Тени закатного солнца

Темнота бронированного салона внедорожника давила на виски. Сколько времени мы кружили по ночным, заснеженным улицам Нью-Йорка? Час? Два? Время словно потеряло свои привычные очертания, превратившись в бесконечную, мучительную пытку ожиданием. Наш конвой двигался быстро, то ускоряясь на прямых магистралях, то резко петляя по узким переулкам, запутывая следы для возможных преследователей.

Изабелла наконец-то уснула. Утомленная криком, страхом и суматохой, она тихо сопела на моих коленях, свернувшись крошечным, теплым комочком. Мое свадебное платье — символ так и не состоявшегося до конца праздника — теперь выглядело жалко. Но мне было всё равно. Каждую секунду этой безумной поездки я молила Бога только об одном — чтобы дверь машины снова открылась, и я увидела его. Живого.

Наконец машины сбросили скорость и плавно съехали куда-то вниз. Раздался тяжелый, металлический скрежет закрывающихся ворот. Нас привезли на одну из секретных конспиративных баз Власа — подземный охраняемый док на окраине Квинса.

Дверь нашего внедорожника резко распахнулась. Холодный воздух подземного паркинга мгновенно ворвался в душный салон.

— Афина, на выход! Быстро, поднимемся наверх, там безопасная зона, — Алекс протянул мне руку, помогая выбраться из машины с засыпающей Изабеллой.

Сара, Эмма и Ева вышли следом. Девчонки были бледными, испуганными, но держались из последних сил. Мы поднялись по бетонной лестнице в небольшую, глухую комнату без окон, обставленную лишь парой кожаных диванов и металлическим столом. Вокруг стояли наши люди — около тридцати вооруженных бойцов контролировали входы и выходы.

Мы сели на диван, тесно прижавшись друг к другу. В комнате стояла звенящая, удушающая тишина. Никто не решался заговорить. Ева непрерывно мерила шагами комнату, кусая губы, Сара тихо всхлипывала на плече у Эммы. Я просто смотрела в одну точку, крепко прижимая к себе дочь, чувствуя, как внутри меня медленно нарастает ледяное оцепенение.

Прошло еще около часа, когда со стороны коридора донеслись быстрые, уверенные шаги. Тяжелая металлическая дверь комнаты распахнулась.

На пороге стояли они.

Влас. За его спиной — мой брат Арес, Джош и Итан.

Все четверо выглядели так, словно только что вернулись из самого эпицентра ада. Смокинг Власа был порван на груди, белоснежная рубашка испачкана копотью и кровью, на скуле виднелась глубокая, сочащаяся ссадина. Лицо Ареса было бледным и суровым, на руках Джоша и Итана виднелись свежие повязки. Но они были живы. Они стояли на ногах.

Мне показалось, что мое сердце, замершее два часа назад, наконец-то сделало первый, судорожный удар.

— Влас! — выдохнула я, и этот крик сорвался с моих губ прежде, чем я успела осознать происходящее.

Я аккуратно передала спящую Изабеллу на руки стоявшей рядом Еве и бросилась к нему. Влас сделал быстрый шаг навстречу. Он перехватил меня на полпути, его сильные, горячие руки сгребли меня в охапку, отрывая от пола. Он прижал меня к себе с такой неистовой, сумасшедшей силой, словно всё еще не верил, что мы выжили.

Я обхватила его шею руками, уткнувшись лицом в его порванную, пахнущую порохом и металлом рубашку, и разрыдалась навзрыд.

Это были слезы невыносимого, копившегося все эти часы страха и огромного, ослепительного облегчения.

— Влас... Господи, ты живой... живой... — захлебываясь слезами, шептала я, покрывая быстрыми, жадными поцелуями его лицо, мокрые щеки, разбитые губы и ссадины. — Я так боялась за тебя. Там было столько выстрелов... столько крови...

— Тихо, девочка моя, тихо... Я здесь, я с тобой, всё хорошо, — хрипло, со слезами в голосе шептал Влас в ответ. Его руки дрожали, когда он гладил мои волосы, прижимая меня к своей груди так крепко, что у меня перехватывало дыхание. — Мы выстояли. Моя храбрая девочка. Я рядом.

Рядом разыгрывалась точно такая же сцена. Сара с рыданиями бросилась на шею Джошу, Эмма крепко обнимала Итана, шепча ему слова любви, а Ева, бережно держа Изабеллу одной рукой, второй обнимала Ареса. Алекс стоял чуть поодаль, устало прислонившись к стене, на его лице блуждала слабая, но искренняя улыбка облегчения. Наша большая, израненная семья снова была вместе.

Когда первые эмоции утихли, и мы немного успокоились, Влас осторожно опустил меня на диван, но не выпустил моей руки. Он сел рядом, тяжело опираясь локтями на колени. Его лицо мгновенно стало непривычно серьезным, а в серых глазах снова зажегся тот суровый, ледяной огонь Дона мафии, который пугал меня до дрожи.

Арес подошел к металлическому столу, бросив на него тяжелую черную папку с какими-то документами и фотографиями. Его челюсть была сжата так, что ходили желваки.

— Мы должны поговорить, — негромко, но очень твердо произнес Влас. Его голос вибрировал от скрытого напряжения. — То, что произошло сегодня на нашей свадьбе... это был не просто случайный налет недобитков. Всё гораздо хуже, Афина.

Я напряглась, крепче сжимая его пальцы. Изабелла тихонько зашевелилась на руках у Евы, но не проснулась.

— Влас, но кто это был? — тихо спросила Сара, вытирая слезы со щек. — Мы ведь были уверены, что Женя и вся верхушка его клана ликвидированы. Вы сами сказали, что город зачищен.

— Мы так думали, — глухо отозвался Арес, присаживаясь на край стола. — Мы уничтожили Женю, уничтожили его отца. Мы забрали их территории и легализовали бизнес. Но мы совершили одну фатальную ошибку. Мы не знали всей правды об их семье.

Влас сделал глубокий вдох и посмотрел на меня. В его взгляде было столько боли и вины, что у меня сжалось сердце.

— У Жени был старший брат, Афина, — тихо произнес Влас, и эти слова прозвучали в тишине комнаты как гром среди ясного неба. — Брат, о существовании которого не знал никто во всем криминальном мире Нью-Йорка. Его зовут Даниил.

— Брат?... — прошептала я, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Но почему... почему мой отец или твой отец никогда не упоминали его? Мы ведь знали все семьи донов до третьего колена.

— Потому что Даниил был их «грязным секретом», — жестко пояснил Арес, открывая папку и доставая оттуда несколько снимков. На фотографиях был изображен высокий, подтянутый мужчина с холодным, почти прозрачным взглядом светлых глаз и шрамом, пересекающим левую бровь. От одного его взгляда на фото веяло могильным холодом. — Отец Жени отправил его в Европу еще ребенком.

Даниил рос в теневых структурах восточноевропейских синдикатов, обучался в военных лагерях и занимался вещами, о которых приличные мафиози даже не говорят. Он профессиональный палач, Афина. Человек без нервов, без страха и без капли жалости.

— И теперь он вернулся, — продолжил Влас, и его пальцы больно сжали мои. — Он вернулся в Нью-Йорк, чтобы забрать то, что считает своим по праву. И, главное, чтобы отомстить за смерть своего отца и брата. Он возглавил остатки их клана, но в этот раз всё изменилось. Даниил — это не Женя. Женя был импульсивным, глупым и эмоциональным мальчишкой, который совершал ошибки из-за своей одержимости тобой. Даниил... он другой. Он действует как расчетливый хищник. Он умнее своего отца, хитрее своего брата и намного, намного сильнее их обоих вместе взятых.

Я смотрела на фотографию Даниила, и по моей спине пробежал ледяной мороз. Тот самый кошмар, от которого мы бежали на север, от которого прятались в лесах три месяца, вернулся в новом, еще более ужасающем обличье. Наша маленькая Изабелла — дочь Жени по крови — теперь была главной целью этого безумного палача. Он хотел забрать её не только ради мести, но и ради того, чтобы узаконить свои притязания на власть над кланом.

— Нападение на свадьбу было его заявлением, — тихо сказал Итан, обнимая бледную Эмму. — Даниил показал, что для него нет закрытых дверей. Ему плевать на сотню охранников, на папарацци, на репутацию. Он готов стрелять посреди Манхэттена в присутствии сотен свидетелей.

— Мои люди потеряли сегодня двенадцать человек, — Влас опустил голову, и в его голосе послышалась глухая, страшная ярость. — Двенадцать лучших бойцов, которые охраняли входы. Даниил использовал профессиональных наемников, тяжелое вооружение и тактику штурмовых групп. Это не бандитская разборка, Афина. Это спланированная, безжалостная война. И этот ублюдок не остановится, пока не уничтожит нас с Аресом и не заберет тебя и Изабеллу.

Я почувствовала, как слезы снова начинают душить меня. Я посмотрела на спящую дочку, на ее нежное, беззащитное личико. Как же так? Почему судьба раз за разом пытается отнять у нас право на простую, мирную жизнь? За что этой крошечной девочке такие испытания?

— Влас... — прошептала я, прижимаясь к его плечу. — Что нам делать? Мы снова уедем? Снова на север? Снова прятаться в лесах?

Влас резко повернулся ко мне и обнял меня за плечи, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. В его серых глазах горела такая непреклонная, фанатичная решимость, что мне на секунду стало страшно. Но этот страх был другим — это был страх перед той силой, которую он был готов обрушить на наших врагов.

— Нет, — твердо отрезал Влас. — Больше никаких побегов. Бегать от Даниила бесполезно — он найдет вас под землей. Он профессиональный ищейка. Если мы сейчас снова спрячемся, мы просто дадим ему время укрепиться в городе и перебить наших людей одного за другим. Мы примем этот бой здесь, в Нью-Йорке.

— Но Изабелла... — всхлипнула я. — Ты же сам сказал, что он пришел за ней!

— Изабелла будет под круглосуточной, беспрецедентной охраной в нашем особняке, — Влас прижал мои ладони к своим губам. — Я превращу наш дом в неприступную военную базу. Ева, Сара, Эмма, Арес, Джош, Итан, Алекс — мы все будем там. Наши лучшие люди будут дежурить на каждом этаже. Даниил хочет войну? Он ее получит. Мы уничтожим его клан до последнего человека. Мы сотрем само упоминание о Данииле из истории этого города. Я клянусь тебе, Афина, этот ублюдок сдохнет медленной и очень мучительной смертью за то, что посмел явиться на нашу свадьбу и напугать мою дочь.

Арес молча подошел и положил руку на плечо Власа. В этот момент два молодых Дона мафии выглядели единым целым — несокрушимой силой, готовой сжечь этот город дотла ради защиты своей семьи.

— Мы с тобой, Влас, — твердо произнес Арес. — Наши люди уже начали зачистку их каналов поставок оружия. К утру Даниил поймет, что Нью-Йорк — это не Европа. Здесь хозяева мы.

Спустя час мы начали готовиться к возвращению в особняк. Вся база Квинса стояла на ушах: десятки внедорожников сопровождения проверяли маршруты, тяжеловооруженные бойцы занимали места в машинах. Нас окружили таким плотным кольцом охраны, что мне казалось, мы движемся внутри бронированного кокона.

Когда мы наконец приехали домой, особняк встретил нас непривычной, пугающей тишиной. Весь периметр был освещен яркими прожекторами, на вышках стояли снайперы, а на подъездной дорожке дежурили бронемашины. Влас сдержал слово — наш дом превратился в настоящую военную крепость.

Я поднялась на второй этаж, бережно держа на руках Изабеллу. Мое свадебное платье шуршало по паркету, оставляя за собой шлейф из копоти и пыли. Я зашла в детскую комнату, которая по-прежнему оставалась тем самым нежным, пастельно-розовым оазисом посреди этого сурового мира. Аккуратно уложив засыпающую дочь в ее кроватку, я накрыла ее мягким пледом и включила ночник-созвездие.

Влас зашел следом. Он уже успел снять порванный смокинг и остался в простой черной футболке, которая подчеркивала его крепкие плечи. Его лицо было умыто, но ссадина на скуле по-прежнему выглядела пугающе. Он подошел к кроватке, долго смотрел на спящую Изабеллу, а затем бережно поцеловал ее в крошечный лобик.

— Спи, моя принцесса, — очень тихо прошептал он. — Папа рядом. Папа защитит.

Мы вышли из детской, и Влас запер дверь на тяжелый электронный замок. Мы вернулись в нашу спальню. Напряжение, которое копилось во мне все эти часы, наконец-то вырвалось наружу. Я без сил опустилась на край кровати, закрыв лицо руками, и тихонько разрыдалась.

Влас мгновенно оказался рядом. Он опустился на колени передо мной, убирая мои руки от лица и нежно целуя мои мокрые пальцы.

— Прости меня, Афиночка... — хрипло прошептал он, и в его глазах блеснули слезы. — Прости, что не смог подарить тебе ту сказку, которую обещал. Наша свадьба... она должна была быть идеальной. А в итоге...

— Тише, — я прижала ладонь к его губам, прерывая его слова. — Не вини себя, Влас. Ты сделал всё, что мог. Ты спас нас. Ты вернулся ко мне живым. Это всё, что имеет значение. Свадьба — это просто платье и гости. Наша настоящая свадьба была тогда, в больнице, когда ты принял меня и Изабеллу. И когда ты пообещал быть со мной до конца.

Влас посмотрел на меня с такой глубокой, щемящей любовью, что мое сердце сладко защемило. Он поднялся, бережно обнял меня за талию и притянул к себе.

— Я люблю тебя, Афина, — прошептал он мне в самые губы. — И я клянусь, эта война станет последней. Я закрою этот счет навсегда.

— Я верю тебе, Влас, — ответила я, засыпая на его груди под мерный, успокаивающий стук его сердца.

За окнами нашего особняка шумел холодный нью-йоркский ветер, а на вышках стояли вооруженные люди, готовые к бою. Впереди нас ждала долгая, жестокая война с Даниилом — человеком, который был сильнее и опаснее всех, с кем мы сталкивались раньше. Но здесь, в объятиях Власа, я больше не чувствовала страха. Мы были вместе, наша дочь была под защитой, и у нас была сила, способная сокрушить любую тьму. Мы выстоим. Мы обязательно победим.