Сломай меня первым

АРДЕН

Она стонет.
Громко, откровенно, почти истерично - так, как будто от этого зависит ее жизнь. Ее пальцы впиваются в мои плечи, длинные ногти оставляют алые полосы на коже, но я не чувствую боли. Я вообще ничего не чувствую сейчас, кроме одного - тугого, горячего ритма, который диктую я, и только я.

Сильви. Кажется, ее зовут Сильви. Или Сильвия. Какая разница?

Она красивая - темные волосы разметались по подушке, глаза закатились, рот приоткрыт. На ее лице - наслаждение. Искреннее, чистое, почти болезненное. Она любит меня. Или думает, что любит. Они всегда так думают. Сначала стонут, потом признаются в любви, потом плачут, когда я говорю, что между нами ничего не было. Ничего, кроме этого. Кроме ее тела подо мной. Кроме ее рта на моей шее. Кроме того, как она шепчет мое имя в темноте, будто я - бог, которому молятся.

Я не бог. Я даже не человек. Я - тот, кому плевать.

В комнате темно - только свет из окна падает на кровать, серебря луну и наши силуэты. Шторы не задернуты. Мне плевать, кто увидит. Это моя академия. Мои правила. На диване у стены сидит Эвен. Он закинул ногу на ногу, в одной руке - сигарета, в другой - телефон. Он даже не смотрит в нашу сторону. Листает ленту, иногда усмехается чему-то, стряхивает пепел в стеклянную пепельницу на подлокотнике. Ему плевать. Он видел это сотни раз. Ему все равно, кого я трахаю сегодня.

- Арден, - Сильви выдыхает мое имя, и в этом выдохе - мольба. - Пожалуйста, не останавливайся.

Я ускоряюсь. Не потому, что она попросила. А потому, что хочу кончить. Потому что это единственное, ради чего я здесь. Это единственное, ради чего я вообще позволяю кому-то прикасаться ко мне. Она стонет громче - почти кричит, и я зажимаю ей рот ладонью. Не потому, что боюсь, что кто-то услышит. А потому, что мне надоел этот шум. Он отвлекает.

- Тише, - рычу я ей в ухо. - Кончи тихо, как хорошая девочка.

Они всегда хотят быть хорошими девочками. Для меня. Ради меня. Чтобы я заметил. Чтобы я выбрал их снова. Я не выберу. Никогда не выбираю дважды. Сильви кончает - с тихим всхлипом, содрогаясь всем телом, впиваясь ногтями в мою спину. Она сжимается вокруг меня, горячая, влажная, и этого достаточно, чтобы я последовал за ней.

Я закрываю глаза.
И вижу не ее.

Светлые волосы. Зеленые глаза. Взгляд, полный злости и вызова. Та новенькая. Реми. Я открываю глаза, и мир возвращается на место. Сильви тяжело дышит подо мной, ее грудь вздымается, глаза блестят от слез - счастья? благодарности? Неважно. Я отстраняюсь. Выхожу из нее резко, без нежности, и она вздрагивает.

- Арден... - шепчет она, протягивая руку.

Я не беру. Встаю с кровати, нахожу джинсы на полу, натягиваю. Не смотрю на нее. Если посмотрю, она увидит что-то - пустоту, скуку, безразличие. Это разобьет ей сердце. Но мне плевать. У нее не было иллюзий. Или были? Я никогда не давал повода.

- Тебе пора, - говорю я, застегивая ширинку.

Сильви садится на кровати, прижимая к груди простыню. Ее волосы растрепаны, макияж размазался, и она похожа на разбитую куклу.

- Можно я останусь? - голос тихий, почти детский. - Всего на час? Я устала.

- Нет, - повторяю я жестче.

Она поднимается, дрожащими руками собирает одежду. Платье, туфли, трусики - кружевные, дорогие. Я смотрую на нее в зеркало на стене. Красивая. Могла бы быть с кем угодно. Но выбрала меня. Глупая. Она уходит, не оглядываясь. Дверь закрывается с тихим щелчком. Эвен наконец отрывает взгляд от телефона. Усмехается. Затягивается сигаретой, выпускает дым в потолок.

- Сильви? - спрашивает он лениво. - Ты же ее уже раз пять трахал.

- Шесть, - поправляю я. Иду к мини-бару, достаю бутылку виски. Наливаю в стакан, не разбавляя.

- Она в тебя влюблена, - Эвен говорит это так, будто сообщает, что на улице идет дождь. Без эмоций. Без осуждения.

- Ее проблемы.

Я делаю глоток. Виски обжигает горло - хороший, выдержанный. Тот, который отец привозит из Шотландии. Ему плевать, что я пью его запасы. Ему вообще плевать, что я делаю. Главное, чтобы не позорил фамилию. А что происходит за закрытыми дверями - никого не касается. Эвен тушит сигарету, встает с дивана. Он выше меня на пару сантиметров, но я шире в плечах. Мы похожи - оба темные, опасные, с деньгами и властью. Но он умнее. Он никогда не трахает одних и тех же дважды.

- Шесть раз, - он усмехается, забирая у меня бутылку виски. Наливает себе, не спрашивая. - Ты становишься предсказуемым, брат. Это скучно.

- Скучно - это когда нет выбора, - я сажусь в кресло напротив окна, вытягиваю ноги. Луна светит в лицо, но мне не хочется отодвигаться. - А у меня есть выбор. Я просто не вижу причин отказываться от того, что уже работает.

Эвен садится обратно на диван, откидывается на спинку, закидывает ноги на столик. В его позе - ленивая грация человека, которому никогда не приходилось напрягаться ради чего-либо. Мы выросли в одном мире - мире, где деньги открывают любые двери, а фамилия решает все. Разница только в том, что его отец - банкир, а мой - директор этой гребаной академии. Но суть одна: мы оба привыкли получать то, что хотим. И привыкли, что нам никогда не отказывают.

- Доктор Роун, - произносит он, и в его голосе - не вопрос, скорее констатация. - Ты до сих пор с ней?

- Иногда, - я пожимаю плечами. - Когда скучно.

- Она рисковала всем ради тебя, - Эвен крутит стакан в руках, наблюдая, как янтарная жидкость плещется о стенки. - Муж, дети, карьера. И ты говоришь «когда скучно».

- Я не просил ее рисковать, - мой голос звучит жестче, чем я хотел. - Она сама выбрала.

Эвен усмехается, но ничего не говорит. Он знает. Он видел ее лицо, когда мы входили в аудиторию. Видел, как ее пальцы дрожат, когда она перелистывает страницы журнала. Видел, как она избегает смотреть в мою сторону. Он все видит. Эвен всегда все видит.

- Ты когда-нибудь задумывался, что будет, если кто-то узнает? - спрашивает он, и в его голосе нет беспокойства. Только ленивое любопытство. - Не о тебе. Тебе ничего не будет. О ней.

Я молчу. Потому что ответ очевиден. Если кто-то узнает - ее жизнь рухнет. Муж уйдет, детей заберут, карьера кончится. Она останется ни с чем. А я - я останусь здесь, в своей комнате, с видом на озеро и бутылкой виски.

- Никто не узнает, - говорю я.

- Уверен?

- В Риверсвуде умеют держать язык за зубами, - я делаю глоток. - Слишком много секретов у всех. Слишком много грязи. Никто не полезет, если не хочет, чтобы вылезло его собственное дерьмо.

Эвен кивает. Он знает это лучше меня. У него самого скелетов в шкафу больше, чем у всей академии. Но он умеет их прятать. Мы оба умеем.

- Сайлас вчера видел, как твой отец выходил из кабинета Ви Стерлинг, - бросает он между делом, будто говорит о погоде. - В час ночи.

Я замираю. Стакан застывает на полпути к губам.

- И?

- И ничего, - Эвен пожимает плечами. - Может, работали. Может, нет. Виктория - женщина красивая. А твой отец одинок уже лет десять.

- Ему не нужна женщина, - отвечаю я, допивая виски. - Ему нужна власть.

- И то, и другое часто ходят рядом, - философски замечает Эвен.

Я не отвечаю. Мне плевать, с кем спит отец. Мне плевать, с кем спит кто угодно. В этой академии все трахаются со всеми, и это единственное развлечение, которое здесь есть, кроме учебы и денег.

- Ладно, - Эвен ставит пустой стакан на столик и поднимается. - Мне пора. У меня сегодня семинар в восемь. А ты, я смотрю, спать не собираешься.

- Не собираюсь, - подтверждаю я.

Он кивает, направляясь к двери. На пороге останавливается, оборачивается через плечо.

- Арден, - его голос становится серьезнее, чего с ним почти не бывает. - Будь осторожен с этой историей с Роун. Она хорошая женщина. Не заслужила того, чтобы ее жизнь разрушили из-за твоей скуки.

- Я же сказал - никто не узнает, - отвечаю я, не глядя на него.

Эвен уходит. Дверь закрывается, и тишина возвращается в комнату - тяжелая, густая, почти осязаемая. Я смотрю на потолок еще несколько минут, считая трещины в лепнине. Их нет. В этом месте даже трещины подчиняются правилам. Я бросаю взгляд на часы на тумбочке. Пять утра. Пять утра, а я не спал. Не спал, трахал Сильви, пил виски, разговаривал с Эвеном. В шесть у меня первая пара - математический анализ, этот зануда Корбен не принимает опозданий. Ложиться нет смысла. Час сна сделает меня только злее. Я встаю с кровати, нахожу на полу пачку сигарет. Закуриваю прямо в комнате - мне плевать. Моя академия. Мои правила.

Выхожу на балкон.

Воздух здесь холодный, с горьковатым привкусом озера и хвои. Я глубоко затягиваюсь, выпуская дым в серое предрассветное небо. Луна еще висит над лесом, бледная, как больной глаз. Озеро внизу черное, гладкое, как стекло. Ни ряби. Ни звука. Только где-то далеко ухает сова. Я смотрю на главный корпус - он все еще светится. Там кто-то есть. Всегда есть. Риверсвуд не спит. Риверсвуд работает. Потом мой взгляд скользит в сторону женского общежития. Оно стоит в сотне метров от нашего, отделенное узкой аллеей и старыми дубами. Там тоже горят окна - некоторые. Кто-то учится. Кто-то готовится к паре. Кто-то, может быть, тоже не спит после ночи, полной секса и сигарет.

Я перевожу взгляд на одно из окон. Третьего этажа. Пятого. Седьмого. Я знаю, где она живет. Конечно, знаю. Я знаю все об этой академии. О каждом студенте. О каждой комнате. Я слежу за порядком. Я здесь главный.

И я вижу ее.

Сначала - только силуэт. Светлые волосы, длинные, до бедер. Они рассыпаны по спине, по плечам, закрывают половину тела. Она стоит у окна - ко мне спиной, повернувшись вполоборота. Что-то делает. Может быть, расчесывает волосы. Может быть, просто смотрит на озеро.

Я не курю. Я замер.

Она не знает, что я здесь. Не знает, что из моего окна видно ее комнату. Не знает, что я смотрю на нее. Потом она поворачивается. Совсем немного - просто меняет позу, отходит от окна, берет что-то со стола. Но этого достаточно. Свет из комнаты падает на ее тело, и я вижу все.

Она без одежды.
Совсем.

Грудь - небольшая, упругая, с розовыми сосками, которые я мог бы рассмотреть, если бы стоял ближе. Талия - тонкая, изгибается плавной линией от ребер к бедрам. Бедра - округлые, женственные, такие, за которые хочется взяться и держать крепко. Я сжимаю перила балкона так, что костяшки белеют.

Какого черта она без одежды? Неужели нельзя закрыть шторы? В этой академии все знают, что окна напротив - мужское общежитие. Все знают, что из некоторых комнат открывается вид на женские спальни. Все знают - и прячутся.

Кроме нее.
Или она не знает? Или ей плевать?

Я вспоминаю ее лицо в коридоре. Вспоминаю, как она смотрела на меня, когда я прижал ее к стене. В ее глазах - вызов и страх. Но не было стыда. Она вообще не умеет стыдиться, эта девчонка?

Реми.
Я произношу это имя про себя, и оно обжигает язык. Ее волосы - длинные, светлые, почти белые в свете лампы - снова закрывают ее, когда она возвращается к окну. Она поднимает руки - поправляет что-то на подоконнике? - и волосы скользят по спине, открывая позвонки, лопатки, тонкую талию. Я затягиваюсь сигаретой и чувствую, как дым жжет легкие. Не выпускаю. Держу внутри, как этот образ - ее тело, ее грудь, ее бедра. В форме я не замечал. Форма скрывает. Пиджак, рубашка, юбка - все это превращает ее в одного из студентов. В такую же, как все. А без одежды...

Без одежды она совсем другая. Не нищая девочка из ниоткуда. Не новенькая, которая подглядывает за мной в преподавательской. Не стерва, которая толкает меня и говорит, что я просто мальчик с папиными деньгами. Без одежды она - женщина. Красивая. Опасная. Такая, которую хочется иметь. Я смотрю, как она отходит от окна. Свет гаснет - она выключает лампу. Комната погружается в темноту. Я остаюсь на балконе с догорающей сигаретой и твердым членом, о котором никто не узнает.

- Черт, - шепчу я в пустоту.

Выбрасываю бычок вниз, не глядя где он упадет. Иду в душ. Вода холодная, как всегда. Но сегодня даже ледяная не помогает. Позже я выхожу из комнаты, и коридор встречает меня тишиной. В пять утра здесь никого - только тусклые бра под потолком и мое отражение в зеркальных дверях лифта. Смотрю на себя - мокрые волосы, темные круги под глазами, взгляд, который мог бы убить. Я не спал. Я зол. Я хочу кофе. И я хочу ее.

Черт.

Лифт спускается на первый этаж с ленивым гудением. Выхожу, иду в сторону столовой. В кармане - пачка сигарет, но здесь нельзя курить. Плевать. Я сын директора. Я могу делать что хочу. В столовой почти пусто - несколько студентов, которые не ложились вообще, пьют кофе с сонными лицами. Никто не поднимает головы, когда я захожу. Хорошо. Не нужно, чтобы кто-то видел меня таким. Не нужно, чтобы кто-то знал, что эта девчонка залезла мне в голову, как червь, которого не выковырять. Беру эспрессо - черный, крепкий, с горьким привкусом, который хоть немного напоминает о реальности. Пью стоя, у окна, глядя на озеро. Вода серая, предрассветная, с золотыми прожилками от первых лучей солнца, которые только начинают пробиваться сквозь туман.

- Ты выглядишь как дерьмо, - раздается голос за спиной, и я не оборачиваюсь. Эвен. Конечно. У него нюх на мое настроение. - Не спал?

- Спал, - вру я. - Час.

- А выглядишь так, будто не спал неделю, - он подходит, берет чашку, наливает себе кофе. - Что случилось? Сильви ушла не так?

- Сильви тут ни при чем.

Эвен молчит. Он умеет молчать так, что это звучит громче слов. Я чувствую его взгляд на своем профиле и не поворачиваюсь.

- Тогда что? - спрашивает он наконец.

Я сжимаю челюсть. Не могу сказать ему, что стоял на балконе и смотрел, как новенькая раздевается у окна. Не могу признаться, что у меня стоит до сих пор и что каждое воспоминание о ее теле заставляет меня сжимать чашку так, что она трещит.

- Ничего, - отвечаю я. - Просто устал.

- Ладно, - он не верит. Но не давит. Эвен всегда знает, когда остановиться.

Без пятнадцати шесть я уже в аудитории. Математический анализ. Аудитория 112. Я прихожу первым - сажусь на задний ряд, у окна, закидываю ноги на соседний стул. Достаю телефон, листаю новости, не читая. Внутри - напряжение. То самое, которое бывает перед дракой. Или перед сексом. Я не знаю, что будет через несколько минут, но мое тело уже готовится. Сердце бьется быстрее. Дыхание учащается.

Черт бы побрал эту девчонку.

Студенты подтягиваются постепенно - кто-то с кофе, кто-то с планшетом, кто-то с сонным лицом, которое говорит о том, что ночь была длиннее, чем хотелось бы. Я не смотрю на них. Я жду.

И вот она входит.
Реми.

Я чувствую ее раньше, чем вижу. Запах - кокос, дешевый шампунь, который я уловил еще в коридоре, когда прижимал ее к стене. Он врывается в аудиторию, заполняет ее, перебивает запах кофе и бумаги. Я поднимаю голову. Она идет к первому ряду, не глядя по сторонам. Сегодня ее волосы собраны в низкий хвост - тугой, строгий, открывающий шею, ключицы, линию плеч. Форма сидит на ней как влитая - темно-бордовый пиджак, белая рубашка, черная юбка. Скромно. Правильно. Но я знаю, что под этим.

Я видел ее без всего этого.

Она садится на свое место - в первом ряду, у окна, как можно дальше от меня. И не оборачивается.

- Доброе утро, - голос мистера Корбена разносится по аудитории, и студенты замолкают. - Сегодня у нас контрольная. Без паники. Всего двадцать вопросов по пройденному материалу.

Кто-то стонет. Кто-то начинает перешептываться. Реми выпрямляет спину, достает ручку - дешевую, пластиковую, не такую, как у всех. Ее руки чуть заметно дрожат, когда она пишет свое имя в бланке. Я смотрю на нее и не могу отвести взгляд. Ее профиль - идеальный. Лоб, нос, губы, которые она покусывает, когда нервничает. Зеленые глаза, которые бегают по вопросам, ищут ответы. Она не знает, что я смотрю. Думает, что я занят собой. Думает, что мне плевать.

Но мне не плевать.

Я хочу, чтобы она обернулась. Чтобы посмотрела на меня. Чтобы в ее глазах появился тот самый огонь - смесь страха и вызова, которая заставила меня кончить прошлой ночью с Сильви, представляя ее.

Она не оборачивается.

Контрольная длится час. Я отвечаю на вопросы автоматически, даже не читая - я знаю этот материал лучше, чем мистер Корбен. Мои глаза прикованы к ее затылку. К светлым волосам, которые выбиваются из хвоста и падают на шею. К тому, как она проводит рукой по лицу, откидывая пряди. К тому, как ее плечи напряжены, как струна. Она чувствует мой взгляд. Я знаю. Потому что иногда она замирает на секунду, перестает писать, и я вижу, как ее лопатки сводятся под тканью рубашки, будто она сжимается, защищается.

Но она не оборачивается.

- Время вышло, - мистер Корбен собирает листы.

Студенты начинают вставать, собирать вещи, переговариваться. Я не двигаюсь. Смотрю, как Реми медленно складывает свои вещи - блокнот, ручку, ключ-карту. Ее пальцы дрожат. Она чувствует, что я смотрю, и пытается справиться с этим. Не показывает виду.

- Реми, - произношу я ее имя, и оно звучит в пустеющей аудитории, как выстрел.

Она замирает. Не оборачивается. Но я вижу, как ее плечи поднимаются - глубокий вдох, попытка успокоиться.

- Что? - голос ровный, холодный. Притворяется.

Я встаю, подхожу к ней. Не спеша. Каждый шаг - как удар по ее нервам. Я вижу, как она сжимает лямку рюкзака, как ее костяшки белеют. Останавливаюсь в шаге от нее. Она ниже меня на голову - я смотрю сверху вниз, на ее макушку, на хвост, на тонкую шею, на которой бьется пульс.

- Ты плохо спала? - спрашиваю я.

Она молчит. Смотрит прямо перед собой, на доску.

- Я вижу, - продолжаю я, наклоняясь ближе. Мой голос становится тише, почти шепотом. - У тебя круги под глазами. Ты устала. Или...

Я делаю паузу.

- ...не могла уснуть из-за того, что произошло в коридоре?

Она резко поворачивается - и я вижу ее лицо. Бледное, с горящими щеками, с глазами, полными злости и чего-то еще. Того, что она пытается спрятать.

- Оставь меня в покое, Арден, - цедит она. - У тебя нет причин ко мне приставать.

- Нет? - я улыбаюсь. Не добрее. Не злее. Так, как улыбаются хищники перед прыжком. - Ты подглядывала за мной. Ты смотрела, как я трахаю учительницу. Ты стояла у двери и не могла отвести глаз.

Ее щеки заливаются румянцем - ярким, алым, как алые вставки на ее форме.

- Ты меня с кем-то путаешь.

- Нет, - я делаю еще шаг, и теперь между нами почти нет расстояния. Я чувствую ее дыхание - сладкое, с ноткой ромашки. Ее запах - кокос, дешевый шампунь, который почему-то кажется мне самым возбуждающим ароматом в мире. - Я никого не путаю. Ты - Реми Грейс. Светлые волосы, зеленые глаза. Та, которая смотрела, как я трахаю Роун и хотела оказаться на ее месте.

- Неправда, - выдыхает она, и ее голос срывается.

- Правда, - я поднимаю руку и провожу пальцем по ее щеке. Она вздрагивает, но не отшатывается. - Твое тело не врет. Я видел. Я чувствовал. Ты хочешь меня. Просто боишься признаться.

- Ты самоуверенный придурок, - она отталкивает мою руку и делает шаг назад. - Ты думаешь, что все девушки в этой академии должны падать к твоим ногам? Думаешь, что ты - подарок?

- Я не подарок, - соглашаюсь я, не двигаясь с места. - Я - наказание.

Она смотрит на меня - с ненавистью. С вызовом. Но в ее глазах плещется что-то еще. Тот самый огонь. Тот самый голод.

- У тебя ничего не выйдет, - говорит она тихо. - Я не из тех, кто ломается.

- Посмотрим, - я поворачиваюсь и иду к выходу, не оглядываясь.

Но слышу, как она выдыхает - с облегчением или сожалением? Не важно.

Я выхожу из аудитории, и в коридоре меня уже ждет Эвен. Прислонился к стене, листает телефон, делает вид, что ему плевать. Но я знаю - он все видел. Или догадался. Эвен всегда все видит.

- Ну как, - спрашивает он, не поднимая головы. - Поговорили?

- Не твое дело, - бросаю я и иду в сторону столовой.

Он догоняет меня через несколько шагов, засовывает телефон в карман. Усмехается.

- Она тебя послала. Я видел ее лицо, когда ты вышел. Красная, злая, сжатые кулаки. Ты ее бесишь.

- Это и есть цель, - отвечаю я.

- Цель - затащить ее в постель, - поправляет Эвен. - А ты пока только бесишь. Разве что она из тех, кто трахается от злости.

Я не отвечаю. Мы спускаемся на первый этаж, проходим мимо витражей, мимо портретов бывших директоров, которые смотрят на меня с осуждением. Мне плевать. Я ищу ее. В столовой людно - студенты завтракают между парами, кто-то спешит, кто-то сидит с чашкой кофе и сонными глазами. Я беру поднос, накладываю еду - не глядя, автоматически. Глаза сканируют зал.

И нахожу ее.

Она сидит в углу, у окна, одна. Перед ней - чашка чая и нетронутый круассан. Она смотрит в окно, на озеро, и не ест. Не пьет. Просто сидит, подперев голову рукой, и думает о чем-то.

Я сую поднос Эвену.

- Подержи.

- Арден, - предупреждает он, но я уже иду.

Она не замечает меня. Смотрит на воду, и в ее глазах - такая тоска, такая пустота, что на секунду я чувствую что-то похожее на жалость. Но только на секунду. Я подхожу сзади, хватаю ее за локоть и тяну вверх.

- Что? - она вскрикивает, роняя кружку. Чай разливается по столу, круассан падает на пол. - Ты с ума сошел?

Я не отвечаю. Тащу ее к выходу из столовой, мимо удивленных взглядов студентов, мимо столов, мимо дежурных, которые даже не поднимают головы. Моя академия. Мои правила.

- Пусти, - она пытается вырваться, но я сжимаю ее локоть крепче. - Арден, пусти! Ты делаешь мне больно!

Я толкаю ее к стене в пустом коридоре за столовой. Она ударяется спиной о мрамор, и из ее груди вырывается короткий всхлип. Я прижимаю ее за плечи, фиксируя, не давая выскользнуть.

- Чего тебе надо? - она тяжело дышит, глаза горят ненавистью, щеки красные. - Зачем ты пристаешь ко мне? Я ничего тебе не сделала!

- Не сделала? - я наклоняюсь ближе, и она вжимается в стену, но смотреть не перестает. Смотрит с вызовом. Смотрит, как тогда, в коридоре. - А что ты делала сегодня ночью, Реми?

Она замирает. Глаза расширяются.

- Я не понимаю, о чем ты.

- Врешь, - я поднимаю руку и пальцами сжимаю ее подбородок, заставляя смотреть прямо на меня. Она пытается отвести взгляд, но я не позволяю. - В пять утра. Голая. У окна.

Она бледнеет. Потом краснеет - так, что румянец заливает не только щеки, но и шею, и ключицы, и, наверное, грудь под этой дурацкой белой рубашкой.

- Ты... - голос срывается. - Ты следил за мной?

- Я стоял на балконе. Курил. Смотрел на озеро, - я провожу большим пальцем по ее нижней губе, и она вздрагивает. - А потом увидел тебя. Ты стояла у окна. Без одежды. И, кажется, не знала, что за тобой наблюдают.

- Это... это не то, что ты думаешь, - она пытается вырваться, упирается ладонями в мою грудь, но я не двигаюсь. - Я только вышла из душа. Я не знала, что из твоего окна видно.

- Теперь знаешь, - я усмехаюсь, и она злится. Злится по-настоящему, не притворно. Глаза сверкают, губы сжимаются.

- Отпусти меня, Арден. Ты псих. Ты больной. Я никому не расскажу про твои похождения с училкой, но если ты не отстанешь от меня, я...

- Что? - перебиваю я. - Что ты сделаешь? Пожалуешься? Кому? Мой отец - директор.

Она сглатывает. Я вижу, как ее горло дергается, как в глазах появляется что-то похожее на страх. Но она не плачет. Не просит. Только смотрит.

- Ты думаешь, что я боюсь тебя? - шепчет она. - Ошибаешься.

- Не боишься? - я наклоняюсь еще ближе, почти касаясь носом ее носа. Она не отворачивается. Только дышит чаще - так, что я чувствую ее дыхание на своих губах. - А зря.

- Ты - мальчик с папиными деньгами, - цедит она. - Ты ничего не можешь мне сделать.

- Могу, - мой голос становится ниже, почти рычанием. - Могу трахнуть тебя прямо здесь, у стены. И никто не скажет ни слова. Потому что я - Арден Риверс. А ты - никто.

Она замирает. Ее зрачки расширяются, и я вижу в них не только страх. Я вижу то, что она пытается спрятать. Огонь. Желание. Голод.

- Ты не посмеешь, - шепчет она, но в ее голосе нет уверенности.

- Не посмею? - я провожу пальцем по ее щеке, спускаюсь вниз, к шее, к ключице. Она не отталкивает. Не дышит. - Ты даже не представляешь, на что я способен, Реми.

Я чувствую, как она дрожит. Маленькая, злая, с горящими глазами и дрожащими губами.

- Чертёнок, - произношу я, и это слово выходит почти ласковым. Почти. - Что же ты делала сегодня ночью, а? Стояла у окна голая. Дразнила меня. Знала, что я смотрю.

- Я не знала, - ее голос срывается на шепот.

- А теперь знаешь, - я провожу большим пальцем по ее нижней губе, и она прикусывает ее - нервно, от волнения. - И что ты будешь делать теперь? Задернешь шторы? Или будешь выключать свет?

Она молчит. Смотрит на меня.

Я приближаюсь к ее лицу. Медленно. Так медленно, что она может оттолкнуть меня. Может отвернуться. Может закричать. Она не делает ничего. Только замирает. Только перестает дышать. Наши губы в нескольких сантиметрах. Я чувствую ее дыхание - сладкое, с ноткой ромашки. Чувствую запах кокоса от ее волос. Чувствую, как ее сердце колотится где-то в груди - так быстро, что, кажется, я слышу этот стук.

- Ты хочешь меня, - шепчу я. - Просто признай это.

- Нет, - выдыхает она, но ее глаза закрываются.

Она готова. Она ждет поцелуя. Я вижу это по тому, как ее ресницы дрожат, как губы приоткрываются, как тело подается вперед, навстречу. Я не целую. Я отстраняюсь. Резко. Жестоко. Убираю руку с ее подбородка, делаю шаг назад.

- Не сегодня, - говорю я, и в моем голосе - издевка. - Я не целую тех, кто врет себе.

Она открывает глаза. В них - растерянность. Боль. И ненависть. Чистая, белая, обжигающая ненависть.

- Ты... - она не может подобрать слова.

- Я - тот, кто всегда побеждает, - заканчиваю за нее. - Запомни это, чертенок.

Я разворачиваюсь и ухожу, оставляя ее у стены. Слышу, как она выдыхает - с облегчением? С разочарованием? Мне плевать. Я улыбаюсь, сворачивая за угол.
Эвен ждет меня с двумя чашками кофе. Протягивает одну, забирает свою, делает глоток. Смотрит на меня поверх чашки с этим своим вечным выражением - смесь усталости и насмешки.

- Ты и правда псих, - говорит он. - Я это уже говорил? Повторюсь. Ты псих, Арден.

- Не надоело повторять одно и то же?

- Не надоело. Пока ты не перестанешь быть психом.

Я усмехаюсь. Кофе горький, обжигающий. Он отвлекает от пульсации в паху, которая никак не утихнет после того, как я прижал ее к стене. Ее запах все еще в носу - кокос, ромашка, ее дыхание, сбивчивое и горячее. И ее губы. Блядь. Ее губы в миллиметре от моих.

- Твои пары закончились? - спрашиваю я, чтобы переключиться.

- Да. Я иду спать, - Эвен допивает кофе, ставит чашку на поднос. - А ты? Будешь торчать здесь, пялиться на нее?

- С чего ты взял, что я пялюсь на нее?

- С того, что ты только что прижал ее к стене за столовой, - он усмехается. - И с того, что у тебя встает каждый раз, когда она рядом. Я не слепой, Арден.

- Иди спать, Эвен, - говорю я, не глядя на него.

- Уже ухожу. Только скажи - ты же понимаешь, что она не Сильви? Что с ней так не получится? Она не раздвинет ноги после пары грязных фраз.

- Я в курсе.

- Тогда что ты делаешь?

Я молчу. Потому что не знаю ответа.

Эвен вздыхает, хлопает меня по плечу и уходит. Его шаги гулко отдаются по мраморному полу, становятся тише, тише, пока не затихают совсем. Я остаюсь в столовой один. Кофе во второй чашке остывает, становится горьким и противным, но я все равно пью. Смотрю в сторону коридора, где оставил ее.

Она появляется через несколько минут.

Выходит из-за угла. Волосы растрепались - выбившиеся пряди падают на лицо, щеки все еще розовые. Она не смотрит в мою сторону. Делает вид, что меня не существует. Идет к своему столику - тому, у окна, - садится, поправляет юбку, достает телефон.

Ее руки дрожат.

Я смотрю на нее, не скрываясь. Мне плевать, кто это заметит. Плевать, что подумают. Пусть видят. Пусть знают - эта девчонка заняла мою голову, и я пока не решил, хорошо это или плохо. Она подносит к губам кружку - ромашковый чай, наверное. Пьет маленькими глотками, не поднимая глаз. Круассан так и лежит нетронутый - она даже не притронулась к нему после того, как я утащил ее в коридор. Я смотрю на ее профиль. На то, как она покусывает губу - нервно, машинально. На то, как свет из окна падает на ее волосы, превращая их в жидкое золото. На то, как ее грудь поднимается и опускается - она все еще не отдышалась. Она чувствует мой взгляд. Я знаю. Потому что через минуту она замирает, перестает пить чай, перестает дышать. Ее плечи поднимаются - глубокий вдох, попытка успокоиться.

Потом она поднимает голову.
Наши взгляды встречаются.

В ее глазах - ненависть. Настоящая, глубокая, как озеро за окном. И что-то еще - страх, голод, сожаление. Все, что она пытается спрятать. Я не отвожу взгляд. Улыбаюсь - медленно, нагло, с этим проклятым пирсингом в губе, который она, кажется, ненавидит. Или любит. Я не уверен. Она, кажется, тоже не уверена.

Она отводит взгляд первой.
Смотрит на свой чай. На круассан. На стол. Куда угодно, лишь бы не видеть меня.
Потом встает.

Она подхватывает рюкзак, поправляет юбку и идет к выходу, не оборачиваясь. Ее спина прямая, плечи расправлены - она старается выглядеть уверенной, сильной, той, кто не сломался. Но я вижу, как дрожат ее пальцы, сжимающие лямку рюкзака. Вижу, как быстры ее шаги - она почти бежит.

Я смотрю ей вслед, пока она не скрывается за дверью.

- Убегай, чертенок, - шепчу я в пустоту. - Но от меня не убежишь.

Я допиваю остывший кофе, сминаю стаканчик, бросаю в урну. В столовой почти пусто - только несколько студентов за дальними столами. И она. Точнее, была она. Выхожу в коридор. Здесь тихо - лишь редкие шаги где-то вдалеке, приглушенные голоса, хлопки дверей. День набирает обороты, солнце уже поднялось над озером, заливая галереи желтоватым светом. Но для меня день закончился. Пары кончились. Восемь часов утра - время отрубаться. Я иду в сторону мужского общежития, и ноги сами несут меня к окнам. К ее окнам. Семнадцатая комната. Шторы задернуты - плотные, темные, не пропускают ни лучика. Она спит. Или делает вид, что спит. Или лежит с открытыми глазами, уставившись в потолок, и думает о том, что я сказал ей в коридоре. Я останавливаюсь у подножия лестницы, смотрю вверх. Ее окно темное, как и все остальные. Только мое - этажом выше, в мужском крыле, - светится пустотой. Я не задернул шторы. Хочу, чтобы она знала: я смотрю. Я всегда смотрю.

- Арден, - оклик из-за спины заставляет меня обернуться. Эвен стоит у входа в общежитие, прислонившись к косяку. Он уже в пижамных штанах и футболке, волосы мокрые после душа. - Ты идешь спать?

- Иду, - бросаю я и захожу внутрь.

Лифт поднимает меня на четвертый этаж. Коридор здесь шире, чем в женском крыле, и пахнет дорогим деревом и табаком. Моя комната в конце - угловая, с окнами на озеро и на женское общежитие. Лучший вид в академии. Потому что я - Арден Риверс, и мне полагается лучшее.

Я прикладываю ключ-карту, и дверь открывается с тихим щелчком.

Свет в комнате включен.
Я хмурюсь - не помню, чтобы оставлял свет. А потом я вижу ее.

Сильви сидит на моей кровати. На ней - черное кружевное белье, такое прозрачное, что я вижу все. Трусики-стринги, бюстгальтер на косточках, подвязки, чулки. Ее волосы распущены, стекают по плечам темным водопадом. Она накрашена - ярко, вызывающе: красная помада, черная подводка. И улыбается. Так, как улыбаются девушки, которые уверены, что их здесь ждут.

- Привет, - голос низкий, с хрипотцой. - Я ждала тебя.

Я закрываю дверь. Не спеша. Прислоняюсь к ней спиной, складываю руки на груди. Смотрю на нее - на это кружево, на эти чулки, на ее грудь, которая почти вываливается из бюстгальтера. Полгода назад я бы набросился на нее, не раздеваясь. Полгода назад она не пришлось бы ждать - я бы сам пришел и сорвал с нее все это к чертям.

Сейчас?
Сейчас я чувствую только усталость.

- Сильви, - говорю я, и мой голос звучит ровно, без эмоций. - Ты как сюда попала?

- У меня есть ключ-карта, - она пожимает плечами, и кружево при этом соблазнительно натягивается. - Ты сам дал. Помнишь? В тот раз, когда сказал, что я могу приходить в любое время.

Я помню. Я много чего говорил в тот раз - мне было плевать. Мне всегда плевать.

- Я устал, - говорю я, не двигаясь с места. - Убирайся.

Она не двигается. Улыбается шире, наклоняется вперед, и теперь я вижу ее грудь почти полностью.

- Я знаю, что ты устал. Поэтому я здесь. Я помогу тебе расслабиться.

- Убирайся, - повторяю я жестче.

Сильви встает с кровати. Идет ко мне медленно, покачивая бедрами, - она умеет ходить, это правда. Ее каблуки цокают по паркету, и каждый шаг - как приглашение. Она останавливается передо мной, проводит пальцами по моей груди, спускается ниже, к ремню.

- Я соскучилась, - шепчет она, заглядывая в глаза. - Я думала, что ты заболел.

- Я не болею.

- Тогда что? - она наклоняется, касаясь губами моей шеи. - У тебя кто-то есть?

Я молчу. Ее губы скользят по моей коже, горячие, влажные. Ее руки расстегивают пуговицы на моей рубашке. Она умеет это делать - быстро, умело, не глядя. Потому что делала это уже сто раз.

- Сильви, - я беру ее за запястья, останавливая. Отстраняю от себя. Смотрю сверху вниз. - Я сказал - убирайся.

Она замирает. В ее глазах - недоумение. Обида. Боль.

- Арден, что с тобой? - голос дрожит. - Я пришла к тебе. Я оделась. Я ждала. Ты не хочешь меня?

- Не хочу, - отвечаю я, и каждое слово падает, как камень. - Сейчас - не хочу.

- Но ты всегда хотел, - она не понимает. Не может понять. Потому что я всегда хотел. Всегда брал. Всегда использовал. А теперь - нет. - Что изменилось?

Я отпускаю ее запястья, делаю шаг в сторону, открывая дверь.

- Уходи, Сильви. И ключ оставь на столе.

Она смотрит на меня так, будто я ударил ее. Губы дрожат, глаза наполняются слезами.

- Ты меня бросаешь? - шепчет она. - После всего? После того, что было?

- Ничего не было, - говорю я холодно. - Было только то, что ты сама себе придумала. Я тебя не бросаю - нечего бросать.

- Как ты можешь? - ее голос срывается на крик. - Я люблю тебя! Я делаю для тебя все! Я терплю твои выходки, твои измены, твою грубость. Я жду тебя, когда ты пропадаешь на недели. Я прихожу к тебе, когда ты даже не зовешь. Что еще мне сделать?

- Уйти, - отвечаю я. - Просто уйти.

Она стоит посреди комнаты, дрожащая, полураздетая, красивая и жалкая одновременно. Ее слезы текут по щекам, размазывая тушь.

- Ты чудовище, - шепчет она.

- Я знаю, - соглашаюсь я. - И ты всегда это знала. Ты просто привыкла прыгать на члене сына директора, потому что это поднимает тебя в глазах других. Потому что быть девушкой Ардена Риверса - это статус. Но знаешь что? Здесь много влиятельных парней. С хорошими членами. С богатыми папочками. Иди и найди себе другого.

- Я не хочу другого! - она вытирает слезы дрожащей рукой, размазывая тушь по щекам. - Я хочу тебя. Только тебя.

- А я не хочу тебя, - говорю я, и в моем голосе - сталь. - Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

Она замирает. Смотрит на меня так, будто видит впервые.

- Ты врешь.

- Я не вру, - отвечаю я. - Я просто молчу о том, что не хочу говорить. А сейчас я сказал все.

Сильви делает шаг к двери. Потом другой. Ее руки трясутся, когда она поднимает с пола свой халат - шелковый, розовый, дурацкий.

- Ты пожалеешь, - шепчет она, проходя мимо.

- Не пожалею, - отвечаю я.

Она уходит. Дверь закрывается с громким хлопком. Я остаюсь один в комнате, где еще пахнет ее духами - приторными, цветочными, от которых меня тошнит. Иду к окну, открываю створку настежь - холодный воздух врывается внутрь, выдувая ее запах, ее присутствие.

Смотрю на женское общежитие. На ее окно.
Шторы все еще задернуты.

- Ты спишь, чертенок, - шепчу я. - А я тут разбираюсь с тем, что давно пора было выбросить.

Я закрываю окно, стягиваю рубашку, бросаю на пол. Падаю на кровать - туда, где несколько минут назад сидела Сильви в своем кружеве. Простыни пахнут ею. Я переворачиваю подушку на другую сторону, натягиваю одеяло до подбородка.

Закрываю глаза.
В голове - не Сильви. Не ее слезы. Не ее кружево. В голове - она. Реми. Ее ненависть. Ее страх. Ее желание, которое она прячет за злостью.

- Ты даже не знаешь, что натворила, - шепчу я в темноту. - Но скоро узнаешь.

Я принимаю душ. Вода ледяная, как всегда, но даже она не может смыть с моей кожи запах Сильви - приторный, цветочный, липкий. Я тру себя мочалкой, почти до крови, пока не остается только чистый, стерильный запах геля для душа - нейтральный, безликий. Такой же, как я. Выхожу, заворачиваюсь в полотенце, смотрю в зеркало. Мокрые волосы прилипли ко лбу, темные круги под глазами стали глубже. Я не спал нормально уже двое суток - сначала эта ночь с Сильви, потом бессонница, потом эта девчонка в моей голове. Но спать я еще не хочу. Или хочу, но не могу.

Я натягиваю пижамные штаны, падаю на кровать, смотрю в потолок. Тишина давит на уши, и в этой тишине - только стук моего сердца и шум озера за окном.

Через пять минут я встаю.
Иду на балкон.

Ноги сами несут меня туда, где я стоял несколько часов назад, подглядывая за ней. Ноги помнят дорогу. Ноги хотят ее так же, как и я. Балкон встречает меня холодом. Февральский ветер бьет в лицо, треплет мокрые волосы, забирается под пижамные штаны. Мне холодно, но я не ухожу. Я смотрю на ее окно.

Шторы задернуты. Темно. Она спит.
Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, когда замечаю движение внизу.

Фигура. Маленькая, светловолосая. В спортивной форме - черные леггинсы, обтягивающие каждую линию, куртка на молнии, кроссовки. Волосы собраны в высокий хвост, который качается в такт шагам.

Реми.

Она идет по дорожке от женского общежития к тропинке, что ведет в лес. Рядом с озером есть маршрут для пробежек - я знаю, потому что сам иногда бегаю там, когда не могу уснуть. Сейчас она идет туда. Одна. В восемь утра. Похоже, она тоже не спит. Я смотрю, как она скрывается за поворотом, как ее хвост исчезает за кустами. В голове - только одна мысль.

Я хочу быть там. С ней.

Не потому, что я хочу ее трахнуть. Не потому, что хочу прижать к стене и шептать грязные вещи. А потому, что я хочу смотреть. Смотреть, как она бежит. Как ее легкие наполняются холодным воздухом. Как ее щеки розовеют. Как она пытается дышать ровно, но не получается.

Я хочу быть рядом. Даже если она меня ненавидит.

- Черт, - шепчу я, отталкиваясь от перил.

Захожу в комнату, открываю шкаф. Спортивные штаны, толстовка, кроссовки. Одеваюсь за минуту, даже не вытирая волосы - они все еще мокрые, холодные, и я чувствую, как вода стекает по шее за шиворот. Мне плевать. Я вылетаю из комнаты, бегу по коридору, нажимаю кнопку лифта. Он едет слишком медленно. Я бегу по лестнице - три пролета, два, один. Выхожу на улицу, и холод бьет в лицо с новой силой.

Она уже ушла. Я не вижу ее, но знаю, где искать.

Тропинка начинается за озером, у кромки леса. Днем там бегают многие - студенты, преподаватели, даже сам директор иногда. Сейчас - никого. Только она. И я, который идет за ней, как тень, как хищник, как больной ублюдок. Я не бегу. Иду быстрым шагом, стараясь не шуметь. Мои кроссовки почти не издают звука на гравии, но сердце колотится так, что мне кажется - оно разбудит всю академию.

Я сворачиваю за угол, и вижу ее.

Она бежит по тропинке вдоль озера. Легко, грациозно, как будто бег - это ее родная стихия. Ее хвост подпрыгивает в такт шагам, руки сжаты в кулаки, дыхание ровное - вдох на два шага, выдох на два. Она не замечает меня. Смотрит прямо перед собой, на лес, на озеро, на серое небо, которое начинает светлеть на востоке.

Я останавливаюсь. Смотрю.

В спортивной одежде она выглядит по-другому. Не как та девочка из коридора, которая прижималась к стене, пытаясь не дышать. Не как та ученица с первого ряда, которая делала вид, что меня не существует. Здесь, на тропинке, в черных леггинсах и белой толстовке, она выглядит почти обычной. Почти нормальной. Почти той, кого я мог бы встретить в другом мире - мире, где я не Арден Риверс, а просто парень, который бегает по утрам.

Но я - Арден Риверс. И этот мир - мой.
Она бежит, и я смотрю.

Смотрю, как ее леггинсы обтягивают каждую кривую, как ягодицы напрягаются при каждом толчке, как бедра движутся в гипнотическом ритме - влево, вправо, влево, вправо. Смотрю, как ее толстовка поднимается от ветра, открывая полоску голой кожи на пояснице - светлую, гладкую, такую узкую, что я могу обхватить ее двумя ладонями. Смотрю, как ее хвост качается из стороны в сторону, как светлые волосы блестят в сером предрассветном свете.

Мои штаны становятся тесными.

Я не двигаюсь. Стою, как вкопанный, и смотрю, как она бежит, удаляясь все дальше по тропинке. Внутри - напряжение, которое знакомо мне с прошлой ночи. Только тогда я смотрел на ее голое тело у окна. Сейчас она одета. Но почему-то это возбуждает еще сильнее. Потому что я вижу, как ее тело работает. Как мышцы сокращаются и расслабляются. Как пот стекает по шее и теряется за воротом толстовки. Как она открывает рот, чтобы сделать глубокий вдох, и я представляю, как этот рот будет шептать мое имя.

- Черт, - шепчу я, делая шаг вперед.

Мое тело не слушается. Оно хочет ее. Оно хочет догнать, схватить, прижать к дереву и сделать то, о чем я думал весь этот день. Но я сдерживаюсь. Пока.

Я начинаю бежать.

Но не догоняю. Держусь в нескольких шагах позади, как тень, как хищник, который наслаждается погоней. Мне нравится смотреть, как она старается. Как ее легкие работают на пределе. Как капли пота скатываются по вискам, теряясь в светлых волосах, выбившихся из хвоста. Она выбегает на прямую - туда, где тропинка становится шире, где с одной стороны озеро, с другой - поле, покрытое утренней дымкой. Здесь ветер сильнее, он треплет ее волосы, и они разлетаются, как светлые змеи. Реми сбавляет шаг. Достает из кармана куртки маленькую бутылку воды, откручивает крышку. Пьет, запрокинув голову, и я вижу ее горло - длинное, гладкое, с бьющейся в такт сердцу жилкой. Капля воды срывается с губ, падает на шею, теряется за воротом.

Я сжимаю челюсть.

Она не замечает меня. Увлеклась водой, увлеклась дыханием, увлеклась тем, чтобы просто не упасть от усталости. Она не слышит моих шагов - я ступаю тихо, как зверь перед прыжком.

Я обгоняю ее.

Рывок - и я уже перед ней, разворачиваюсь и бегу навстречу. Она не успевает среагировать. Я толкаю ее - не сильно, аккуратно, так, чтобы она потеряла равновесие.

Она падает.

Назад, на задницу, прямо на мягкую траву у обочины тропинки. Бутылка вылетает из рук, вода разливается по земле. Она вскрикивает - коротко, испуганно, - и смотрит на меня снизу вверх. В глазах - шок. Злость. И что-то еще, что появляется, когда она понимает, кто это сделал.

- Ты... - выдыхает она, пытаясь встать.

Я не даю.

Я опускаюсь на корточки перед ней, блокируя любой путь к бегству. Мои колени касаются ее бедер, и она замирает.

- Привет, чертенок, - говорю я, улыбаясь. - Не ожидала?

Она смотрит на меня так, будто я - землетрясение, ураган и цунами в одном лице. В зелёных глазах - ярость, замешательство и тот самый огонь, который делает её такой чертовски живой.

- Ты совсем, блядь, с ума сошел? - выдыхает она, упираясь ладонями в землю, чтобы подняться.

Я не пускаю. Кладу руки на её бёдра - невесомо, почти не прикасаясь, но она замирает, будто я пригвоздил её к траве.

- Сошел, - соглашаюсь я. - По тебе.

Она фыркает. Пытается оттолкнуть мои руки, но я держу крепко, чувствуя, как под тонкой тканью леггинсов напрягаются мышцы. Сильная. Упрямая. Гребанная заноза в моём хребте.

- Слезь с меня, Арден. Ты тяжелый, как кусок дерьма.

- Ты не жаловалась, когда я нависал над тобой у стены, - усмехаюсь я, наклоняясь ближе. Мои пальцы скользят по внешней стороне её бедра, поднимаются к талии. Она перехватывает моё запястье, сжимает так сильно, что костяшки белеют.

- Я сейчас жалуюсь. У тебя нет чувства личного пространства?

- У меня есть чувство твоего пространства, - мой голос становится ниже, почти рычанием. - И я хочу быть внутри него. Во всех смыслах.

Её щеки вспыхивают. Она отводит взгляд, кусает губу - эту её треклятую привычку, от которой у меня встаёт даже когда я просто вспоминаю.

- Какой же ты мерзкий, - цедит она, но не отпускает моё запястье. И не бьёт. И не убегает.

- Мерзкий? - я наклоняю голову, рассматривая её лицо. - Или честный? Я просто говорю, что думаю. Ты мокрая? Нет? Я заставлю тебя течь, Реми. Только дай мне минуту.

Она резко выдыхает, толкает меня в грудь - на этот раз сильнее.

- Ты прикасаешься ко мне, как будто я твоя собственность. Я ничья.

- Поспорим? - я сжимаю её бедро, и она вздрагивает. - Твоё тело говорит иначе. Оно тянется ко мне. Ты думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я отвернулся?

Она злится. По-настоящему. Глаза сверкают, дыхание становится чаще - от гнева или от близости, я не знаю. Но мне нравится и то, и другое.

- Ты мне противен, Арден. Ты думаешь, что все девушки хотят прыгнуть на твой член, потому что ты - сынок директора и у тебя есть деньги? Ты пустой. Высокомерный. И абсолютно невыносимый.

Я смеюсь. Низко, хрипло. Она даже не представляет, как меня заводит её злость.

- Ты сейчас описала меня, - говорю я, проводя пальцами по её животу через ткань толстовки. Она перехватывает мою руку, не даёт опуститься ниже. - Но забыла добавить, что я настойчивый.

- Настойчивый? - она усмехается в ответ, криво и дерзко. - Ты псих, который преследует меня по ночам, прижимает к стенам и сбивает с ног на пробежках. Это не настойчивость, Арден. Это уголовщина.

Я наклоняюсь к её уху. Она замирает.

- Может быть, - шепчу я. - Но тебе нравится. Тебе нравится, что я не отступаю. Что я хочу тебя. Что я не такой, как те мальчики, которые боялись подойти к тебе, потому что ты слишком яркая, слишком дерзкая, слишком... вся.

Она молчит. Но её дыхание касается моей шеи, и я чувствую, как сильно колотится её сердце.

- Ты ничего обо мне не знаешь, - тихо, почти устало говорит она.

- Я хочу узнать, - отвечаю я так же тихо. - Всё. Каждую родинку. Каждый шрам. Каждый страх. Я хочу знать, от чего ты стонешь. От чего кричишь. От чего закрываешь глаза и сжимаешь простыни.

Она медленно поворачивает голову, и теперь наши лица так близко, что я вижу каждую ресницу, каждую черточку её глаз - зелёных, как озеро за моей спиной. В них - что-то новое. Не страх. Не ненависть. Что-то хрупкое, почти детское, что она пытается спрятать за этой своей маской злости и независимости.

Но потом её глаза застывают, становятся холодными. Она делает резкий выдох и упирается ладонями в мою грудь. Толкает.

Сильно. Неожиданно.

Я не падаю - просто откидываюсь назад, давая ей пространство. Она вскакивает на ноги - быстро, как кошка, которую облили водой. Оправляет толстовку, одергивает край, поправляет хвост. Делает шаг назад. Потом другой.

- Хватит, - голос звенит, как натянутая струна. - Хватит, Арден. Я не буду твоей игрушкой.

Она отворачивается, смотрит в сторону озера. Спина прямая, плечи расправлены - она старается выглядеть сильной. Но я вижу, как дрожит её рука, когда она поправляет выбившуюся прядь. Вижу, как тяжело вздымается её грудь - она всё ещё не отдышалась. Или это от меня?

Я медленно поднимаюсь с травы. Стряхиваю с коленей сухие листья и травинки. Делаю шаг к ней. Потом второй. Она чувствует меня - я знаю. Потому что её плечи поднимаются, как у зверька, который учуял хищника. Она не оборачивается. Но и не убегает. Я подхожу сзади. Останавливаюсь в шаге, потом сокращаю расстояние. Моя грудь почти касается её спины. Я слышу, как её дыхание сбивается. Чувствую тепло её тела даже через два слоя одежды.

- Уйди, - шепчет она, но не двигается.

Я наклоняюсь к её уху. Мои губы почти касаются кожи - я чувствую запах её пота, смешанный с кокосом. Головокружительная смесь.

- Ты права, - шепчу я, и мой голос низкий, хриплый, интимный. - Я ничего о тебе не знаю. Но я хочу узнать. Хочу знать, как ты пахнешь, когда просыпаешься. Как стонет твоё тело, когда ты кончаешь. Хочу знать, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я сплю.

Она замирает. Её руки сжимаются в кулаки.

- Прекрати, - голос ломается.

- Не могу, - я провожу пальцами по её плечу, спускаюсь к локтю, к запястью. Она не отталкивает - стоит как громом пораженная. - Ты застряла у меня в голове, Реми. И я хочу, чтобы ты застряла везде. В моей постели. В моих руках. Подо мной.

Она резко вдыхает.

- Ты... - шепчет, но не заканчивает.

- Что я? - я касается губами края её уха - легонько, почти невесомо. Она вздрагивает, и я чувствую, как мурашки бегут по её шее. - Скажи. Скажи, что я тебе противен. Скажи, что не хочешь меня. Скажи - и я уйду.

- Ты... - она поворачивается ко мне, и теперь я вижу её лицо - розовое, растерянное, с глазами, полными слёз, которые она не позволяет себе пролить. - Ты невозможен.

Я улыбаюсь.

- Это не ответ.

Она собирает все свои силы - я вижу, как она напрягается, как её челюсть сжимается. Потом она отталкивает меня - не сильно, но так, что я делаю шаг назад. На этот раз я позволяю.

- Пошел ты, Арден, - цедит она, и в её голосе - злость и что-то ещё, что она пытается замаскировать этой злостью. - Ты не получишь меня. Ни сегодня. Никогда.

Она разворачивается и бежит.

Быстро, как только может. Её кроссовки шуршат по гравию, хвост подпрыгивает, толстовка хлопает на ветру. Она бежит, не оглядываясь.

Я смотрю ей вслед.

- Убегай, - шепчу я, глядя, как её фигура становится всё меньше и меньше. - Но знай - я подожду. Я умею ждать.

Я достаю сигарету, закуриваю. Дым горький, обжигающий. Вкус её губ всё ещё на моих. Она не сказала, что я ей противен. Не сказала, что не хочет меня.

Этого достаточно.

Я смотрю на озеро - вода золотая в лучах утреннего солнца. Птицы уже проснулись, где-то в лесу кричит сойка.

- Ты придешь, чертенок, - говорю я в пустоту. - Я знаю.

Я смотрю ей вслед, пока ее фигура не исчезает за поворотом тропинки. Хвост подпрыгивает в последний раз - и она уходит. Остается только озеро, серое небо и этот дурацкий холодный ветер, который треплет мои мокрые волосы. Я делаю последнюю затяжку, выбрасываю бычок в траву - плевать на правила, я сын директора. Разворачиваюсь и иду обратно к общежитию. Ноги тяжелые, как свинцовые. Только сейчас я понимаю, насколько устал. Не спал почти двое суток - сначала Сильви, потом бессонница, потом она. Всегда она. В лифте я прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза. Стеклянные двери отражают мое лицо - бледное, с темными кругами, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Я выгляжу как дерьмо. Чувствую себя еще хуже. Комната встречает меня тишиной. Здесь все еще пахнет Сильви - приторно-цветочным, от чего меня тошнит. Я открываю окно настежь, впуская холодный воздух. Пусть выдувает. Пусть выдувает все - ее запах, ее присутствие, ее дурацкие слезы. В душе я стою под ледяной водой несколько минут. Просто стою, уставившись в кафельную стену, и чувствую, как каждая клетка моего тела просит отдыха. Голова гудит. Глаза щиплет. Член до сих пор напряжен - после того поцелуя, после ее дыхания, после того, как я прижал ее к дереву и чувствовал, как она дрожит.

Я кончаю прямо под струями воды.
С закрытыми глазами. С ее именем на губах.

- Реми, - шепчу я, сжимая член в кулаке, двигая рукой в такт сердцу. В голове - ее лицо, ее губы, ее глаза, полные желания и ненависти. - Черт возьми, Реми.

Спазм накрывает меня неожиданно - сильно, почти болезненно. Я прислоняюсь лбом к стене, тяжело дыша, и чувствую, как вода смывает все. Потом выключаю душ. Насухо вытираюсь, даже не глядя в зеркало - не хочу видеть это бледное лицо, эти пустые глаза. Падаю на кровать голый, натягиваю одеяло до подбородка. Подушки пахнут лавандой, как в ее комнате. Или мне просто кажется.

Я закрываю глаза.

Темнота приходит быстро - тяжелая, глубокая, без сновидений. Но где-то на краю сознания я все еще вижу ее. Как она бежит по тропинке. Как поправляет хвост.

Как смотрит на меня с ненавистью, которая так похожа на желание.

РЕБЯТКИ, как вам глава?
Я так сильно СОСКУЧИЛАСЬ за это время 🥹Если понравилась - не забудьте поставить ЗВЁЗДОЧКУ и оставить КОММЕНТАРИЙ, я обожаю их читать! А ещё жду вас в своём телеграм-канале Кира Минаевская - можете найти его через поиск в тг или по ССЫЛКЕ в описании моего Профиля на Ватпаде.

Люблю вас 💛