сталь и универсам / турбо.

Утро вторника началось с того, что Тимур не пришёл. Не позвонил, не предупредил — просто исчез. Алёна ждала его к десяти, как обычно, но в одиннадцать поняла, что сегодня он не появится. Она позвонила ему домой — никто не ответил. На работе сказали, что он взял больничный. «Простудился, наверное», — подумала Алёна и решила не беспокоить.

День тянулся медленно. Тамара, Галина и Люба шили, Надя сидела в своей комнате, Алёна перебирала бумаги. К трём часам заявился Лёха — с накладными от Грека и, как обычно, с парой слов о Турбо.

— Туркин сегодня злой, — сказал он. — С утра не в духе. Грек послал его на склад, а он чуть не подрался с кладовщиком.

— Мне всё равно, — ответила Алёна, не поднимая головы.

— А я к чему: он сейчас сюда поедет, накладные забрать.

Алёна подняла глаза.

— Какие накладные?

— Те, что ты вчера проверяла.

— Они ещё не готовы.

— Скажи ему сам. Я не лезу.

Лёха ушёл. Алёна вздохнула, взяла папку — нужно было срочно доделать.

Через час в дверь постучали. Три удара.

— Войдите, — сказала она, не поднимая головы.

Вошел Турбо. Молча, без обычной своей уверенности. Он выглядел плохо — бледный, под глазами тени, губы сжаты в тонкую линию. Он опирался на стену — сначала Алёна не заметила, потом увидела, как его рука дрожит на косяке.

— Ты какой-то... — начала она.

— Накладные готовы? — перебил он. Голос сел, звучал хрипло.

— Нет ещё. Приходи через час.

— Не могу. — Он сделал шаг в комнату и вдруг покачнулся. Схватился за спинку стула, но не удержался — рухнул на колени, а потом и вовсе осел на пол.

Алёна вскочила. Сердце заколотилось.

— Валера!

Он не отвечал. Лежал на боку, прижав руку к животу. Глаза закрыты, дыхание частое, поверхностное. Алёна опустилась рядом на колени, тронула его за плечо.

— Валера! Слышишь меня?

Он открыл глаза — мутные, не сфокусированные.

— Апина... — прошептал он. — Вызови... скорую.

— Что случилось?

— Не знаю... живот... режет...

Она увидела на его рубашке тёмное пятно — кровь? Нет, не кровь. Он не ранен. Но что-то не так.

— Лежи, — приказала она, встала, подбежала к телефону. Набрала 03. Руки дрожали, но голос был твёрдым.

— Скорая. Мужчина, двадцать три года, потерял сознание, жалуется на резкую боль в животе. Адрес: улица Баумана, дом 14, ателье. Быстрее.

Положила трубку, вернулась к Турбо. Он лежал, сжавшись в комок, лицо белое как мел.

— Не умирай, — сказала она, сама не зная зачем. — Слышишь? Не смей.

— Не буду, — выдохнул он.

Она взяла его за руку — холодную, влажную. Сидела рядом, держала, не отпуская. Других в ателье не было — Тамара ушла за тканями, Галина и Люба обедали, Надя куда-то испарилась. Они были одни.

— Держись, — повторила она. — Скорая скоро.

— Ты... не уходи, — прошептал он.

— Не уйду.

Она сжала его пальцы. Он сжал в ответ — слабо, но ощутимо.

Через десять минут приехала скорая. Два фельдшера в синих халатах, носилки, чемоданчик с лекарствами. Алёна открыла дверь, провела их наверх.

— Что с ним? — спросил старший, осматривая Турбо.

— Не знаю. Упал, жалуется на боль.

— Аппендицит, похоже, — сказал фельдшер, ощупав живот. — Или прободение. В больницу, срочно.

Турбо погрузили на носилки. Он пришёл в себя, но выглядел плохо. Перед тем, как его уносили, он поймал взгляд Алёны.

— Апина... — прошептал он.

— Что?

— Спасибо.

Она не ответила. Смотрела, как его уносят в машину. Дверь скорой захлопнулась, сирена завыла, и машина уехала.

Алёна стояла на крыльце, глядя вслед. Снег падал на её очки, застилая взгляд.

Она вернулась в ателье, села за стол. Руки всё ещё дрожали.

«Он мог умереть, — думала она. — Прямо здесь. В моём ателье. Я бы не простила себе».

Она сняла очки, положила голову на руки.

В дверь постучали — два удара. Она подняла голову.

— Войдите.

Вошел Тимур. Бледный, с красными глазами, в пальто, накинутом на плечи.

— Ты заболел? — спросила Алёна.

— Температура. Но я узнал, что скорая приезжала. Что случилось?

Она рассказала. Коротко, без подробностей.

— Ты поедешь в больницу? — спросил Тимур.

— Зачем?

— Он один. Никого нет. Лена, говорят, в отъезде.

Алёна молчала. Потом кивнула.

— Поеду. Но не потому, что...

— Я знаю, — перебил Тимур. — Ты просто человек.

Она посмотрела на него — на больного, бледного, но всё равно терпеливого.

— Ты не ревнуешь?

— Ревную. Но я не зверь. Он нуждается в помощи.

Алёна встала, надела пальто, поправила очки.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что.

Она вышла. Снег валил стеной. Алёна поймала такси и поехала в больницу.

В приёмном покое ей сказали, что Турбо уже в операционной. Аппендицит, тяжёлый, с перитонитом. Она села на стул в коридоре и стала ждать.

Ждала три часа.

Когда его вывезли, он был без сознания, бледный как бумага. Врач сказал: «Операция прошла успешно. Если бы не вовремя — мог умереть».

Алёна кивнула. Посмотрела на Турбо, на его закрытые глаза, на капельницу.

«Ты живой, — подумала она. — Опять живой».

Она посидела ещё полчаса, потом встала.

— Завтра приду, — сказала медсестре. — Передайте ему.

Она вышла на улицу. Ночь была морозной, звёздной.

Алёна шла к остановке, и снег скрипел под ногами. В голове было пусто — только одна мысль: «Я не бросила. Я смогла».

Она не знала, что это значит. Но знала, что завтра снова придёт.