его убью, — сказал он спокойно, — Я не шучу, Мэдди. Если ты не сделаешь это сама — я сделаю это за тебя. И он умрёт в муках. Ты хочешь этого?
Я почувствовала, как холод пробегает по спине.
— Ты чудовище, — прошептала я.
— Мне плевать, — отрезал он. — Ты знала о ребёнке?
— Нет. Я вообще не хотела! Он меня насильно... я...
Я запнулась. Слова застряли в горле.
— Что ты сказала? Насильно?
— Нет! — я замотала головой, чувствуя, как паника накрывает меня. — Я просто... нет, ты не так понял. Я просто не хотела, а он заставил меня... я не знаю, как объяснить, господи...
— Успокойся, — сказал он, и голос его стал жёстче. — С ним я разберусь.
— Не убивай его! — взмолилась я, хватая его за руку. — Прошу тебя! Не убивай Тайлера!
Он посмотрел на мою руку, которая сжимала его запястье.
— Посмотрим на его поведение, — сказал он холодно. — Если он будет умным — останется жив.
Я выдохнула, чувствуя, как страх немного отступает.
Но следующая его фраза ударила меня как обухом по голове.
— А теперь слушай меня внимательно, — сказал он ледяным тоном. — От ребёнка ты избавишься.
Я замерла.
— Чего? — переспросила я, не веря своим ушам.
— Ты слышала, — повторил он спокойно.
— Я не буду! — закричала я, вырывая руку. — Я не буду убивать его!
— Ты будешь, — сказал он, и в голосе его не было ни капли сомнения.
— Я сказала — не буду! Он уже часть меня! Ты слышишь? Часть меня. Как ты можешь так легко об этом говорить?
Он шагнул ко мне, и я отшатнулась, но он не остановился.
— Потому что я не позволю своему наследнику родиться от какого-то жалкого парня, который не смог защитить тебя, — сказал он тихо, — Я не хочу, чтобы потом кто-то узнал правду и использовал это против меня. Мой ребёнок должен быть мой. Если ты хочешь, чтобы я оставил тебе жизнь — ты сделаешь так, как я скажу.
— Ты не посмеешь, — прошептала я.
— Посмею, — сказал он, разворачиваясь. — Ты знаешь, что я могу. Ты уже поняла это.
Он вышел, оставив меня одну в холодной больничной палате.
Я прижала руку к животу.
— Нет, — прошептала я. — Я не дам ему убить тебя. Никогда.
Я вылетела из палаты, не чувствуя ног.
— Мэттью! — крикнула я, хватая его за руку и разворачивая к себе. — Стой! Ты меня слышишь?!
Он остановился и посмотрел на меня сверху вниз.
— Я не буду убивать своего ребёнка, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — Делай что хочешь. Убей меня. Запри в подвале. Делай что угодно. Но этого ребёнка я не трону. Понял?!
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — спросил он. — Этот ребёнок разрушит всё. Мою репутацию. Мою семью. Мой клан. Если кто-то узнает, что он не от меня — меня уничтожат.
— Мне плевать на твой клан. Мне плевать на твою репутацию. Это мой ребёнок. Он часть меня. И я не позволю тебе или кому-либо ещё его убить.
Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила.
— Ты даже не знаешь, захочешь ли ты его, когда он родится. Ты хочешь отомстить мне через него.
Я замерла. Он был прав. Частично.
— Может быть, — сказала я тихо. — Но это не значит, что я позволю тебе убить его.
Он долго смотрел на меня. А потом усмехнулся.
— Ты сумасшедшая, — сказал он тихо. — Ты знаешь это?
— Знаю, — ответила я. — Но я не сдамся.
Он помолчал. Потом кивнул, будто принял какое-то решение, и открыл дверцу машины.
— Садись, — сказал он. — Мы едем домой. И там мы поговорим. Спокойно.
Я посмотрела на него с подозрением.
— Ты не попытаешься избавиться от него, пока я сплю?
— Если бы я хотел избавиться от него насильно, — сказал он, садясь за руль, — ты бы даже не узнала об этом. Я уважаю твой выбор. Пока что. Не испытывай моё терпение.
Мы поехали домой, я смотрела в окно.
— Запомни, Мэдди, — начал он, когда мы выезжали с парковки. — Ты сделала выбор. И теперь ты отвечаешь за него. Если этот ребёнок станет угрозой — я не остановлюсь.
И мы поехали в тишине, в которой было больше напряжения, чем в любом крике.
Когда мы приехали домой, за столом уже сидела вся семья. Они ужинали, и при нашем появлении все головы повернулись в нашу сторону.
— Добро пожаловать, — произнёс мистер Сальваторе, откладывая вилку. — Где были, сынок?
— Гуляли, — коротко ответил Мэттью, проходя к столу.
Дэвид усмехнулся и поднял бровь.
— Ого, — протянул он, наливая себе вино. — Так вы уже поладили, я вижу. Даже на прогулку выбрались. Это ли не прогресс?
Мэттью не ответил. Он просто сел на своё место и взял бокал с водой.
— Садись ужинать, — добавил мистер Сальваторе, указывая на свободное место рядом с Мэттью.
Я медленно подошла, чувствуя, как все взгляды прикованы ко мне, и села. Дэвид не унимался. Он смотрел на меня с насмешливой улыбкой, и в его глазах читалось явное желание позабавиться.
— Невестка, — сказал он, делая глоток вина, — от тебя прямо радостью веет! Видно, ты очень счастлива с братом. Свадебное настроение до сих пор не прошло?
Я сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает злость. Он явно провоцировал меня. Я могла взорваться, могла вылить на него всё, что накопилось, но...
Я посмотрела на Мэттью. Он сидел рядом, с каменным лицом, и смотрел в тарелку. Я поняла: если я сейчас устрою сцену, выиграют они. А я буду выглядеть как истеричка.
— О да, — сказала я сладким, приторным голосом, от которого сама чуть не поморщилась. — Мы так счастливы, что даже разговаривать не хочется — чтобы не спугнуть это прекрасное мгновение.
Дэвид на секунду опешил.
— Ого, да у тебя есть характер, — сказал он, поднимая бокал. — Мне это начинает нравиться.
Мэттью бросил на меня короткий взгляд.
За столом сидела беременная девушка. Лет двадцати пяти, с мягкими чертами лица и тёплой улыбкой. Она держалась за руку Лиама и выглядела по-настоящему счастливой. Я сразу заметила её округлившийся живот.
— Ох, я вас не познакомил, — сказал Лиам, перехватив мой взгляд. — Это моя жена Селеста.
Она улыбнулась мне, и в её глазах мелькнуло искреннее тепло.
— Приятно познакомиться, — сказала она мягко. — А ты, как я понимаю, Мэдди, верно?
— Да, — ответила я, стараясь улыбнуться в ответ. — Мне тоже очень приятно.
— Как тебе дом? — раздался голос мисс Флоренс, матери Мэттью. — Обустроилась уже?
Я перевела взгляд на неё — высокую, статную женщину с идеальной укладкой и ледяными глазами, которые, однако, сейчас смотрели на меня с неожиданной мягкостью.
— Да, всё хорошо, — ответила я, — Уютно.
— Я очень рада, девочка моя, — сказала она, в голосе её была искренняя теплота.
Я чувствовала, как что-то сжимается в груди. Она была добра ко мне. Настоящая мать, которая заботится о своих детях. Не то что моя...
Но тут раздался голос мистера Сальваторе — низкий, властный, от которого у меня побежали мурашки по коже.
— Когда внука ждать? — спросил он, смотря на Мэттью. — Я хочу наследника. Мы все ждём продолжения рода.
На секунду повисла тишина.
Мэттью как раз отпил воду и, услышав слова отца, начал кашлять. Он чуть не подавился, прикрывая рот рукой. Его лицо на мгновение стало растерянным, но он быстро взял себя в руки.
— Отец, — сказал он, прокашлявшись, — мы женаты всего несколько дней. Не торопи события.
— Время не ждёт, — отрезал мистер Сальваторе. — Мне нужен наследник. Ты же знаешь, как важно продолжение рода для клана.
Если они узнают, что я уже беременна — но от другого...
Мэттью бросил на меня быстрый взгляд, и я поняла: он тоже думает об этом.
— Не торопите их, — вмешалась мисс Флоренс. — Молодые должны привыкнуть друг к другу. Всему своё время.
— Я знаю, — буркнул мистер Сальваторе, но в его голосе всё ещё звучало нетерпение.
— Завтра вечером будет пресс-конференция, — объявил мистер Сальваторе, вставая из-за стола. — Всем обязательно быть.
— У меня планы, — бросил Джеймс, даже не поднимая головы.
— Значит, отменишь, — отрезал отец ледяным тоном. — Я всё сказал. Оденьтесь соответственно.
Он развернулся и вышел из столовой, не оглядываясь.
— Я не понял, а где Кэтрин? — спросил Лиам, оглядывая стол.
— Со своим хахалем гуляет, наверно, — усмехнулся Дэвид.
— Говори уважительнее о своей сестре, — осадила его мисс Флоренс.
Дэвид поднял руки в примирительном жесте, но улыбка с его лица не исчезла. Вместо этого он перевёл взгляд на меня, в его глазах загорелся опасный огонёк любопытства.
— А ты, сестрёнка... ой, прости, невестка, — он усмехнулся. — Могу же я называть тебя сестрой?
— Да конечно, — ответила я, — Мне так будет даже лучше.
— Отлично, — он разглядывал меня, как диковинного зверя. — Мы о тебе мало знаем. Может, расскажешь что-нибудь о себе?
— Мне нечего рассказывать, — сухо ответила я, сжимая вилку.
— Ну например... — он наклонился вперёд, — У тебя что, не было парня до свадьбы?
— Нет, — ответила я, внутри всё сжималось.
— Да ну, — он хмыкнул. — Ты ещё так легко согласилась на этот брак. Не каждый на такое способен, знаешь. Обычно девушки сопротивляются. А ты... прямо идеальная невеста. Странно.
Я почувствовала, как Мэттью рядом со мной напрягся. Он смотрел на брата холодным, предупреждающим взглядом.
Я сделала глубокий вдох, улыбнулась, и посмотрела прямо на Дэвида.
— Мне пришлось, — сказала я сладким голосом. — Но знаете, Мэттью оказался очень хорошим человеком.
Я повернула голову к нему и улыбнулась так, будто он был моей самой большой любовью. Мэттью посмотрел на меня в ответ. Он требовал, чтобы я замолчала.
— Мне очень повезло, что я вышла именно за него, — продолжила я, чувствуя, как наслаждение от игры разливается по венам. — Я очень рада, правда. А ещё знаете...
— Нам пора, — резко перебил меня Мэттью, вставая из-за стола и хватая меня за руку.
Я посмотрела на него с невинным удивлением.
— Куда, милый? — спросила я громко, чтобы все слышали. — Я хочу поболтать с твоей семьёй. Мы так мало общались.
На секунду за столом повисла тишина.
Джеймс поднял бровь и переглянулся с Дэвидом.
— Милый? — переспросил он с явным недоумением.
Дэвид улыбнулся, качая головой.
— Поболтать? — повторил Мэттью, и в его голосе послышалась угроза, предназначенная только для меня. — Мы уже поболтали. Пора отдыхать.
Он буквально вытащил меня из-за стола, и я не сопротивлялась — только улыбнулась всем напоследок и помахала рукой.
Когда мы вышли из столовой, он резко развернул меня к себе.
— Ты что творишь? — прошипел он. — Играешь в счастливую жену? Зачем?
— А что? — я улыбнулась, — Тебе не нравится, когда я говорю хорошие вещи о тебе? Ты же сам этого хотел. Или ты не хочешь, чтобы твоя семья думала, что мы счастливы?
— Я хочу, чтобы ты не привлекала к себе внимание, — сказал он жёстко.
— Ну извини, что я не умею быть идеальной невестой в твоём доме. Может, научишь?
Он сжал челюсть, но промолчал.
— Иди в свою комнату, — сказал он наконец, отпуская мою руку. — И не выходи до завтра.
— Я не в тюрьме нахожусь, — прошипела я, сверкая глазами. — Захочу — буду на весь дом кричать, ясно?
— Не ясно, — ответил он ледяным тоном, — Ты себе же хуже делаешь, Мэдди. Чем больше ты бунтуешь — тем жёстче я буду с тобой. Это не угроза. Это факт.
— Как же мне плевать, — фыркнула я, театрально закатывая глаза. — Бла-бла-бла. Всё, что ты говоришь, — просто пустые слова. Ты не можешь меня запугать, Мэттью.
— Ты как пятилетний ребёнок. Истеришь, потому что не получила то, что хотела. Только в отличие от ребёнка, тебя никто не будет жалеть.
Я замерла. А потом медленно, театрально прижала руку к сердцу, изображая глубокую обиду.
— Обидно, — сказала я с приторно-сладкой улыбкой. — Пойду маме пожалуюсь...
Я сделала паузу, притворно хлопнула себя по лбу и посмотрела на него с притворным сожалением.
— Ах да, точно! — воскликнула я. — У меня же её больше нет! Она меня продала, как ненужную вещь, даже не оглянулась. Эх, повезло тебе, Мэттью. Никто тебя не наругает за то, что ты мучаешь меня. Никто не придёт и не скажет: «Отпусти мою девочку». Потому что я никому не нужна. Даже собственной матери.
Моё сердце сжалось от боли, когда я произнесла эти слова вслух.
Он молчал. Смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Ты права, — сказал он тихо, — Ты никому не нужна. Потому что ты — просто пешка в их игре. Ты никогда не была для них человеком. Ты была вещью. Аксессуаром. Инструментом.
Он сделал шаг ко мне, и я вжалась в стену.
— И знаешь, что самое смешное? — он наклонился к самому моему лицу, и его тёмно-карие глаза смотрели на меня с ледяным безразличием. — Ты даже не понимаешь, что я единственный, кто сейчас говорит тебе правду. Твоя семья тебя предала. Твой парень даже пальцем не пошевелил, чтобы тебя спасти. А я — я хотя бы честен с тобой.
Он выпрямился.
— Так что хватит ныть о том, что у тебя нет мамы, Мэдди. Она никогда и не была твоей матерью. Она была просто женщиной, которая родила тебя и продала при первой же возможности. Привыкай к этому. Это твоя реальность.
Он развернулся и пошёл по коридору, оставив меня стоять у стены.
Я смотрела ему вслед и чувствовала, как каждое его слово врезается в сердце, как осколки стекла.
Он был прав. Он был абсолютно прав.
И от этого становилось только больнее.
Я закрыла глаза, прижимая руку к животу, и почувствовала, как по щекам текут слёзы.
Я зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней спиной, чувствуя, как ноги подкашиваются. Слова Мэттью всё ещё звенели в ушах, отдаваясь острой болью в груди.
— Ты прав, — прошептала я в пустоту. — Как бы я ни хотела этого признавать — ты прав, Мэттью Эллингтон.
Я подошла к кровати и опустилась на край, глядя на телефон в дрожащих руках. Пальцы скользили по экрану. Я хотела позвонить кому-то. Хоть кому-то, кто сказал бы мне, что всё будет хорошо.
Но я не могла набрать никому. А потом я решилась.
Я набрала мамин номер.
Гудки. Долгие, тягучие. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его в ушах.
— Алло? — раздался её голос. Такой родной. Такой тёплый. — Здравствуй, доча. Как ты?
Я зажмурилась, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Мама. Моя мама.
— Мама, — прошептала я, чувствуя, как голос срывается. — Я скучаю. Пожалуйста, забери меня. Умоляю тебя, мама. Забери меня отсюда.
На том конце повисла тишина. Потом она заговорила — спокойно, ровно, будто я сказала что-то обыденное.
— Ты что такое говоришь, дочка?
— Я хочу домой, — выдохнула я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Я не могу здесь больше находиться. Они все чужие. Он меня запирает. Он мне угрожает. Мама, я боюсь.
— Ты и так дома, — сказала она, и голос её стал чуть холоднее. — Они теперь твоя семья, твой дом. Ты теперь Эллингтон. Мы всегда ждём тебя в гости, родная. Но домой ты вернуться не можешь. Это уже не твой дом.
Слова застряли в горле.
— Что? — переспросила я, не веря своим ушам. — Мама, я не хочу быть Эллингтон! Я хочу быть просто Мэдди! Я хочу вернуться к вам!
— Дочка, — вздохнула она, в голосе её послышалась усталость. — Ты уже взрослая. Ты должна понимать, что мы все зависим от этого брака. Если ты уйдёшь — бизнес отца рухнет. Мы потеряем всё. Ты хочешь, чтобы мы остались на улице?
Я чувствовала, как сердце разрывается на куски.
— Я ваша дочь.
— Мэдди, — сказала она твёрже, — Не будь эгоисткой. Ты должна думать о семье. Мы все страдаем, но держимся. И ты должна держаться.
Она помолчала, а потом добавила мягче.
— Мы очень любим тебя, дочка. И мы всегда будем рады видеть тебя в гостях. Но домой ты не вернёшься. Теперь твой дом — там.
— Ты меня продала, — прошептала я. — Ты меня продала, как вещь, а теперь говоришь, что любишь меня.
На том конце повисла тишина.
— Мэдди, не усложняй всё, — сказала она наконец. — Нам всем тяжело. Но ты справишься. Ты...
Я положила трубку.
Телефон выпал из рук, и я упала на кровать, чувствуя, как мир рушится на мелкие осколки.
Я закрыла глаза и прошептала в пустоту:
— Никогда не прощу тебя, мама. Никогда.
В комнату постучались.
Я вздрогнула, быстро вытирая слёзы ладонями.
— Входите.
Дверь приоткрылась, в комнату шагнула мисс Франсис — мама Мэттью. Она была в простом домашнем платье, без той ледяной брони, которую носила при гостях. В руках она держала чашку горячего чая.
— Это я, дочка, — сказала она мягко, закрывая за собой дверь.
Я уставилась на неё, не зная, что сказать. Она подошла, поставила чашку на тумбочку, а потом села рядом со мной на кровать и, не говоря ни слова, обняла меня.
Я не ожидала этого. Я думала, она тоже враг, что она пришла проверить или сделать выговор. Но её объятия были тёплыми, настоящими, и я не выдержала. Я прижалась к ней.
— Я понимаю, что тебе не сладко приходится, родная, — прошептала она, гладя меня по голове. — Сама через это прошла.
Я отстранилась, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Правда?
— Да, — она улыбнулась, — Меня тоже выдали замуж против моей воли. Я тоже была одна в чужом доме, среди чужих людей. И я тоже ненавидела всё вокруг. Мне повезло — я полюбила Сальваторе. Но я помню, как мне было больно в начале. И мне больно смотреть на тебя, потому что я вижу себя много лет назад. Я понимаю, какой ужас ты испытываешь.
Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но она мягко перебила меня:
— Можешь не скрывать, я всё знаю. Я знаю, что ты беременна, — сказала она тихо, и в голосе её не было осуждения. Только принятие. — Мне из больницы сразу позвонили и доложили. Сальваторе не знает. Мэттью не знает, что я знаю. Но я знаю.
Я смотрела на неё, не веря своим ушам.
— Вы... вы не злитесь? — прошептала я.
— Нет, родная, — она взяла мои руки в свои и сжала их. — Я не злюсь. Я понимаю, как это могло случиться. Ты вышла замуж не по своей воле. У тебя была своя жизнь до этого брака. И ребёнок — это не ошибка. Это маленькая жизнь, которая уже часть тебя.
Она помолчала, глядя мне в глаза, в её взгляде было столько тепла.
— Ты можешь на меня рассчитывать, — сказала она твёрдо. — Я всегда рядом. Ты можешь называть меня просто по имени. Можешь называть мамой. Как хочешь. А про ребёнка... я буду уважать каждый твой выбор. Ты в непростой ситуации, и любой выбор, который ты сделаешь, будет правильным. Если захочешь оставить — я помогу тебе.
Хоть кто-то был на моей стороне. Кто-то понимал меня. Кто-то не осуждал.
— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо вам огромное.
Мисс Франсис обняла меня снова.
— Отдыхай, — сказала она тихо, вставая. — Завтра важный день. Но если что-то случится — я рядом.

tg: mishel017