сталь и универсам / турбо.

После того вечера прошла неделя. Алёна и Тимур встречались каждый день. Он заходил в ателье после работы, они пили чай, говорили о пустяках, иногда он оставался до закрытия и провожал её до общаги. Между ними не было больше той ледяной стены — но и не было огня. Алёна позволяла ему держать себя за руку, иногда сама касалась его плеча. Поцелуи оставались нежными, почти робкими. Она не спешила.

Турбо появился в ателье во вторник — привёз накладные. Вошёл, положил папку на стол, не глядя на Алёну.

— Здесь всё, — сказал он.

— Проверю, — ответила она. — Завтра заберёшь.

Он кивнул и повернулся к выходу.

— Валера, — окликнула она.

Он замер.

— Как нога?

— Нормально, — не оборачиваясь. — Хожу.

— Хорошо.

Он вышел. Алёна смотрела на закрытую дверь, сжимая ручку. Внутри ёкнуло — но она заставила себя вернуться к бумагам.

Тамара, наблюдавшая из швейной, покачала головой, но ничего не сказала.

В пятницу Тимур пришёл с билетами в кино.

— Новая комедия, — сказал он. — Пойдём, отдохнём.

— У меня отчёты.

— Отчёты никуда не денутся.

Она вздохнула, отложила ручку.

— Хорошо.

В кинотеатре было темно и тепло. Тимур держал её за руку, иногда сжимал пальцы. Алёна смотрела на экран, но не видела фильма — думала о том, как странно устроена жизнь. Месяц назад она была одна, работала, считала, никого не ждала. Теперь рядом с ней сидел молодой парень, который смотрел на неё с надеждой, а в городе, совсем недалеко, жил тот, кто мог быть её — но не стал.

После кино они гуляли по набережной. Мороз чуть спал, снег скрипел под ногами. Фонари отражались в замёрзшей реке, и Алёна смотрела на эти отражения, на свою искажённую тень.

— Ты сегодня грустная, — сказал Тимур.

— Я всегда грустная. Ты просто не замечаешь.

— Замечаю. Но сегодня — особенно.

Она остановилась, повернулась к нему.

— Тимур, ты не боишься, что я никогда не смогу быть с тобой по-настоящему? Что я всегда буду оглядываться?

Он посмотрел на неё долгим, спокойным взглядом.

— Я боюсь не этого. Я боюсь, что ты решишь, что я не стою твоего времени.

— Ты стоишь.

— Тогда в чём дело?

Она сняла очки, чтобы не видеть его лицо в резкости.

— В том, что я не знаю, как любить. Я умею только работать, считать и защищаться.

— А ты попробуй не защищаться. Хотя бы иногда.

Она надела очки.

— Я попробую.

Он улыбнулся и поцеловал её — легко, в уголок губ. Она не отстранилась.

В воскресенье Алёна работала в ателье одна — Тамара взяла выходной, Галина и Люба тоже. Надя отпросилась на рынок. Около трёх в дверь постучали — три удара. Тяжёлых, знакомых.

— Войдите, — сказала она, не поднимая головы.

Вошел Турбо. Без куртки, в одной футболке — видимо, из машины, на минуту. Замёрз, но не показывал.

— Накладные готовы? — спросил он.

— Да. На столе.

Он взял папку, пролистал. Задержался на секунду.

— Апина, — сказал он.

— Что?

— Тот парень... он хороший?

Алёна подняла голову. Посмотрела на него холодно.

— Тебе какое дело?

— Никакого. Просто спросил.

— Он хороший. И не лезет в чужие дела.

Турбо усмехнулся — без радости.

— Значит, ты счастлива?

— А ты? С Леной?

Он промолчал. Отвёл глаза.

— Я не спрашиваю, — сказал он. — Я просто... хочу, чтобы ты знала. Я не забыл.

Алёна сжала ручку.

— Валера, ты выбрал. Не надо приходить с «не забыл». Это нечестно. Ни по отношению ко мне, ни к ней.

— Знаю, — сказал он. — Но я не умею врать.

— Тогда научись молчать.

Он кивнул, повернулся и вышел.

Алёна смотрела на дверь, пока не услышала, как завелась машина и уехала.

Она сняла очки, положила голову на руки. Сидела так долго, не двигаясь.

«Почему он пришёл? — думала она. — Зачем эти разговоры? Чтобы сделать мне больно? Чтобы проверить, не размякла ли я?»

Она не знала. Но внутри, там, где лёд треснул, было холодно по-прежнему.

Вечером пришёл Тимур. Принёс пирожные, сел напротив.

— Ты плакала? — спросил он.

— Нет. Я не плачу.

— Глаза красные.

— От усталости.

Он не поверил, но не стал спрашивать. Просто протянул пирожное.

— Ешь. Сладкое помогает.

Она укусила. Крем был приторным, но она жевала, не чувствуя вкуса.

— Тимур, — сказала она. — Ты не хочешь узнать, о чём я думаю?

— Хочу. Но ты не скажешь, пока не будешь готова.

— Я не буду готова никогда.

— Тогда просто будь рядом. Этого достаточно.

Она посмотрела на него — на молодого, упрямого, который не сдавался, даже когда она была холодна как лёд.

— Ты странный, — сказала она.

— А ты красивая.

Она почти улыбнулась.

— Иди сюда, — сказала она.

Он пересел поближе. Она взяла его за руку — и не отпускала до самого вечера.

За окном темнело. Снег падал на крыши, на фонари, на припаркованные машины. Алёна смотрела на этот снег и думала: «Может быть, не всё потеряно. Может быть, я смогу начать сначала».

Она не знала. Но решила попробовать.