Тени закатного солнца

Говорят, что свадьба — это самый счастливый день в жизни каждой девушки. Но когда ты дочь погибшего дона мафии и жена человека, который унаследовал этот суровый, пропитанный порохом трон, слово «счастье» всегда имеет едва уловимый привкус тревоги.

Мы с Власом расписались больше года назад, тихо и спешно, в одном из скромных загсов на окраине, когда за нашими спинами еще полыхали пожары мафиозной войны, а наши жизни висели на волоске. Тогда не было ни белого платья, ни гостей, ни музыки — только быстрые подписи в документах, короткий поцелуй под бдительными взглядами вооруженной охраны и ледяной страх в груди. Но Влас всегда оставался неисправимым романтиком, как бы сильно он ни пытался казаться холодным и безжалостным лидером. Он пообещал мне, что как только буря утихнет, у нас будет настоящая, сказочная свадьба. И он сдержал свое обещание.

Прошел месяц после моего двадцатилетия. Нью-Йорк медленно укутывался в пушистое зимнее покрывало, а на улицах уже вовсю царила предпраздничная суета. Наша маленькая Изабелла, которой исполнилось одиннадцать месяцев, уже вовсю топала своими пухлыми ножками по дому, заставляя нас с Власом ежеминутно улыбаться. Жизнь казалась идеальной.

И вот этот день настал.

Я стояла перед огромным зеркалом в гримерной роскошного исторического особняка в центре Манхэттена, который Влас арендовал для нашего торжества. На мне было свадебное платье моей мечты — изысканное, из тяжелого кремового шелка, с открытыми плечами и длинным шлейфом, расшитым вручную крошечными жемчужинами. Волосы были уложены в мягкие волны, а на шее неизменно поблескивал мой главный талисман — золотой кулон с вплавленным кусочком медной проволоки.

— Боже, Афина... ты просто нереальная, — прошептала Сара, застегивая жемчужные пуговицы на моей спине. Её глаза блестели от слез. — Настоящая королева. Я сейчас сама расплачусь.

— Только попробуй, — слабо улыбнулась я, чувствуя, как внутри всё трепещет от волнения. — Ты испортишь свой макияж, а мне нужна красивая подружка невесты.

Эмма бережно держала на руках маленькую Изабеллу. Наша дочка была одета в миниатюрную копию моего платья — пышное белое облачко с кружевами. Она забавно лепетала, пытаясь дотянуться своими крошечными ручками до блестящих заколок в моих волосах. Ева кружилась рядом с букетом невесты, состоящим из белоснежных пионов и веточек эвкалипта.

— Влас там с ума сходит, — со смехом сообщила Ева, поправляя подол моего платья. — Арес держит его за плечи, чтобы он не ворвался сюда раньше времени. Алекс и Джош спорят, кто первый пойдет танцевать, а Итан пытается успокоить папарацци на улице. Там настоящий сумасшедший дом!

Я подошла к окну и осторожно отодвинула тяжелую бархатную портьеру. Улица перед особняком была буквально забита людьми. Вспышки фотокамер сотен папарацци освещали зимние сумерки, как непрерывная молния. Пресса Нью-Йорка сошла с ума: свадьба молодого Дона мафии и дочери погибшего короля криминального мира — это была сенсация года.

Но за этим ярким, глянцевым фасадом скрывалась суровая реальность нашего мира. По всему периметру здания, на входах, в холле и даже на крышах соседних домов стояли наши люди.

Более сотни профессиональных, вооруженных до зубов охранников в строгих черных костюмах контролировали каждый децибел этого праздника. Влас и Арес предприняли беспрецедентные меры безопасности. Металлоискатели на входах, личный досмотр каждого официанта и приглашенного — мы не могли позволить себе ни малейшей ошибки.

— Всё будет хорошо, родная, — тихо произнес вошедший в комнату Арес. Мой старший брат выглядел невероятно благородно в строгом черном смокинге. Он подошел ко мне, взял мои руки в свои и нежно поцеловал в лоб. — Папа и мама сейчас смотрели бы на тебя и плакали от гордости. Ты самая красивая невеста в мире. Пора идти.

Банкетный зал особняка поражал своим величием. Огромный стеклянный купол вместо потолка открывал вид на ночное нью-йоркское небо, усыпанное звездами. Зал был украшен тысячами живых белых цветов, мерцающими свечами в хрустальных подсвечниках и нежно-розовыми шелковыми драпировками.

Когда тяжелые двери распахнулись, и я пошла под руку с Аресом по длинной ковровой дорожке, у меня перехватило дыхание. В самом конце, у алтаря, украшенного белыми розами, стоял Влас. В классическом черном смокинге, с бабочкой, гладко выбритый и такой... невероятно родной. Его серые глаза смотрели на меня с такой невыразимой, обжигающей любовью и благоговением, что весь мир вокруг просто перестал существовать. Не было сотен гостей, не было папарацци за окнами, не было охраны на входах — существовали только мы двое.

Арес бережно передал мою руку Власу. Его ладонь была горячей и слегка влажной от волнения.

— Я люблю тебя, — одними губами прошептал он, сжимая мои пальцы, когда мы повернулись к священнику.

— Я люблю тебя сильнее, — так же тихо ответила я.

Сама церемония прошла как в тумане. Я помню наши клятвы — искренние, глубокие, произнесенные со слезами на глазах. Помню, как Влас надевал на мой палец кольцо с чистейшим бриллиантом, и как его губы накрыли мои в нежном, скрепляющем наш союз поцелуе под бурные аплодисменты наших близких друзей.

Затем начался банкет. Шумные поздравления, звон хрустальных бокалов, искренний смех Сары и Эммы, шуточный тост от Алекса, который заставил весь зал хохотать. Наш первый танец под стеклянным куполом был наполнен невероятной магией. Влас бережно держал меня за талию, увлекая в медленный, плавный ритм музыки, а его губы то и дело касались моей шеи, шепча самые нежные слова.

Наша маленькая Изабелла сидела на коленях у Евы за главным столом, увлеченно играя с серебряной ложкой и радостно агукая, когда видела нас. Всё было слишком идеально. Настолько идеально, что мое подсознание, привыкшее к постоянной борьбе за выживание, начало бить тревогу.

— О чем ты думаешь, Афиночка? — тихо спросил Влас, когда мы вернулись за наш стол, и он заботливо наполнил мой бокал соком.

— Просто... мне не верится, что мы заслужили этот покой, — призналась я, глядя на танцующих на паркете Сару и Джоша. — Всё так красиво, Влас. Но мне почему-то страшно.

Влас накрыл мою ладонь своей рукой, мягко сжимая пальцы.

— Не бойся, девочка моя. Всё под контролем. Мои люди проверили каждый переулок. Сегодня наш день, и никто не посмеет...

Договорить он не успел.

Вспышка. Но это была не вспышка папарацци.

Глухой, мощный взрыв со стороны парадного входа сотряс здание. В ту же секунду огромный стеклянный купол над нашими головами со звоном треснул, и тысячи острых осколков дождем посыпались на испуганно закричавших гостей.

И сразу же, разрывая звенящую тишину, раздался сухой, беспощадный треск автоматных очередей.

— Охрана, к бою! Периметр А-1! — мгновенно взревел Арес, выхватывая оружие из-под пиджака и опрокидывая ближайший стол, чтобы создать баррикаду.

Мир вокруг меня в одно мгновение превратился в сущий ад. Закричали женщины, гости в панике бросились к запасным выходам, ломая стулья и переворачивая столы. Вспышки выстрелов озаряли полумрак зала, хрустальные люстры со звоном рушились на паркет.

Мой материнский инстинкт сработал быстрее разума. Я не думала о себе, о платье, о собственной жизни. В моей голове пульсировала только одна мысль: Изабелла!

Я рванулась со своего места, едва не запутавшись в длинном шлейфе свадебного платья, и в два прыжка преодолела расстояние до стола, где секунду назад сидела Ева с дочерью. Белла кричала от испуга, оглушенная шумом выстрелов и звоном бьющегося стекла. Ева закрывала ее своим телом, прижавшись к полу.

Я упала рядом на колени, невзирая на вонзающиеся в кожу осколки стекла, и вырвала дочь из рук Евы, намертво прижимая её к своей груди. Я свернулась в комок, накрывая Изабеллу своим телом, готовая принять любую пулю ради её спасения.

— Афина! — Влас подлетел к нам мгновенно. На его лице больше не было лица влюбленного жениха. Это был суровый, смертоносный Дон мафии. Его пистолет был снят с предохранителя, глаза горели ледяной яростью. — Жива?! Малышка цела?!

— Да! Да, она со мной! — закричала я сквозь слезы, перекрывая грохот выстрелов и крики раненых. — Влас, что происходит?! Кто это?!

— Остатки клана Жени, — процедил он сквозь зубы, отстреливаясь в сторону разбитых дверей холла, откуда уже прорывались мужчины в масках. — Они решили устроить шоу на нашей свадьбе. Хотят забрать ребенка.

Арес, Джош и Итан сформировали живой щит вокруг нас, ведя непрерывный огонь по нападавшим. Парни Власа — около сотни элитных охранников — действовали профессионально. Они быстро заняли позиции, оттесняя врагов к выходу и ведя огонь на поражение. Но выстрелы по-прежнему гремели слишком близко.

— Альфа-1, уводить девочек! Быстро! В подземный гараж, к бронированным машинам! — проорал Влас в рацию на своем плече. К нам тут же подбежали четверо вооруженных охранников во главе с Алексом.

— Афина, Ева, Сара, Эмма — за мной! Живей! — скомандовал Алекс, прикрывая нас своим телом.

— Нет! Влас, я не уйду без тебя! — закричала я, цепляясь свободной рукой за его порванный рукав смокинга. Из моих глаз лились слезы отчаяния. — Я не оставлю тебя здесь! Мы должны быть вместе!

— Афина, послушай меня! — Влас резко перехватил мои плечи, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Его взгляд был безумным от страха за нас, но в нем была непреклонная решимость. — Это не обсуждается! Посмотри на Изабеллу!

Я опустила взгляд на дочку. Белла плакала, ее маленькое личико было красным от крика, она крепко сжимала ручками кружева моего платья.

— Они пришли за ней, Афина, — быстро, задыхаясь, заговорил Влас, и его пальцы больно сжали мои плечи. — Если они прорвутся, они заберут её. Я смогу сражаться в полную силу только тогда, когда буду знать, что моя дочь и моя жена в безопасности! Пожалуйста, уходи ради нее! Ради нашей девочки! Я клянусь тебе, я выживу. Я закончу это здесь и приеду к вам. Спаси нашу дочь, Афина!

Его слова ударили меня прямо в сердце. Мое упрямство и страх потерять его разбились о материнский долг. Я посмотрела на Изабеллу, затем снова на Власа. В его глазах стояли слезы.

— Обещай мне, — прошептала я, захлебываясь слезами. — Поклянись своей жизнью, что ты вернешься.

— Клянусь, — он быстро прижал свои губы к моим в коротком, отчаянном и соленом от слез поцелуе, а затем нежно коснулся лба нашей плачущей дочери. — Я люблю вас. Беги!

Алекс сильно потянул меня за руку.

— Уходим, Афина! Быстро! — крикнул он.

Девчонки — Сара, Эмма и Ева — бледные от страха, сгруппировались вокруг меня. Мы бросились бежать по длинному, заваленному обломками служебному коридору в сторону подземного паркинга. Позади нас продолжали греметь выстрелы, крики и взрывы, но я бежала вперед, крепко прижимая к себе наше главное сокровище.

Подземный гараж встретил нас холодом и эхом работающих двигателей. Три огромных, черных бронированных внедорожника уже стояли наготове с распахнутыми дверями. Охрана быстро распределила нас по машинам. Алекс лично затолкнул меня на заднее сиденье центрального автомобиля, Сара и Эмма сели по бокам, Ева устроилась впереди.

Тяжелая, толстая бронированная дверь внедорожника захлопнулась с глухим, металлическим стуком, полностью отрезая нас от внешнего мира. Внутри салона мгновенно воцарилась удушающая, давящая тишина. Все звуки перестрелки наверху исчезли, сменившись лишь тихим урчанием мощного мотора.

Я упала на сиденье, тяжело дыша. Мое свадебное платье было испачкано копотью, подол порван, а шлейф волочился по полу. Но мне было всё равно. Я судорожно осматривала Изабеллу, проверяя каждый сантиметр ее маленького тела.

— Белла... маленькая моя... ты цела? Всё хорошо, мама здесь, мама с тобой... — шептала я, целуя ее пухлые щечки. Малышка постепенно затихала, ее плач перешел в редкие, прерывистые всхлипы. Она доверчиво уткнулась носиком в мою шею, зажав своими крошечными пальчиками золотой кулон на моей груди.

— Господи, Афина... — прошептала Сара, обнимая меня за плечи. Ее руки дрожали так сильно, что зубы стучали. — Это опять началось. Мы же думали, что всё кончено. Мы думали, что Женя мертв, а его люди разгромлены...

— Они просто выжидали, — глухо отозвалась Ева с переднего сиденья. Ее лицо было бледным как полотно, она непрерывно набирала номер Ареса на телефоне, но связь в подземном гараже не ловила. — Ваша свадьба была лучшим моментом для удара. Все папарацци города были там, охрана была сосредоточена на внешней безопасности... Они знали, куда бить.

Машины резко тронулись с места. Наш конвой с визгом шин вылетел из подземного паркинга особняка, растворяясь в ночных улицах заснеженного Нью-Йорка. Окна внедорожника были наглухо затонированы, и я не видела, куда нас везут. Я просто сидела в полумраке салона, баюкая засыпающую дочь, и чувствовала, как внутри меня медленно, но верно разгорается холодная, звенящая ярость.

Женя. Или те, кто остался от его проклятого клана. Они снова попытались разрушить нашу жизнь.

Они осквернили наш самый счастливый день, заставили плакать мою дочь и стреляли в моего мужа.

Я сжала кулак, чувствуя, как грани кулона больно врезаются в ладонь.

«Мы выстоим», — упрямо шептала я в темноту, глядя на мирное личико спящей Изабеллы. — «Влас выживет. Мой брат выживет. И мы сотрем с лица земли каждого, кто посмел прийти на нашу свадьбу с оружием. Наш рассвет наступит, чего бы нам это ни стоило».