Сломай меня первым

РЕМИ

Я всегда думала, что первый раз будет особенным.

Не то чтобы я много об этом мечтала - у меня не было времени на глупые фантазии о свечах и лепестках роз. Работа в кофейне, учёба, бесконечные смены, мама, которая приходила домой в два часа ночи, Марши, которая требовала выгула в любую погоду. Но иногда, перед сном, когда город за окном затихал, а я лежала в своей маленькой комнатке, слушая, как скрипит половица под кроватью - я думала.

Каково это - когда мужчина входит в тебя в первый раз.

В интернете писали по-разному. Кто-то говорил, что это больно. Кто-то - что почти ничего не чувствуешь, если возбуждена достаточно. Кто-то - что это похоже на то, как будто внутри раскрывается цветок. Мне нравилось последнее сравнение. Я представляла, как моё тело само тянется навстречу, как мышцы расслабляются, впуская кого-то внутрь. Как это тепло - чувствовать чужую кожу, чужое дыхание, чужие руки на своей талии. Как это приятно - когда стонут не от боли, а от удовольствия.

Я думала, что когда-нибудь это случится. С кем-то, кого я выберу сама. Не в спешке, не в темноте, не потому что надо. А потому что захочу. Потому что сердце забьётся быстрее, потому что коленки станут ватными, потому что его взгляд будет таким, от которого хочется снять всю одежду и ничего не стыдиться.

Я думала, что это будет красиво.
А потом появился Арден.

Арден с его холодными глазами и горячими руками. Арден, который смотрел на меня так, будто я была вещью. Арден, который настроил против меня всю академию. Арден, который шантажировал меня мамой и Марши. Арден, который заставил меня встать на колени. Арден, который вошёл в меня, когда я кричала. И теперь я лежала на кровати, чувствуя, как между ног пульсирует тупая, ноющая боль. Каждое движение отдавалось там, где он порвал меня. Каждая мысль о том, что случилось, заставляла желудок сжиматься в тугой узел.

Я ненавидела его.

Я ненавидела его за то, что он сделал. За кровь на простынях. За крик, который застрял в горле. За слёзы, которые не кончались. Но больше всего я ненавидела его за то, что он сейчас лежал рядом - и гладил меня по спине. Медленно. Успокаивающе. Его ладонь скользила по моей голой коже, и это было так неправильно, так чудовищно нелепо - получать ласку от того, кто только что причинил мне такую боль. Но я не могла оттолкнуть его. Потому что мои руки не слушались. Мои ноги не двигались. Всё моё тело превратилось в один сплошной комок усталости и отчаяния.

- Реми, - его голос прозвучал тихо, почти нежно. - Посмотри на меня.

Я не хотела. Я зажмурилась, закусила губу, вжалась лицом в подушку, надеясь, что он уйдёт. Что оставит меня одну. Что позволит мне просто лежать здесь и умирать от стыда и боли.

Но он не ушёл.

- Реми, - повторил он, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моего подбородка. Осторожно, почти невесомо. - Открой глаза, чертёнок.

- Не называй меня так, - прошептала я в подушку.

- Открой глаза, - сказал он снова, и в его голосе появились стальные нотки. Не угроза - но требование. Такое, которое не обсуждают.

Я открыла.

Он был слишком близко. Его лицо - в паре сантиметров от моего, его глаза - тёмные, почти чёрные в тусклом свете ночника. Я видела каждую чёрточку. Каждую родинку. Маленький шрам на брови, который делал его похожим на пирата. Пирсинг в губе, блестевший, когда он облизывал её. Он был красивым - невозможно, нечестно красивым. Таким красивым, что сердце всё равно замирало, даже когда ненависть заливала всё внутри кислотой.

- Зачем ты это сделал? - спросила я, и голос дрогнул. - Зачем ты сделал мне больно?

Он молчал несколько секунд. Я смотрела, как его кадык дёргается - раз, другой, третий. Как желваки играют под кожей. Как его глаза темнеют - ещё больше, ещё глубже.

- Я думал, что ты спала с моим отцом, - сказал он наконец. - Я думал, что ты шлюха.

- А теперь?

- А теперь я вижу кровь на твоих простынях, - он кивнул куда-то вниз, туда, где между нами осталась только одна позорная правда. - И понимаю, что ты была девственницей. Что я - твой первый. Что я сделал это неправильно.

- Неправильно? - Я рассмеялась - горько, надрывно, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. - Арден, ты изнасиловал меня. Ты не сделал это неправильно. Ты сломал меня.

Он вздрогнул.

Я видела это - как его лицо на секунду потеряло всю свою холодную маску, как по нему пробежала судорога, как губы сжались в тонкую линию. Он знал. Он знал, что это было изнасилование. Он знал, что не имел права. И всё равно сделал.

- Я знаю, - сказал он тихо. - Знаю, Реми.

Он замолчал. Его рука замерла на моей спине - там, где лопатки, там, где кожа особенно тонкая, почти прозрачная. Я чувствовала тепло его ладони - и ненавидела себя за то, что мне не хотелось, чтобы он убирал её.

- Я не могу это изменить, - продолжил он, и его голос стал хриплым, почти чужим. - Я уже сделал. Я вошёл в тебя. Я сделал тебе больно. Я сделал тебе больно. - Он повторил эти слова, будто пробовал их на вкус. Будто хотел, чтобы они прожгли его изнутри. - И я пожалею об этом. Возможно, всю жизнь. Но сейчас, в эту секунду, я хочу кое-что другое.

- Что? - прошептала я, боясь ответа.

- Я хочу сделать это правильно.

Я замерла.

Всё моё тело замерло - дыхание, сердце, мысли. Я смотрела на него, пытаясь понять - шутит он или нет. Говорит серьёзно или просто издевается. Но его лицо было напряжённым, почти умоляющим - если только это слово можно было применить к человеку, который пять минут назад был во мне.

- Что значит - правильно? - спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

- Твой первый раз, - сказал он, и его ладонь скользнула выше, к моим волосам. Пальцы перебирали пряди, убирая их с лица. - Он не должен был быть таким. Он должен был быть медленным. Нежным. Ты должна была кончить до того, как я войду в тебя. А не после того, как я выйду. И не от боли.

Я сглотнула.

- Ты хочешь... снова? - Мой голос сорвался на писк. - Арден, ты только что... Я не могу... У меня там всё болит...

- Я знаю, - он провёл большим пальцем по моей скуле, стирая слёзы, которые я даже не заметила. - Поэтому я не буду входить. Не сразу. Я хочу тебя подготовить. Сделать так, чтобы ты сама захотела. Чтобы твоё тело раскрылось.

- Не захочу, - прошептала я, но в голосе не было уверенности. - Я больше никогда не захочу. Никогда. Это было так больно, Арден. Я не думала, что может быть так больно. Я представляла... я думала, что это будет приятно. Что моё тело само захочет. А оно... оно сопротивлялось. Оно не хотело тебя. И теперь я боюсь. Боюсь, что никогда не смогу. Что теперь всегда будет больно. Что я сломалась навсегда.

- Не сломалась, - сказал он твёрдо. - Ты не сломалась, Реми. Твоё тело просто испугалось. Оно не знало, что делать. Не умело расслабляться. Но я научу. Я сделаю так, чтобы тебе понравилось. Дай мне шанс.

- Нет, - я покачала головой, чувствуя, как слёзы снова катятся по щекам. - Нет, Арден. Я не хочу. Я не могу. Пожалуйста... оставь меня в покое.

- Не могу, - он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своих губах - горячее, с запахом мяты и виски. - Мои руки хотят тебя трогать. Мои губы хотят тебя целовать. Мой член хочет быть в тебе - снова, снова, снова. Не могу это контролировать.

- Тогда ты - чудовище, - прошептала я, но почему-то не отодвинулась.

- Говорю, - он поймал мой подбородок пальцами - осторожно, почти невесомо - и заставил смотреть на себя. - Я чудовище, Реми. Ты это знаешь. Но даже чудовище может быть нежным. Если захочет.

Я хотела сказать что-то резкое. Ударить его. Вырваться. Вскочить с этой кровати и убежать так далеко, чтобы он никогда меня не нашёл.

Но я не сделала ничего из этого.

Потому что когда он наклонился и коснулся губами уголка моих губ - я замерла. Это было не так, как прошлый раз. Не грубо. Не требовательно. Его губы просто скользнули по моей коже - лёгкие, почти невесомые, как перышко.

- Не надо, - прошептала я, но это прозвучало неубедительно даже для меня.

Он не слушал.

Он целовал мои щёки - мокрые от слёз, солёные. Целовал мой нос - кончик, потом переносицу. Целовал веки - сначала левое, потом правое, задерживаясь на каждом на секунду дольше, чем нужно. Его губы были мягкими - совсем не такими, как я ожидала. Я думала, он будет кусаться. Требовать. Брать.

А он просто... целовал.
И это было страшнее, чем боль.

Потому что тело начинало отзываться. Там, глубоко внутри, где всё ещё саднило и болело, что-то шевельнулось. Не желание - нет, не после того, что он сделал. Но что-то тёплое, тягучее, похожее на первую каплю мёда, когда только начинаешь его пробовать.

- Арден... - выдохнула я, не понимая, хочу ли, чтобы он остановился, или чтобы продолжил.

- Тшш, - прошептал он, и его язык - осторожно, почти робко - провёл по моей нижней губе. - Не бойся, чертёнок. Я не сделаю тебе больно. Обещаю.

- Ты уже сделал, - напомнила я, но мои глаза закрылись сами собой.

- Знаю. И я не могу это исправить. Но я могу сделать так, чтобы дальше было только приятно. Позволишь?

Я не ответила.

Я просто лежала, чувствуя, как его губы перемещаются ниже. На подбородок. На шею. Туда, где бился мой пульс - быстро, испуганно, как у кролика, который понял, что не сможет убежать. Его язык коснулся того места, которое он укусил прошлой ночью. Я вздрогнула - от боли, от неожиданности, от странного, непонятного ощущения, которое разлилось по телу.

- Не трогай, - попросила я. - Там больно.

- Прости, - выдохнул он и поцеловал уже рядом, там, где кожа была целой.

Он гладил меня по спине - медленно, успокаивающе. Его ладони были большими и горячими, и они двигались по моей коже так осторожно, будто я была сделана из стекла. Не сжимали. Не царапали. Просто скользили - по позвоночнику, по рёбрам, по бокам, где кожа особенно чувствительная.

Я не хотела, чтобы это нравилось мне.

Я запрещала себе чувствовать приятное от рук человека, который только что сделал мне так больно. Но тело не слушалось. Оно расслаблялось - против воли, против разума, против всех клятв, которые я дала себе минуту назад.

- Вот так, - прошептал он, чувствуя, как я обмякаю. - Вот так, чертёнок. Просто расслабься. Доверься мне.

- Никогда не доверюсь, - прошептала я, но уже не верила себе.

Он улыбнулся - уголком губ, чуть заметно. Его глаза посветлели - там, в глубине, за чёрным льдом, вспыхнул крошечный огонёк. Он снова поцеловал меня - на этот раз в губы. По-настоящему. Медленно. Не спеша. Его язык скользнул между моих губ, и я почувствовала металлический вкус пирсинга. Холодный, пугающий - и почему-то возбуждающий.

Я хотела оттолкнуть его. Я хотела сказать «нет». Я хотела заплакать и попросить прекратить.

Вместо этого я приоткрыла рот шире.

Он застонал - низко, гортанно, и этот звук прошёл сквозь меня, от губ до самого низа живота. Там, где всё ещё болело. Там, где он оставил свой след. Там, куда он хотел вернуться.

- Реми, - выдохнул он в мой рот, и это имя прозвучало как молитва. - Сладкая моя. Глупая моя девочка. Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю.

- Испугать решил? - прошептала я, чувствуя, как его руки скользят с моей спины на бёдра.

- Пообещать, - ответил он, и его пальцы сжались на моей ягодице - не больно, но крепко. Властно. - Я обещаю тебе, Реми. В следующий раз, когда мой член войдёт в тебя - ты будешь кричать. Но не от боли.

- От чего же? - Голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

- От удовольствия, - он прикусил мою нижнюю губу - осторожно, почти невесомо, но этого хватило, чтобы сердце пропустило удар. - Я сделаю так, что ты забудешь, как тебя зовут. Ты будешь помнить только моё имя. И будешь умолять о большем.

- Ты самоуверенный... - начала я, но он перебил меня поцелуем.

Глубоким. Медленным. Таким, от которого кружилась голова и подгибались колени - даже лёжа. Я чувствовала его член, прижатый к моему бедру - твёрдый, горячий, пульсирующий. Он снова хотел меня. Даже после того, что случилось. Даже после крови. Даже после моих слёз.

- Я чудовище, - прошептал он, отрываясь от моих губ, и его глаза снова потемнели. - Ты уже говорила. Но чудовища тоже могут быть нежными. И сейчас я буду нежным. Только для тебя. Потому что ты - моя. Даже если пока не знаешь об этом.

Его руки скользнули выше - на мою грудь. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись сосков - нежных, болезненно чувствительных после всего, что случилось. Но он не сжал. Не ущипнул. Он просто провёл большими пальцами по розовым кончикам - медленно, почти благоговейно. Я выдохнула - длинно, прерывисто. Мои соски затвердели - против воли, против страха, против здравого смысла. Моё тело помнило, как хорошо было, когда он ласкал меня в прошлый раз. До того, как он вошёл. До того, как стало больно.

- Видишь? - прошептал он, склоняясь к моей груди. - Твоё тело хочет. Даже когда ты боишься. Даже когда ты злишься.

- Ты просто умеешь... - начала я, но договорить не смогла.

Потому что его рот накрыл мой сосок.

Тепло. Влажно. Его язык двигался медленно - выписывал круги, касался самой чувствительной точки, заставлял меня выгибаться навстречу, хотя я клялась себе, что не буду. Он сосал - осторожно, почти невесомо, но я чувствовала каждое движение, каждую пульсацию, каждый раз, когда его губы смыкались вокруг меня.

- Арден... - выдохнула я, и мои пальцы сами собой вцепились в его волосы.

Он застонал - довольно, собственнически - и перешёл на другую грудь. Не забывая ласкать первую - его пальцы сжимали и гладили, и я понимала, что тону. Что проваливаюсь в это странное, пугающее, сладкое ощущение, когда каждая клетка тела горит, и единственное, что имеет значение - это его руки, его губы, его дыхание на моей коже.

Между ног пульсировало.

Не болью - нет, боль никуда не делась. Но к ней примешивалось что-то ещё. Что-то влажное, горячее, требующее. Мои бёдра сами собой раздвинулись - чуть-чуть, едва заметно - приглашая.

Он заметил.
Он всегда замечал всё.

- Реми, - его голос стал ниже, почти угрожающе-нежным. - Ты вся течёшь для меня. Даже после того, как я сделал тебе больно. Даже после всего. Твоё тело помнит, как хорошо ему было до того, как я вошёл.

- Это нечестно, - прошептала я, чувствуя, как слёзы - совсем другие, не от боли - жгут глаза. - Ты не имеешь права. Ты чудовище. Я должна тебя ненавидеть. Я ненавижу тебя.

- Ненавидь, - согласился он, скользя губами по моему животу вниз. - Ненавидь меня сколько хочешь. Но позволь мне сделать тебе приятно. Один раз. Без боли. Только то, что ты захочешь.

- Я не захочу, - солгала я, и он усмехнулся - прямо в мой пупок, горячим дыханием.

- Ты уже хочешь, чертёнок. Я чувствую твой запах. Такой сладкий. Такой влажный. Моя девочка. Моя маленькая лгунья.

Он поцеловал меня ниже - туда, где начинался мягкий живот. Выше - туда, где я всё ещё боялась его прикосновений. Мои ноги дрожали - от страха, от желания, от того, что я не понимала, чего хочу на самом деле.

- Не надо, - попросила я в последний раз, но мои пальцы не отпускали его волосы.

- Надо, - ответил он и склонился ещё ниже.

Первое прикосновение его языка к самому чувствительному месту заставило меня выгнуться дугой - не от боли. От неожиданности. От того, что здесь, где всё ещё саднило, где он порвал меня, где осталась его плоть и моя кровь - здесь было... приятно.

Не больно.
Совсем не больно.

- Арден... - простонала я, и в моём голосе не было ненависти. Только удивление. Только желание, которое я не могла контролировать. Только первая, робкая, запретная надежда, что, может быть... может быть, он исправит это. Может быть, то, что случилось несколько минут назад - не навсегда. Может быть, моё тело не сломано.

Может быть, я ещё смогу чувствовать не только боль. Его язык двигался медленно. Очень медленно. Как будто у нас была вечность, как будто за дверью никто не ждал, как будто мир перестал существовать за пределами этой комнаты.

Я не знала, что так бывает.

Не знала, что язык может быть мягче губ. Что касания - там, где всё ещё болело - могут быть не только терпимыми, но и приятными. Что тепло, исходящее от его рта, способно растопить тот лёд, который сковал моё тело после того, как он вошёл в меня. Он лизал меня - долго, умело, не торопясь. Широкими движениями снизу вверх, от входа к клитору, задерживаясь на самой чувствительной точке ровно настолько, чтобы я успела выдохнуть - и ни на секунду дольше. Он дразнил меня, заставлял выгибаться навстречу, заставлял хватать ртом воздух, заставлял забывать, зачем я вообще собиралась его ненавидеть.

- Арден... - простонала я, и мой голос прозвучал чужим - низким, тягучим, полным того, чего я не хотела признавать.

Он оторвался от меня ровно на секунду. Его подбородок блестел - от меня, от моей влаги, от того, что моё тело предавало меня быстрее, чем язык.

- Что, чертёнок? - спросил он, и его голос был хриплым, почти злым. - Что ты хочешь сказать?

- Ничего, - выдохнула я, отворачиваясь.

- Вот и молчи, - он снова склонился ко мне между ног, и я почувствовала, как его язык - с холодным шариком пирсинга - коснулся моего клитора.

Я всхлипнула.

Не от боли - нет, боль отступила, спряталась куда-то глубоко, заглушённая лаской и теплом. Это был всхлип от неожиданности, от того, что я не думала, что когда-нибудь смогу чувствовать это снова. Что после того кошмара, который случился полчаса назад, моё тело способно отзываться на его прикосновения.

Но оно отзывалось.

Моё тело текло для него. Буквально - я чувствовала, как влага собирается там, где он порвал меня, смешиваясь с остатками крови, делая скользкой кожу на моих бёдрах. Мышцы, которые ещё недавно судорожно сжимались, пытаясь вытолкнуть его, теперь пульсировали в каком-то голодном, требовательном ритме. Я не хотела этого. Я запрещала себе это. Но тело не слушалось - оно помнило, каково это, быть заполненной, даже если заполнение было болезненным. И сейчас, когда он ласкал меня снаружи, оно требовало большего.

- Вкусная, - выдохнул он, отрываясь, и я увидела, как его глаза потемнели - почти до черноты. - Сладкая. Как мёд с кровью. Моя девочка.

- Не твоя, - прошептала я, но мои бёдра раздвинулись шире - сами, без спроса, без разрешения.

- Чья же? - Он провёл пальцем по моей щели - медленно, от входа до клитора, собирая влагу. Я видела, как его палец блестит в тусклом свете, и это зрелище было таким неприличным, таким запретным, что у меня перехватило дыхание. - Кто сейчас внутри тебя? Кто трогает тебя там, где никто никогда не трогал? Кто сделал тебе больно - и теперь хочет сделать хорошо?

- Ты, - выдохнула я, и это слово вырвалось против воли. - Но это не значит...

- Это значит всё, - перебил он, и его палец - средний, длинный, с идеально подстриженным ногтем - коснулся входа в меня.

Я замерла.

Всё моё тело замерло - дыхание, сердце, мысли. Я смотрела на его палец, прижатый к тому месту, куда он ещё не решался войти, и чувствовала, как страх и желание сражаются внутри меня.

- Не бойся, - сказал он тихо. - Это только палец. Тоньше, чем мой член. Я не сделаю тебе больно.

- Ты обещал, - напомнила я, и голос дрогнул.

- И сдержу обещание, - он наклонился и поцеловал мой живот - прямо над лобком, туда, где кожа была особенно чувствительной. - Просто расслабься. Доверься мне на минуту.

- Не доверяю, - прошептала я, но мои мышцы - те самые, что ещё недавно сопротивлялись - начали расслабляться.

Он вошёл.

Медленно. Осторожно. Не так, как в прошлый раз - не резко, не требовательно. Его палец скользнул внутрь плавно, почти невесомо, и я почувствовала только лёгкое давление. Ни боли. Ни растяжения. Только тепло - и странное ощущение наполненности, которого я никогда раньше не испытывала.

- Вот так, - прошептал он, и его глаза смотрели на меня - внимательно, изучающе, ловя каждую эмоцию на моём лице. - Видишь? Может быть не больно. Может быть приятно.

Я не ответила. Я просто лежала, чувствуя его палец внутри себя, и пыталась понять, что я чувствую на самом деле. Это было странно - чужеродно, но не неприятно. Будто внутрь меня поместили что-то тёплое, живое, что двигалось медленно, изучая каждый миллиметр.

Он согнул палец - чуть-чуть - и я вздрогнула.

- Что это? - выдохнула я, чувствуя, как внутри вспыхивает что-то острое, но не болезненное.

- Твоя чувствительная точка, - ответил он, и в его голосе появилась усмешка. - G-точка. У каждой девушки она есть. Просто не каждая умеет её находить.

- А ты умеешь? - спросила я, и мой голос прозвучал хрипло, почти вызывающе.

Он нажал сильнее - и я застонала.

Громко, откровенно, так, что самой стало стыдно. Но он не дал мне времени на стыд - он начал двигать пальцем внутри меня, медленно, ритмично, каждый раз касаясь той самой точки, заставляя моё тело выгибаться навстречу.

- Арден... - простонала я, вцепившись в простыни.

- Что, чертёнок? - Его голос был низким, почти мурлыкающим. - Нравится?

- Я не... я не знаю... - Я не могла собрать мысли.

Он добавил второй палец.

Я вскрикнула - не от боли. От растяжения - лёгкого, но ощутимого. Мои мышцы сжались вокруг него, привыкая к новому размеру, и я почувствовала, как внутри разливается жар.

- Терпи, - сказал он, и его свободная рука легла на мой живот - успокаивающе, но требовательно. - Не сжимайся. Расслабься.

- Не могу, - прошептала я, чувствуя, как слёзы - совсем другие, не от боли и не от страха - подступают к глазам. - Я не умею.

- Научу, - он склонился надо мной, и его губы коснулись моих. - Всему научу.

Он двигал пальцами внутри меня - медленно, глубоко, каждый раз касаясь той самой точки, заставляя моё тело вздрагивать. Я чувствовала, как влага течёт по моим бёдрам, как простыня подо мной становится мокрой, как мои соски - твёрдые, болезненно чувствительные - трутся о его грудь.

- Хочешь большего? - прошептал он мне в губы.

- Я не знаю... - выдохнула я.

- Хочешь, - сказал он уверенно. - Я чувствую. Твоё тело хочет мой член. Оно уже забыло боль. Оно помнит только наполненность. Скажи мне, Реми. Скажи, что хочешь.

- Не могу, - прошептала я, и слёзы покатились по щекам. - Я боюсь.

- Чего?

- Что будет больно. Что ты снова... что я снова закричу...

- Не будет, - он вынул пальцы - медленно, осторожно - и я почувствовала пустоту. Такую острую, такую неправильную, что захотелось заплакать. - Я обещаю, Реми. Сегодня - только нежность. Только то, что ты сможешь принять.

Он лёг на меня - всем телом, но не давя. Его член прижался к моему животу - твёрдый, горячий, пульсирующий. Я чувствовала его вес, его запах, его дыхание на своей шее.

- Я войду медленно, - сказал он, и его голос дрожал - впервые с того момента, как я его узнала. - По миллиметру. Как только скажешь «стоп» - остановлюсь. Обещаю.

- Ты лжёшь, - прошептала я, но мои руки сами собой обхватили его за шею.

- Не сегодня, - ответил он, и я почувствовала, как головка его члена коснулась моего входа.

Я замерла.

Всё моё тело замерло - от макушки до пяток. Я чувствовала каждый миллиметр его плоти, прижатой к тому месту, которое всё ещё помнило боль. Сердце билось где-то в горле, дыхание перехватило, по спине пробежал холодный пот.

- Смотри на меня, - приказал он, и я послушалась.

Его глаза были близко - слишком близко. Тёмные, почти чёрные, с крошечными золотыми искрами в глубине. Я видела в них своё отражение - растрёпанную, заплаканную, с припухшими губами и красными щеками.

- Не отводи взгляд, - сказал он и начал входить.

Медленно. Очень медленно.

Я чувствовала, как головка его члена давит на вход - медленно, неумолимо. Сначала только кончик, самый краешек - там, где кожа особенно тонкая и чувствительная. Больно? Да. Немного. Но не так, как в прошлый раз. Не остро, не раздирающе. А тупо - как если бы синяк, оставшийся после первого раза, сейчас осторожно массировали.

Головка вошла.

Я почувствовала, как мои мышцы напряглись - рефлекторно, неосознанно - сжимая его, не пуская дальше. Он замер, тяжело дыша. Его лоб был мокрым от пота, глаза закрыты, губы сжаты в тонкую линию.

- Блять, Реми, - выдохнул он, и голос сорвался. - Ты такая тугая. Сжимаешь меня как...

Он не договорил. Его дыхание прервалось, когда я - непроизвольно, просто от того, что мышцы свело судорогой - сжалась ещё сильнее.

- Прости, - прошептала я, чувствуя, как внутри пульсирует его член - даже на этой маленькой глубине, даже от одного присутствия. - Я не специально.

- Знаю, - он наклонился и поцеловал меня - коротко, почти грубо, в уголок губ. - Знаю, чертёнок. Просто... блять... дай мне секунду. Или я кончу прямо сейчас, даже не войдя до конца.

Я почувствовала, как его член дёрнулся внутри меня - резко, сильно. Головка чуть продвинулась вперёд, и я вскрикнула - от неожиданности, от того, что внутри стало теснее, от того, что пирсинг на его члене - холодный металлический шарик - скользнул по моим стенкам, царапая их, заставляя всё тело покрыться мурашками.

- Арден... что это? - выдохнула я, чувствуя, как этот странный, пугающий предмет касается мест, о которых я даже не знала.

- Пирсинг, - прохрипел он, утыкаясь лицом в мою шею. - Забыла? Ты уже пробовала его. На вкус.

Я вспомнила. Тот день, когда стояла на коленях. Металлический привкус во рту. Холодный шарик, скользящий по языку. Как он заставлял меня смотреть в глаза, пока я...

- Не напоминай, - попросила я, чувствуя, как щёки заливаются краской.

- Напомню, - он прикусил мою ключицу - осторожно, почти нежно - и вошёл ещё на сантиметр. - Напомню всё. Каждую секунду. Как ты стояла на коленях. Как твои губы обхватывали меня. Как ты смотрела - испуганно, но послушно.

- Я ненавидела тебя в тот момент, - прошептала я, чувствуя, как его член продвигается всё глубже, растягивая меня, заполняя.

- А сейчас? - Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. В его взгляде было что-то тёмное, голодное, но странно - я не испугалась. - Сейчас ненавидишь?

Я не ответила. Потому что не знала.

Он вошёл ещё глубже. Я чувствовала каждый миллиметр - как стенки растягиваются, принимая его, как пирсинг царапает внутренности, оставляя за собой холодный след. Больно? Да. Всё ещё да. Но боль была другой - не острой, а тягучей, почти сладкой. Как когда растягиваешь мышцу после долгой тренировки - терпимо, и даже приятно, если не делать резких движений.

- Ты такая узкая, - простонал он, замирая на середине. - Такая нереально узкая. Я забыл, каково это - когда девушка не раздвинута десятками членов до меня.

- Я не такая, - прошептала я, и в голосе прозвучала обида. - Ты первый. Ты знаешь.

- Знаю, - он провёл языком по моей шее - от ключицы до уха. - Знаю, чертёнок. И это сводит меня с ума. Что ты только моя. Что никто до меня не был в этой сладкой, тугой дырочке. Никто не чувствовал, как она сжимается от страха и желания одновременно.

Он толкнулся - ещё на полсантиметра, не больше. Я застонала - не от боли, нет. От того, что внутри стало так тесно, так полновесно, что казалось, я сейчас лопну. Его член пульсировал, упираясь в мои стенки, раздвигая их, требуя места.

- Не могу больше терпеть, - выдохнул он, и его голос дрожал. - Ты сжимаешь меня так сильно, что я сейчас кончу. Прямо так, не войдя до конца.

- Не смей, - прошептала я, чувствуя, как мои пальцы вцепляются в его плечи. - Ты обещал, что мне будет приятно. Я ещё ничего не чувствовала. Только боль.

- Это не боль, - возразил он, делая крошечное движение назад - и снова вперёд, глубже. - Это растяжение. Привыкание. Твоё тело учится принимать меня.

- А если не научится? - спросила я, чувствуя, как слёзы - непрошенные, глупые - снова наворачиваются на глаза.

- Научится, - он поцеловал меня в лоб - мягко, почти нежно. - Я заставлю. Я буду входить в тебя каждый день, пока ты не привыкнешь. Пока твоя киска не запомнит, какой я. Пока она не начнёт течь при одном только виде моего члена.

- Ты чудовище, - прошептала я, но мои бёдра сами собой приподнялись, впуская его глубже.

- Знаю, - ответил он и вошёл до половины.

Я закричала.

Не от боли - от наполненности. От того, что внутри меня было так много, так тесно, так горячо. Я чувствовала каждый сантиметр его длины, каждый миллиметр ширины, каждый металлический шарик пирсинга, который царапал мои стенки, оставляя за собой дорожку холода.

- Арден... - простонала я, выгибаясь дугой.

- Что? - Его голос был хриплым, почти звериным. - Что, чертёнок? Скажи мне.

- Не знаю... что-то... я чувствую что-то...

- Это я, - прошептал он, начиная двигаться - медленно, почти не выходя. Маленькие, крошечные движения, растягивающие меня, приучающие к своему ритму. - Это мой член внутри тебя. Он тебя трахает. Прямо сейчас. Медленно. Так, как ты хочешь.

- Я не хотела, - выдохнула я, но мои руки обхватили его за шею, притягивая ближе.

- Хотела, - он ускорился - чуть-чуть, едва заметно. - Твоё тело хотело. Оно всегда хотело. Ты просто боялась признаться.

- Я не...

Он поцеловал меня.

Не так, как раньше - не грубо, не требовательно. А медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё то, что не мог сказать словами. Его язык скользнул в мой рот, и я снова почувствовала металлический привкус пирсинга - холодный, пугающий, возбуждающий.

Я ответила.

Не сразу. Сначала просто открыла рот, позволяя ему делать всё, что он хочет. Но потом, когда его язык коснулся моего, когда пирсинг царапнул нёбо - я ответила. Робко, неумело, но ответила. Он застонал - прямо мне в рот - и его член вошёл глубже. Гораздо глубже. До того места, где я чувствовала преграду - там, где в прошлый раз была девственная плева, теперь просто тонкая стенка мышц, которая всё ещё не хотела его пускать.

- Не могу, - прошептал он, отрываясь от моих губ. Его дыхание было рваным, тяжёлым. - Реми, я сейчас кончу. Ты слишком сильно меня сжимаешь.

- Я не сжимаю, - прошептала я, чувствуя, как мышцы пульсируют вокруг него - непроизвольно, сами по себе.

- Сжимаешь, - он зажмурился, и я увидела, как на его лбу выступили капли пота. - Как в тисках. Блять, девочка, ты убьёшь меня.

- А ты не кончай, - прошептала я, и вдруг - не знаю, откуда взялась эта смелость - сжалась вокруг него специально. Сильно, резко, на секунду.

Он зарычал.

По-настоящему - низко, гортанно, как зверь. Его член дёрнулся внутри меня, пульсируя, набухая, становясь ещё больше, ещё твёрже.

- Сука, - прорычал он, открывая глаза. В них было что-то тёмное, опасное, почти безумное. - Ты делаешь это специально?

- Нет, - я покачала головой, но на губах появилась улыбка. Впервые за эту ночь. - Случайно.

- Врёшь, - он толкнулся - резко, глубоко, до самого конца, до упора, до того момента, когда я почувствовала, как его член касается моей шейки матки.

Я застонала - от боли? От удовольствия? Я не знала. Всё смешалось - страх, желание, ненависть, странное, непонятное влечение.

- Видишь? - прошептал он, замерев внутри меня, не двигаясь, просто заполняя. - Видишь, чертёнок? Я внутри тебя. Весь. Полностью. Твоя узкая, тугая киска приняла меня. Всю мою длину. Всю мою ширину.

- Больно, - прошептала я, чувствуя, как мышцы судорожно сжимаются вокруг него.

- Терпи, - сказал он, начиная двигаться. Медленно. Плавно. Каждое движение - как волна, накатывающая и отступающая. - Терпи, Реми. Потом будет легче. Потом будет приятно. Обещаю.

Он целовал меня. В губы, в щёки, в закрытые глаза, в мокрые от слёз ресницы. Он шептал что-то - грязное, развратное, такое, от чего кровь приливала к щекам, а между ног становилось влажнее.

- Ты такая сладкая, - шептал он, двигаясь внутри меня - входил и выходил, входил и выходил, каждый раз чуть быстрее, чуть глубже. - Твоя киска облизывает мой член, когда я выхожу. Она не хочет меня отпускать. Она хочет, чтобы я остался внутри. Навсегда.

- Не хочет, - выдохнула я, но мои бёдра поднимались навстречу - сами, без спроса, без разрешения.

- Хочет, - он ускорился, и я почувствовала, как его член скользит внутри меня - влажно, легко, без боли. - Посмотри на меня, Реми.

Я открыла глаза.

Он смотрел на меня - и в его взгляде было что-то, чего я раньше не видела. Не ненависть. Не презрение. Не холодное любопытство хищника.

Желание.

Чистое, голодное, неутолимое желание - быть во мне, чувствовать меня, слышать мои стоны.

Он начал двигаться.

Медленно. Так медленно, что я чувствовала каждое движение - как его член выходит, оставляя меня пустой, и снова входит, заполняя до краёв. Больно? Да. Всё ещё да. Но не так, как в первый раз. Не остро, не раздирающе. Боль была где-то глубоко - тупая, ноющая, похожая на пульсацию в только что затянувшейся ране. Я терпела. Сжимала зубы, вцеплялась в его плечи, задерживала дыхание - но терпела.

- Терпи, чертёнок, - прошептал он, и голос у него дрожал. Дрожал так сильно, что я чувствовала эту дрожь всем телом - через его руки на моей талии, через его губы у моего виска, через его член внутри меня. - Терпи. Скоро станет легче.

- Ты... - выдохнула я, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза, - ты сам... еле дышишь...

- Потому что ты... - он зажмурился, и я увидела, как на его лбу выступили капли пота, как желваки заходили под кожей, как напряглись мышцы шеи. - Блять, Реми... ты слишком... слишком...

Он не договорил. Вместо слов - хриплый, рваный выдох, когда его член снова вошёл в меня, и я почувствовала, как он пульсирует внутри - даже не двигаясь, даже не кончая.

- Слишком что? - спросила я, и в моём голосе - сквозь боль, сквозь слёзы - прозвучало что-то похожее на вызов.

- Слишком узкая, - прохрипел он, утыкаясь лицом в мою шею. - Слишком тугая. Слишком горячая. Слишком... блять, девочка, ты меня убиваешь.

Он замер. Полностью. Не вышел, не вошёл - просто застыл, тяжело дыша, сжимая меня в объятиях так крепко, будто боялся, что я исчезну.

- Арден? - прошептала я, не понимая, что происходит. - Ты почему...

- Сдерживаюсь, - перебил он, и его голос был каким-то сломанным - низким, гортанным, почти умоляющим. - Сдерживаюсь, чтобы не кончить. Потому что если я кончу сейчас - я не сделаю тебе приятно. А я обещал.

- Тебе... больно? - спросила я, чувствуя, как его член дёргается внутри - мелко, судорожно, как будто его тело сражалось с ним.

- Мне слишком хорошо, - он поднял голову и посмотрел мне в глаза. В его взгляде было что-то такое... незнакомое. Не властное, не холодное. Отчаянное. Почти испуганное. - Слишком хорошо, Реми. Ты такая... твоя киска сжимает меня, как будто не хочет отпускать. Внутри тебя так тепло, так сладко... я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного.

- Ты просто... привык к другим, - прошептала я, чувствуя, как щёки заливаются краской. - К тем, кто...

- К тем, кому плевать, - закончил он за меня, и в его голосе появилась горечь. - К тем, кто раздвинут и сух. К тем, кому всё равно - кто внутри, лишь бы внутри. А ты... - он медленно вышел почти до конца, оставляя внутри только головку, - ты сжимаешь меня, даже когда не хочешь. Твоё тело борется со мной - и от этого всё острее. Всё слаще.

Он вошёл обратно. Медленно, плавно, растягивая меня, приучая к себе. Боль вспыхнула снова - не острая, но ощутимая. Я закусила губу, чтобы не закричать.

- Не сжимайся, - попросил он, и его голос дрожал. - Пожалуйста, Реми. Расслабься. Иначе я правда кончу.

- Не могу, - прошептала я, чувствуя, как мышцы сами собой сжимаются вокруг него - непроизвольно, рефлекторно, пытаясь вытолкнуть чужеродный предмет. - Оно само...

- Знаю, - он наклонился и поцеловал меня - в уголок губ, мягко, почти невесомо. - Знаю, чертёнок. Просто... попробуй. Ради меня.

- Почему я должна... ради тебя? - выдохнула я, но мои пальцы разжались на его плечах, и я попыталась - правда попыталась - расслабиться.

Мышцы слушались неохотно. Они всё ещё помнили боль, кровь, насилие. Но я закрыла глаза и представила, что лежу одна. Что никого нет. Что моё тело принадлежит только мне.

- Вот так, - прошептал он, чувствуя, как напряжение уходит. - Вот так, девочка. Ты учишься.

- Не учусь, - ответила я, но мои бёдра - сами, без спроса - чуть приподнялись, меняя угол, и член вошёл глубже.

Он застонал - низко, гортанно, как от удара.

- Блять... - выдохнул он, и я почувствовала, как его пальцы впиваются в мою талию - не больно, но крепко, собственнически. - Ты делаешь это специально?

- Что именно? - спросила я, открывая глаза.

Он смотрел на меня - тёмными, почти чёрными глазами, в которых горело что-то первобытное, голодное.

- Ты изменила угол, - прохрипел он, медленно выходя и снова входя - так же глубоко, так же плавно. - Теперь я чувствую тебя ещё сильнее. Твои стенки... они облизывают мой член с двух сторон. Я чувствую каждый миллиметр. Каждое движение.

- Я не... - начала я, но он перебил меня поцелуем.

Глубоким, медленным, в котором не было спешки. Он целовал меня так, будто у нас была вечность - влажно, чувственно, языком, касаясь пирсингом моего нёба, заставляя меня забывать, где я и кто я.

- Твои губы, - прошептал он, отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть. - Твои губы такие же сладкие, как твоя киска. Я мог бы целовать тебя вечно.

- Не надо... так говорить, - попросила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

- Надо, - он снова поцеловал меня - коротко, в уголок губ - и начал двигаться чуть быстрее. - Надо, чтобы ты знала. Чтобы ты понимала, что я чувствую, когда я внутри тебя.

- А что ты... чувствуешь? - спросила я, и сама удивилась своему голосу - тихому, почти просящему.

- Рай, - ответил он, и это слово прозвучало так искренне, что у меня перехватило дыхание. - Я чувствую рай, Реми. Твоё тело - это рай. Тепло. Влага. Эти мышцы, которые сжимают меня, даже когда ты пытаешься расслабиться. Твои стенки - они такие мягкие, такие скользкие, такие...

Он не договорил. Зажмурился, сжал зубы, и я почувствовала, как его член дёрнулся внутри меня - сильно, пульсирующе.

- Ты сейчас? - испуганно спросила я.

- Нет, - выдохнул он с трудом. - Нет, чёрт возьми. Я не кончу. Я не имею права кончить. Ты ещё не...

- Мне уже не так больно, - сказала я, и это была правда. Боль не ушла - но она отступила, спряталась куда-то глубоко, уступив место странному, непонятному ощущению наполненности.

- Не в этом дело, - он открыл глаза и посмотрел на меня - внимательно, изучающе. - Я хочу, чтобы ты кончила. Чтобы ты почувствовала то, что чувствую я.

- Я не умею, - прошептала я, чувствуя, как слёзы - от стыда, от беспомощности - подступают к глазам. - Я никогда не... с парнем... я не знаю, как...

- Научу, - он провёл большим пальцем по моей скуле, стирая слезинку. - Научу, чертёнок. Всему научу. Только доверься мне.

- Не доверяю, - ответила я, но мои руки обхватили его за шею, притягивая ближе.

- А зря, - он усмехнулся - уголком губ, чуть заметно. - Я очень хорошо умею делать женщинам приятно.

- Я не женщина, - прошептала я. - Я девочка. Которую ты...

- Которую я сломал, - закончил он, и в голосе появилась горечь. - А теперь пытаюсь склеить. Позволь мне. Пожалуйста.

Это «пожалуйста» сломало меня.

Не грубость, не сила, не приказы. А это тихое, почти жалкое слово - из уст человека, который никогда ни о чём не просил.

- Хорошо, - прошептала я. - Делай. Что хочешь.

Он замер на секунду. Посмотрел мне в глаза - долго, внимательно, как будто проверял, не шучу ли я. А потом его лицо изменилось. Жесткие черты смягчились, в глазах появилось что-то тёплое, почти нежное.

- Спасибо, - сказал он - и это слово прозвучало так странно из его уст, так неправильно, что я не поверила своим ушам.

А потом он начал двигаться по-настоящему.

Не так, как раньше - не медленно, не боязливо. А ритмично, плавно, глубоко. Входил и выходил, входил и выходил, каждый раз чуть быстрее, чуть увереннее. Я чувствовала, как его член скользит внутри меня - влажно, почти легко, как будто моё тело наконец перестало сопротивляться и начало принимать.

- Вот так, - прошептал он, и в голосе появилась хрипотца. - Вот так, чертёнок. Твоя киска тает для меня. Она становится мягче. Влажнее.

- Потому что... - я запнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло, - потому что ты... долго...

- Потому что я хочу тебя, - закончил он и поцеловал меня - глубоко, страстно, вкладывая в этот поцелуй всю ту энергию, которую тратил на то, чтобы сдерживаться. - Я хочу тебя так сильно, что готов умереть прямо сейчас, только бы не выходить из тебя.

- Не умирай, - прошептала я в его губы. - Ты мне нужен живой. Чтобы... чтобы закончить.

Он рассмеялся - низко, гортанно, вибрируя где-то у моих губ.

- Закончить? - переспросил он, ускоряясь. - Детка, я даже не начинал.

Он изменил угол - чуть-чуть, едва заметно - и я почувствовала, как его член задел что-то внутри. Что-то такое чувствительное, такое острое, что я вскрикнула - не от боли, нет. От неожиданности.

- Что... - выдохнула я, выгибаясь дугой.

- Нашёл, - в его голосе появилось удовлетворение. - Твоя G-точка. Та самая, о которой я говорил.

- Не трогай... она слишком... - я не могла подобрать слов. Слишком остро. Слишком сильно. Слишком.

- Слишком хорошо? - он снова задел её - специально, я видела по его глазам. - Слишком приятно? Слишком много?

- Да! - закричала я, вцепляясь в его плечи. - Слишком! Остановись!

- Не остановлюсь, - он продолжал двигаться, каждый раз касаясь этой проклятой точки, заставляя меня выгибаться, стонать, плакать. - Ты хотела, чтобы тебе было приятно. Я делаю тебе приятно.

- Это не... это слишком... - я задыхалась, чувствуя, как внутри что-то растёт, натягивается, пульсирует.

- Это оргазм, глупая, - прошептал он, наклоняясь к моему уху. - Ты сейчас кончишь. В первый раз в жизни. С моим членом внутри. И это будет лучший момент в твоей ничтожной жизни.

- Не... не называй меня... - начала я, но не договорила.

Мир взорвался.

Не громом, не вспышкой - нет. Он просто исчез. Растворился. Остались только мы - наши тела, наше дыхание, наш ритм. И то, что росло внутри меня, заставляя каждую клеточку вибрировать на одной частоте. Внизу живота - там, где обычно тянуло перед месячными, где сейчас пульсировал его член - зародилось что-то странное. Щекотное. Как тысячи крошечных бабочек, которые одновременно расправили крылья. Не больно. Не страшно. Просто... незнакомо. Будто внутри меня что-то просыпалось после долгой спячки, потягивалось, расправляло плечи.

- Арден, - выдохнула я, чувствуя, как голос ломается на середине. - Я... что-то...

- Знаю, - прошептал он, не останавливаясь. Его голос был хриплым, сбивчивым, почти больным. - Знаю, чертёнок. Отпусти. Не бойся. Отпусти.

Он снова задел ту самую точку - глубоко внутри, там, куда никто никогда не дотрагивался. И бабочки взбесились. Они заметались, забились, закружились в бешеном танце, и этот танец передался моим бёдрам - они задвигались сами, непроизвольно, навстречу его члену, в такт его движениям. Щекотка стала сильнее. Она поднималась оттуда, где мы были соединены, выше - в живот, в грудь, в горло. Она щекотала меня изнутри так, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Хотелось кричать и умолять о пощаде. Хотелось, чтобы он остановился - и чтобы никогда не останавливался.

- Реми, - его голос прозвучал где-то далеко, будто из другого измерения. - Ты вся дрожишь. Ты сейчас...

- Я не знаю... я не понимаю... - мои пальцы вцепились в его спину, наверняка оставляя глубокие красные полосы. - Арден, мне страшно...

- Не бойся, - он наклонился и поцеловал меня в уголок губ - мокрый от слёз, солёный. - Не бойся, сладкая. Я здесь. Я держу тебя. Просто расслабься и почувствуй.

Я закрыла глаза.
И - почувствовала.

Сначала это было как волна. Маленькая, едва заметная, которая накатила откуда-то изнутри и разлилась тёплым молоком по животу. Потом - вторая, сильнее. Потом - третья, такая мощная, что у меня перехватило дыхание. А потом волны слились в одну - огромную, неудержимую, которая подхватила меня и понесла.

- О, боже... - простонала я, и мой голос прозвучал так, как я никогда его не слышала. Низко, тягуче, почти по-кошачьи. - Арден... Арден, что... что ты делаешь со мной...

- Кончай, - прорычал он, и в его голосе было что-то первобытное, голодное, почти безумное. - Кончай, Реми. Я чувствую, как твоя киска сжимает меня. Она готова. Она хочет. Просто позволь себе.

И я позволила.
Волна накрыла меня с головой.

Это было не похоже ни на что, что я испытывала раньше. Не на те робкие оргазмы, которые я дарила себе по ночам в своей маленькой комнатке, боясь, что мама услышит. Не на те сладкие спазмы, которые заставляли закусывать подушку и выгибаться в тишине.

Это было... больше.
Гораздо больше.

Всё моё тело превратилось в одну сплошную пульсацию. Каждый мускул, каждый нерв, каждая клеточка пели в унисон - и пели они его имя. Я чувствовала, как мои стенки сжимаются вокруг его члена - сильно, ритмично, выжимая из него то, что заставляло его самого стонать мне в шею. Сжимались и разжимались, сжимались и разжимались, словно моя киска целовала его, благодарила, просила остаться.

- Реми... - выдохнул он, и его голос сорвался. - Реми, блять... ты так сильно...

Он не договорил. Потому что не мог. Потому что каждое моё сокращение отнимало у него голос, дыхание, контроль.

А я всё кончала.

Волны не прекращались - они накатывали одна за другой, каждая сильнее предыдущей. Я чувствовала, как щекотка внизу живота превратилась в жар - нестерпимый, сладкий жар, который растекался по венам, плавил кости, заставлял забывать, где верх, где низ, где я, а где он.

- Арден! - закричала я громко, отчаянно, не в силах сдерживаться. - Арден, пожалуйста... я не могу... слишком...

- Можешь, - прошептал он, и его губы нашли мои. - Ты можешь, чертёнок. Ты такая сильная. Ты такая красивая, когда кончаешь.

Он поцеловал меня - глубоко, медленно, вкладывая в этот поцелуй всю ту нежность, которую не умел показывать словами. Я отвечала - тоже медленно, тоже глубоко, чувствуя, как его язык сплетается с моим, как пирсинг холодит нёбо, как наши дыхания смешиваются в одно. И в этом поцелуе оргазм не прекратился - он изменился. Стал глубже, мягче, тягучее. Как мёд, который медленно течёт по ложке. Как закат, который никак не хочет уступать место ночи. Арден двигался внутри меня - теперь медленно, почти незаметно. Не трахал - ласкал. Каждое его движение было плавным, текучим, как вода. Он входил и выходил, входил и выходил, растягивая моё удовольствие, не давая ему уйти.

- Не останавливайся, - прошептала я в его губы. - Пожалуйста. Не останавливайся.

- Не остановлюсь, - ответил он, и в его голосе была такая же мольба, как в моём. - Но я сейчас... я больше не могу... я должен...

Он вышел.

Медленно, осторожно, по миллиметру, и я чувствовала, как его член скользит по моим стенкам - всё ещё твёрдый, всё ещё пульсирующий, всё ещё готовый. Моя киска сжалась вокруг воздуха - пустая, потерянная, обиженная.

- Зачем? - прошептала я, открывая глаза.

Он смотрел на меня - и в его взгляде было что-то такое, от чего сердце пропустило удар. Не власть. Не превосходство. Не холодный расчёт.

Желание. Чистое, обнажённое, почти святое в своей первобытности.

- Потому что ты не на таблетках, - сказал он хрипло. - А я не хочу, чтобы ты забеременела. Не сейчас. Не так.

Он замер надо мной - нависая, но не касаясь. Его член был твёрдым, красным, блестящим от моей влаги и его смазки. Пирсинг - серебряный шарик на головке - выглядел так неприлично, что у меня перехватило дыхание.

- Арден... - прошептала я, не зная, чего хочу - чтобы он снова вошёл или чтобы так и осталось.

- Смотри на меня, - приказал он, и я послушалась.

Он обхватил свой член рукой - длинными, сильными пальцами, которые только что были внутри меня. Начал двигать - быстро, резко, почти грубо. Я видела, как его кулак скользит по стволу вверх-вниз, как напрягаются мышцы живота, как расширяются зрачки.

- Это из-за тебя, - прохрипел он, и его голос дрожал. - Всё из-за тебя. Я никогда... блять... никогда в жизни не был так возбуждён.

Он зажмурился, откинул голову назад, и я увидела, как его кадык дёргается. Увидела, как напряглась шея. Как на лбу выступили новые капли пота.

- Реми, - выдохнул он, и это имя прозвучало как молитва. - Реми, я сейчас...

Он кончил.

Горячо, сильно, обильно - прямо мне на живот. Я почувствовала, как первые капли ударяют по коже - тёплые, почти горячие, растекающиеся тонкими дорожками. Потом - ещё. И ещё. Его семя покрывало мой живот, поднималось выше, к груди, попадало на ключицы. Он рычал - низко, гортанно, почти по-звериному. Его тело содрогалось от каждого толчка, каждый новый выплеск сопровождался хриплым, отчаянным стоном. Его рука двигалась всё быстрее, выжимая из себя последние капли, до тех пор, пока член не начал медленно опадать.

А потом он прижался лбом к моему лбу.

Мы замерли так - нос к носу, губы в нескольких сантиметрах. Я чувствовала его дыхание - горячее, рваное, пахнущее мятой и мной. Его лоб был мокрым от пота, мои волосы прилипли к вискам.

- Ты моя, - прошептал он, и я почувствовала, как его рука - та, что только что была на его члене - легла на мой живот, туда, где остывало его семя. - Ты моя, Реми. Ты это понимаешь?

Я не ответила.

Я смотрела в его глаза - тёмные, бездонные, с крошечными золотыми искрами - и пыталась найти там ненависть. Или ложь. Или холод.

Не нашла.

Только желание. Только одержимость. Только что-то такое огромное, пугающее, от чего хотелось бежать без оглядки - и остаться навсегда.

- Ты нарисовал меня, - прошептала я вместо ответа, глядя на белую дорожку на своём животе. - Своим... этим...

- Своей спермой, - закончил он, и в его голосе появилась усмешка. - Да, чертёнок. Я пометил тебя. Чтобы ты знала - кому принадлежишь.

- Я никому не принадлежу, - ответила я, но мой голос прозвучал неубедительно даже для меня.

- Принадлежишь, - он провёл пальцем по моему животу, собирая капли, и поднёс палец к моим губам. - Открой рот.

- Нет, - прошептала я, чувствуя, как сердце пропускает удар.

- Открой, Реми. Не заставляй меня просить дважды.

Я открыла.

Он вложил палец мне в рот - медленно, осторожно, и я почувствовала вкус. Терпкий, солоноватый, немного горьковатый. Вкус его семени. Вкус того, что только что было внутри меня.

- Соси, - приказал он тихо. - Очисти палец.

Я послушалась. Провела языком по его пальцу, чувствуя, как он дрожит от этого движения.

- Хорошая девочка, - прошептал он, вынимая палец, и поцеловал меня в лоб. - Моя хорошая девочка.

Он перекатился на спину, потянув меня за собой - на свою грудь, лицом к своей шее. Его руки обняли меня - крепко, собственнически, не оставляя ни миллиметра свободы.

- Спи, - сказал он, и я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки. - Завтра будет новый день. И я буду в тебе снова.

- Ты обещал, что не сделаешь больно, - прошептала я в его шею.

- И не сделаю, - ответил он, поглаживая меня по спине. - Теперь будет только приятно. Я позабочусь об этом.

Я хотела сказать что-то едкое. Что-то, что вернуло бы меня на землю, напомнило бы, кто он и что он сделал. Но вместо этого я просто прижалась к нему крепче и закрыла глаза. Внизу живота всё ещё пульсировало - сладко, тепло, напоминая о том, что случилось. На коже остывало его семья. В ноздрях стоял его запах.

Я засыпала в объятиях человека, который изнасиловал меня несколько часов назад. Который шантажировал меня мамой и собакой. Который смотрел, как меня избивают. И в этом было что-то такое неправильное, такое больное, такое изломанное, что у меня не было сил даже думать об этом. Я просто спала. И видела сны - о нём. О его глазах. О его руках. О том, как его член скользит внутри меня - медленно, нежно, правильно.

А когда проснусь - я возненавижу его снова. Но сейчас - сейчас мне было почти хорошо. Почти спокойно. Почти счастливо.

Почти.

❤️ Если вы уже хотите узнать, что будет дальше раньше чем другие, продолжение истории уже ждет вас на Boosty.

https://boosty.to/authorminaevskaya