сталь и универсам / турбо.

Прошло ещё три дня после той встречи в универмаге. Алёна почти не думала о Турбо — вернее, убеждала себя, что не думает. Она работала, встречалась с Тимуром, пила чай с Тамарой. Жизнь входила в колею — холодную, но предсказуемую.

В понедельник утром Грек вызвал её на Тепличную. «Приезжай, — сказал по телефону. — Вопросы по ателье». Алёна собрала папку с отчётами, оделась и поехала на троллейбусе.

На Тепличной было тихо — редкие машины, пустые улицы, снег, утоптанный в грязную кашу. Дом восемь встретил её открытой дверью. В коридоре пахло табаком и машинным маслом — привычный запах.

Лёха встретил её на пороге, лицо было странное — встревоженное.

— Апина, заходи. Грек в кабинете. И там...

— Что?

— Туркин пришёл.

Алёна остановилась. Туркин. Турбо. Здесь. У Грека, после того, как ушёл, после аварии, после всего.

— Зачем? — спросила она.

— Не знаю. Грек позвал. Говорит, дело есть.

Она поправила очки, выпрямила спину и вошла.

В кабинете было накурено. Грек сидел за столом, как обычно. На стуле у окна — Турбо. Он был в чёрной куртке, без трости — видимо, хромота почти прошла. Под глазами — тени, на скуле — старый шрам. Увидев Алёну, он поднял голову. Их взгляды встретились — и снова тот же электрический разряд. Но Турбо быстро отвернулся, уставился в окно.

— Апина, садись, — сказал Грек. — Вот, Туркин вернулся. Говорит, хочет работать с нами снова. Как раньше.

Алёна села на стул, положила папку на колени.

— Это ваше дело, — сказала она ровно. — Я не вмешиваюсь.

— Но ты же с ним работала по автомагазину. Теперь у него нет магазина — продал. Не пошло.

Алёна почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Она не подала виду.

— А как же... — она не договорила.

— Лена? — перебил Грек. — Она с ним. Торгует на рынке, они вместе живут. Но на разборки она не ходит, и Туркин решил, что ему лучше вернуться. Деньги нужны.

Алёна кивнула. Лена с ним. Значит, ничего не изменилось. Только он вернулся на старую работу. Она посмотрела на Турбо — тот сидел, глядя в пол.

— Мне всё равно, — сказала она. — Я веду отчётность ателье и вашу. С Туркиным у меня общих дел больше нет, но если Грек прикажет — буду принимать накладные.

— Будут, — вмешался Турбо. Голос низкий, хриплый. — Я снова буду возить товар для цеха.

Алёна повернулась к нему. Смотрела холодно, почти враждебно.

— Тогда привози накладные. Как раньше. Я проверю.

Грек переводил взгляд с одного на другого.

— Вы двое... — он покачал головой. — Ладно, потом разберётесь. Апина, отчёт оставь. Туркин, приступаешь с завтрашнего дня.

Алёна встала.

— Я пойду.

— Подожди, — сказал Турбо. Она замерла. — Я провожу.

— Не надо.

Она вышла. Не оглядываясь.

В коридоре Лёха смотрел на неё с сочувствием. Она прошла мимо.

На улице она достала очки, протёрла их — хотя они не запотели. Руки дрожали.

«Он вернулся, — думала она. — Он снова будет рядом. Но у него есть Лена. Ничего не изменилось».

Она не знала, радоваться этому или ненавидеть. Выбрала последнее.

---

Вечером, в ателье, она сидела одна. Работа не шла — цифры плыли перед глазами. В дверь постучали — два удара. Тимур.

— Войдите.

Он вошёл. С огромным букетом — не полевыми цветами, а алыми розами.

— Это слишком, — сказала Алёна.

— Я знаю. Но сегодня особенный день.

— Почему?

— Потому что я решил, что больше не буду ждать.

Он поставил цветы в вазу, подошёл к ней, взял за руки.

— Алёна, ты сегодня сама не своя. Что случилось?

— Турбо вернулся к Греку.

— И?

— И я снова буду с ним работать. Но он по-прежнему с Леной. Ничего не изменилось.

— Это не значит, что ты должна быть с ним.

— Я знаю.

Она смотрела на него — на молодого, упрямого, с красным шарфом. На его терпеливые глаза. И вдруг поняла, что устала бояться. Устала отступать. Устала быть холодной и ждать того, кто не может сделать выбор.

— Тимур, — сказала она. — Поцелуй меня. По-настоящему.

Он удивился — но только на секунду. Потом наклонился и поцеловал. Не в щеку, не в уголок губ. В губы — мягко, но уверенно. Она ответила — без прежней сдержанности, без страха.

Когда они отстранились, она не сняла очки. Смотрела на него ясным, чётким взглядом.

— Вот так, — сказала она.

— Так, — повторил он.

— Я не обещаю, что всё будет легко.

— Я и не ищу лёгкости.

Она почти улыбнулась. Сняла очки, положила на стол, прижалась щекой к его плечу.

— Останься сегодня, — сказала она. — Не уходи.

— Я останусь.

Он обнял её — осторожно, как стеклянную.

За окном падал снег. Где-то в городе Турбо сидел в своей квартире, и рядом, наверное, была Лена. Но здесь, в маленькой комнате ателье, Алёна впервые за долгое время решила не оглядываться на прошлое.