Тени Малфой Менора.

Неделя до рождественских каникул висела в воздухе, как натянутая струна — звонкая, дрожащая, готовая лопнуть от любого резкого звука. В коридорах уже пахло хвоей и горячим шоколадом, портреты тихо перешёптывались о праздниках, а студенты, будто сбросив с плеч груз семестра, всё чаще улыбались без причины. Но для Арабеллы эта неделя была не предвкушением отдыха, а отсчётом: семь дней, шесть ночей, и потом, снова Малфой‑менор, снова холодный взгляд Люциуса, снова встреча, о которой не хотелось думать.

Арабелла сидела на зельеварение, совмещенном с седьмым курсом из-за каких то подвижек в расписании. Она слушала преподавателя подперев голову рукой. Как неожиданно, Слизнорт, сияя, как начищенный котёл, вдруг повернулся к ней с особенно заговорщицкой улыбкой:

-Арабелла, моя дорогая, я никак не могу поверить, что до сих пор не видел вас на вечерах Клуба слизней. В эту субботу мы устраиваем небольшой приём, ничего пышного, но, знаете, самые интересные разговоры случаются именно в полумраке у камина. Приходите. И, прошу, не отказывайте: я уже приготовил для вас кое‑что любопытное из старых рецептов…

Арабелла на секунду замерла, будто слова профессора прилипли к языку и мешали ответить. Рядом Регулус едва заметно напрягся, будто ждал её отказа как спасения. А Теодор, сидевший через парту, лишь чуть приподнял бровь, не насмешливо, а скорее с любопытством.

-Хорошо, -неожиданно для самой себя сказала Арабелла, выпрямляя спину, будто это согласие было вызовом не Слизнорту, а собственным страхам. -Я приду.

Слизнорт просиял, будто она подарила ему редкий ингредиент:

-Чудесно! Тогда жду вас в семь. И не опаздывайте, мы начинаем с дегустации.

*****

Вечеринка в Клубе слизней оказалась именно такой, какой её описывали: не слишком шумной, но и не тихой, с приглушённым светом, запахом специй и тем особенным напряжением, когда каждый второй здесь мечтает о блестящем будущем, а каждый первый о том, чтобы это будущее поскорее наступило.

Арабелла вошла, стараясь держаться уверенно, но внутри всё сжималось. Она не знала, зачем согласилась: то ли, чтобы доказать себе, что может улыбаться и вести светские беседы, то ли чтобы просто на одну ночь забыть про метку, про Тёмного Лорда, про то, что впереди её ждёт испытание.

В гостиной уже толпились знакомые лица: кто‑то смеялся над чьей‑то шуткой, кто‑то спорил о политике Министерства, а Слизнорт порхал между гостями, подливая напитки и подкидывая темы для разговора, как дрова в камин.

-Ты пришла.

Голос прозвучал рядом, тёплый и чуть хрипловатый. Арабелла обернулась и увидела Регулуса. Он стоял, слегка ссутулившись, будто пытался казаться меньше, незаметнее, но в его глазах читалось облегчение.

-Да, -она слабо улыбнулась. -Думала, ты будешь против.

Он фыркнул, но улыбка вышла нервной:

-Я не твой опекун. Просто… просто не люблю эти вечера. Здесь все будто примеряют маски и забывают, кто они на самом деле.

-А ты не примеряешь? -спросила она, чуть наклонив голову.

Регулус помолчал, потом тихо признался:

-С тобой, нет.

Прежде чем Арабелла успела что‑то ответить, рядом раздался другой голос, спокойный, чуть ленивый, с той самой интонацией, которая всегда заставляла её сердце биться быстрее.

-Смотрю, Клуб слизней наконец‑то заманил в свои сети ту, кто этого меньше всего хотела.

Теодор стоял, прислонившись к дверному косяку, в одной руке держа бокал с тёмно‑янтарной жидкостью, а в другой лёгкую усмешку. Он был старше их с Регулусом на год, и в этой разнице возраста сейчас чувствовалась не дистанция, а уверенность, та самая, которую Арабелла когда‑то находила притягательной, а потом пугающей.

Регулус мгновенно напрягся, словно между ним и Теодором протянулась невидимая линия, которую нельзя было пересекать.

-Тео, -коротко кивнул он, и в этом кивке было столько сдержанной неприязни, что даже Слизнорт, проходивший мимо, будто почувствовал напряжение и поспешил свернуть в другую сторону.

-Регулус, -так же коротко ответил Тео, не сводя глаз с Арабеллы. -Вижу, ты уже взял на себя роль её стража.

-Я просто рад, что она здесь, -резко ответил Регулус, и в его голосе прозвучала не бравада, а искренность, от которой Арабелле стало неловко.

Она шагнула вперёд, будто пытаясь встать между ними, хотя понимала, что никакое физическое расстояние не скроет того, что висело в воздухе.

-Хватит. Я здесь не как повод для ваших… разногласий. Я просто хотела немного отвлечься.

Тео чуть склонил голову, и на секунду в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на раскаяние:

-Прости. Ты права. Сегодня вообще не стоит ни о чём спорить.

Регулус хотел что‑то добавить, но Слизнорт уже подплыл к ним, сияя:

-Вот вы все вместе! Чудесно, чудесно! Арабелла, я обещал вам кое‑что особенное. Пройдёмте, покажу один старый рецепт, он, знаете ли, почти забыт, но я уверен, вам понравится.

Арабелла хотела отказаться, но профессор уже потянул её за рукав, увлекая в сторону, где на столике стояли крошечные флаконы с жидкостями всех оттенков радуги. Она оглянулась через плечо: Регулус смотрел ей вслед, будто боялся, что если она уйдёт, то уже не вернётся такой, какой была. Тео лишь чуть приподнял бокал, словно отдавая ей безмолвный тост.

Когда она вернулась минут через десять, держа в руках крошечный пузырёк с мерцающей жидкостью, напряжение в комнате стало почти осязаемым. Регулус стоял у окна, сжав кулаки, а Теодор медленно подошёл к нему, будто нарочно нарушая границы личного пространства.

-Знаешь, Регулус, иногда лучше не пытаться всё контролировать. Особенно когда дело касается Арабеллы.

Регулус резко повернулся к нему:

-А тебе лучше не делать вид, что ты знаешь, что для неё лучше. Ты уже однажды всё испортил.

Тео прищурился, и в его взгляде вспыхнула холодная искра:

-И что, теперь ты решил стать её спасителем? Ты ведь даже не понимаешь, какая она на самом деле. Ты видишь только ту милую, правильную девочку, которую тебе хочется защищать. А настоящая Арабелла - она сложнее. И она не нуждается в том, чтобы её прятали от мира.

-Зато она нуждается в том, чтобы рядом был кто‑то, кто не будет играть с её чувствами ради собственного удовольствия! -выкрикнул Регулус, голос его дрожал от сдерживаемой злости.

Арабелла побледнела. Она хотела вмешаться, но слова застряли в горле.

Тео сделал шаг вперёд, понизив голос, но от этого он стал только опаснее:

-Не смей говорить о том, чего не понимаешь. И не смей судить меня, пока сам не попробуешь нести хоть какую‑то ответственность.

-Ответственность? -Регулус горько усмехнулся. -Это ты называешь ответственностью? Бросать её, когда ей тяжелее всего, а потом снова появляться, как ни в чём не бывало?

-Довольно! -крикнула Арабелла, но её голос утонул в нарастающем шуме.

Тео резко подался вперёд:

-Если бы ты хоть раз подумал, прежде чем лезть со своей опекой, ты бы понял, что ей не нужна твоя жалость.

Регулус не выдержал, его кулак врезался в челюсть Теодора с глухим звуком, который прозвучал в комнате, как удар колокола. На секунду всё замерло: гости застыли, бокалы замерли в воздухе, даже Слизнорт будто перестал дышать.

Тео отшатнулся, провёл ладонью по губам, на которых проступила капля крови, и в его глазах вспыхнуло что‑то тёмное и опасное. Он не стал медлить: шагнул вперёд и ударил в ответ. Регулус покачнулся, но устоял, и тут же бросился на Теодора, сбивая его с ног. Они рухнули на ковёр, опрокидывая столик с закусками, и комната взорвалась криками и визгами.

Арабелла застыла, не в силах пошевелиться. Она видела, как они катаются по полу, как кулаки снова и снова находят цель, как на лицах обоих появляется не просто злость, а какая‑то отчаянная, горькая боль.

-Прекратите! -закричала она, наконец срываясь с места и бросаясь к ним. Она упала на колени рядом, пытаясь разнять их, но они не слышали её, не видели ничего, кроме своей ярости друг к другу.

-Остановитесь! Вы оба… вы оба мне дороги! -Её голос сорвался на всхлип, и это, наконец, пробилось сквозь пелену гнева.

Регулус замер первым, тяжело дыша, с разбитой губой и потемневшими от ярости глазами. Теодор тоже замер, глядя на Арабеллу так, будто только сейчас увидел её слёзы.

-Арабелла… -прошептал Регулус, пытаясь подняться, но руки его дрожали.

Она покачала головой, не в силах говорить.

Слизнорт наконец очнулся от оцепенения и бросился к ним:

-Так, так, так! Что здесь происходит?! Немедленно прекратите этот позор!

Гости расступились, кто‑то тихо шептал, кто‑то смотрел с ужасом, кто‑то, с мрачным любопытством. Арабелла медленно поднялась, чувствуя, как пол уходит из‑под ног.

-Простите, -прошептала она, глядя то на Регулуса, то на Теодора. -Простите, что из‑за меня…

Регулус попытался встать, но снова покачнулся. Теодор не сделал ни шага вперёд, но в его взгляде читалось сожаление, смешанное с усталостью.

-Это не из‑за тебя, -прохрипел Регулус, вытирая кровь тыльной стороной ладони. -Это из‑за нас. Мы… мы не смогли справиться с собой.

Теодор медленно поднялся, поправил мантию, но не стал ничего добавлять.

-Вы оба… -Арабелла сжала кулаки, пытаясь удержать слёзы. -Вы оба такие упрямые. И такие глупые.

Слизнорт тяжело вздохнул:

-Ну, раз уж драка закончилась, давайте хотя бы не будем устраивать трагедию на пустом месте. Регулус, иди к мадам Помфри. Теодор, приведи себя в порядок. А ты, Арабелла… может, тебе лучше уйти? Сегодня тут уже не до веселья.

Арабелла кивнула, не глядя ни на кого. Она вышла из гостиной, не замечая ничего вокруг, и шла по коридорам, пока холод камня не начал пробирать до костей. Она остановилась у окна, глядя, как за стеклом кружатся снежинки, и чувствовала, как внутри всё сжимается от боли, не от того, что они подрались, а от того, что оба делали это из‑за неё, оба пытались доказать, что имеют право быть рядом, и оба в итоге только ранили друг друга.

И в этот момент она поняла: до Рождества оставалась всего неделя. А ей предстояло не просто пережить каникулы. Ей предстояло разобраться в себе, и в том, как не потерять тех, кто был ей дорог, даже если они сами не могли ужиться друг с другом.

*****

Арабелла вылетела из гостиной Клуба слизней, будто за ней гналось само проклятие: каблуки скользили по гладкому камню, мантия путалась в ногах, а в груди всё сжималось так, что дышать получалось только короткими, рваными вдохами. Она не видела ничего перед собой, только тёмный коридор, который манил своей пустотой, обещанием тишины. Ей нужно было спрятаться, запереться в спальне, уткнуться лицом в подушку и просто перестать быть причиной чужой боли.

Но не успела она свернуть за угол, как её плечо крепко, но не грубо схватила чья‑то рука. Арабелла резко развернулась, глаза метали молнии, а кулаки уже сжимались сами собой.

-Не трогай меня! -выкрикнула она, и голос её сорвался на хрип.

Перед ней стоял Теодор.