Тени закатного солнца

Теплый осенний ветер лениво гонял золотые листья по идеально подстриженному газону нашего внутреннего двора. Солнце уже не грело так сильно, как летом, но его лучи всё еще мягко ласкали лицо. Я сидела на плетеном диване, кутаясь в теплый кардиган, и не могла отвести взгляда от маленького чуда, которое лежало на моих коленях.

Нашей Изабелле исполнилось ровно три месяца. Три месяца с того безумного дня, когда она решила появиться на свет под грохот выстрелов в темном бункере. Она росла удивительно спокойной, здоровой и невероятно красивой девочкой. Её крошечные пальчики сжимали погремушку, а большие темные глаза с любопытством разглядывали мир вокруг. Когда она улыбалась, являя миру забавные ямочки на щечках, моё сердце буквально таяло от нежности.

Рядом со мной на террасе сидели Ева, Сара и Эмма. Девчонки обожали Беллу и были готовы проводить с ней круглые сутки. Своих детей у них пока не было, поэтому всю свою нерастраченную материнскую нежность они направляли на мою дочку.

— Посмотри на эти щечки, Афина! — восхищенно прошептала Эмма, осторожно трогая пальчиком крошечную ладошку малышки. — Она сегодня такая ласковая. И так похожа на тебя, когда хмурится.

— Ну нет, упрямый взгляд у нее точно отцовский, — со смехом возразила Сара, раскачивая подвесную игрушку над коляской. — Влас точно так же сводит брови к переносице, когда о чем-то думает. Кстати, о Власе... Афина, он вообще дома бывает?

Моя улыбка мгновенно угасла, уступив место тяжелому, давящему чувству в груди. Вопрос Сары задел за живое.

— Почти нет, — тихо призналась я, поправляя теплый плед на ножках Изабеллы. — Последний месяц превратился в какой-то кошмар. Он уходит так рано, что я еще сплю, а возвращается далеко за полночь, когда и я, и Белла уже десятый сон видим. Мы живем в одном доме, но спим вхолодную, почти не разговариваем.

— Это странно, — нахмурилась Эмма. — Итан тоже постоянно пропадает на каких-то встречах с твоим братом Аресом, но он хотя бы звонит. А Влас выглядит так, будто на нем лица нет. Ты пыталась с ним поговорить?

— Пыталась, — вздохнула я. — Но он либо отмалчивается, либо переводит тему. Говорит, что всё под контролем. Но я ведь чувствую, что это не так. Его молчание пугает меня сильнее, чем открытая угроза.

В этот момент со стороны ворот послышался глухой рокот моторов. Через минуту на дорожке появились наши мужчины. Влас шел впереди, за ним — мой брат Арес, а следом — Джош, Итан и Алекс. На всех были строгие костюмы, но выглядели парни невероятно измотанными. Лицо Власа казалось бледным, под глазами залегли темные круги, а взгляд серых глаз был холодным и отстраненным, устремленным куда-то сквозь пространство.

Джош и Итан сразу подошли к своим девушкам. Итан нежно поцеловал Эмму в макушку, а Джош приобнял Сару. Но Влас даже не подошел ко мне. Он остановился у перил террасы, тихо разговаривая о чем-то с Аресом. Алекс стоял чуть поодаль, нервно вертя в руках ключи от машины.

Эта стена отчуждения, которую Влас выстроил между нами за последние недели, сегодня показалась мне невыносимой. Я бережно переложила засыпающую Изабеллу в коляску, передала радионяню Эмме и поднялась с дивана. Напряжение внутри меня требовало выхода. Я больше не могла притворяться, что всё хорошо.

— Влас, нам нужно поговорить. Прямо сейчас, — твердо произнесла я, подходя к нему.

Влас медленно повернул ко мне голову. Его лицо не выражало никаких эмоций, но в глубине серых глаз на секунду промелькнула такая сильная усталость, что мне захотелось обнять его и забыть обо всех обидах. Но я сдержалась.

— Афина, не сейчас, пожалуйста. У меня много дел, — его голос звучат тихо, сухо и ровно.

— «Не сейчас»? — я почувствовала, как внутри закипает злость, смешанная с горькой обидой. — Влас, это «не сейчас» продолжается уже месяц! Ты вообще помнишь, что у тебя есть семья? Что у тебя есть дочь, которой сегодня исполнилось три месяца? Ты уходишь на рассвете и возвращаешься ночью. Я не вижу тебя неделями!

Арес, заметив наш назревающий спор, тихо кашлянул и жестом показал остальным парням уйти. Девчонки тоже деликатно поднялись и, забрав коляску с Изабеллой, ушли вглубь сада. Мы остались на террасе вдвоем.

— Афина, прекрати, — Влас устало потер переносицу. — Я делаю свою работу. У меня куча дел, от которых зависит благополучие этого дома и всего нашего клана. Я не могу бросить всё ради того, чтобы пить с тобой чай на веранде.

— Куча дел?! — мой голос сорвался, слезы обиды наконец брызнули из глаз. — Ты просто прячешься от меня за своей работой! Ты отгородился от меня глухой стеной. Мне не нужны твои миллионы и эта бронированная крепость, если в ней нет тебя! Мне не хватает тебя, Влас! Нам с Изабеллой нужен отец и муж, а не призрак, который появляется только для того, чтобы проверить замки на дверях!

Я тяжело дышала, глядя на него сквозь пелену слез. Мне было больно от его холодности, от этой вечной маски Дона мафии, которую он разучился снимать даже дома.

Влас молчал. Он долго смотрел на меня, и я видела, как под его кожей ходят желваки. Кулаки его были сжаты с такой силой, что побелели костяшки. Вдруг он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами, и его маска безразличия наконец-то треснула.

— Ты думаешь, я развлекаюсь?! — его голос опустился до яростного, глухого шепота, от которого у меня по коже побежали мурашки. — Думаешь, мне нравится уходить из этой спальни до того, как ты откроешь глаза? Думаешь, я не хочу держать свою дочь на руках, смотреть, как она улыбается, и засыпать рядом с тобой?! Да я с ума схожу каждую секунду, когда нахожусь вне этого дома!

— Тогда почему ты молчишь?! — воскликнула я, хватая его за лацканы пиджака. — Почему ты не скажешь мне правду?!

Влас резко перехватил мои запястья. Его руки были горячими, они слегка дрожали. Он притянул меня вплотную к себе, заставляя смотреть прямо в его безумные от страха и ярости глаза.

— Потому что Женя вернулся, Афина! — выдохнул он, и это имя прозвучало как смертный приговор. — Твой бывший подонок не успокоился. Все эти четыре месяца его клан зализывал раны после нашего отпора, а теперь они готовы нанести новый удар. И этот удар будет направлен лично на Изабеллу.

Я замерла, весь мой гнев мгновенно испарился, уступив место липкому, ледяному ужасу. Женя. Человек, который избил меня, человек, от которого я носила ребенка. Биологический отец моей девочки, который теперь стал нашим самым страшным кошмаром.

— Что... что он хочет сделать? — прошептала я, чувствуя, как начинают дрожать колени.

— Мои люди перехватили каналы их связи, — Влас бережно прижал меня к своей груди, обнимая так крепко, словно пытался спрятать от всего мира. — Женя готовит масштабное покушение на этот особняк. Ему нужна Изабелла. Он хочет забрать дочь, чтобы использовать её как рычаг давления на нас с Аресом. Он безумен, Афина. Он не остановится ни перед чем. Он готов сжечь этот город дотла, лишь бы забрать ребенка.

Я уткнулась лицом в его плечо, судорожно вдыхая его запах. Мои слезы текли сплошным потоком, но теперь это были слезы дикого страха за нашу маленькую девочку.

— Поэтому я пропадал сутками, — тихо продолжал Влас, гладя меня по волосам дрожащей рукой. — Я укреплял границы, искал его людей в нашем окружении, готовил контрудар. Но этот особняк больше не безопасен. Если начнется штурм, я не смогу гарантировать, что шальная пуля не долетит до детской.

Он слегка отстранился и заглянул мне в глаза. В его взгляде было столько боли и решимости, что у меня сжалось сердце.

— Ты уедешь, Афина. Прямо сегодня ночью. Вы с Изабеллой, Евой, Сарой и Эммой уедете из этого города.

— Что?! — я попыталась вырваться, но он не позволил. — Нет! Нет, Влас! Я не поеду без тебя! Я не оставлю тебя здесь одного!

— Послушай меня! — его голос прозвучал как приказ. — Это не обсуждается. Арес, Итан и Джош согласились, чтобы девчонки поехали с тобой — так вам будет легче, и Женя не сможет вычислить тебя по твоим подругам. Мы подготовили дом в глубокой глуши, на севере, в лесах. Там нет связи, туда невозможно добраться без проводника. Охрана уже проверила каждый сантиметр. Вас никто и никогда там не найдет.

— Влас, пожалуйста, нет... — я умоляюще смотрела на него, слезы заливали мое лицо. — Я не смогу жить там, зная, что ты здесь, под пулями. Я буду сходить с ума каждую секунду! Я хочу быть с тобой, пусть даже в бункере, пусть даже под обстрелом!

— Нет! — отрезал он, и его пальцы нежно, но крепко сжали мои щеки. — Под обстрелом ты чуть не родила на месяц раньше срока. Я больше никогда так не рискну твоей жизнью и жизнью нашей дочери. Изабелла — это всё, что у меня есть. Ты — моя душа, Афина. Если с вами что-то случится, мне незачем будет воевать. Я просто сдамся. Ты понимаешь это?

Я смотрела в его серые глаза, полные слез, и понимала, какую невыносимую цену он платит за это решение. Он отрывал меня от себя, отправлял в безвестность, лишь бы знать, что мы дышим.

— Я сделаю свою работу здесь, — тихо, но с такой силой, от которой перехватывало дыхание, произнес Влас. — Мы с Аресом вырежем всю верхушку их клана. Мы уничтожим Женю и его отца раз и навсегда. Я очищу этот город для нас. Но мне нужна холодная голова. Мне нужно знать, что моя жена и дочь в безопасности. Пожалуйста, Афиночка... ради меня. Ради Изабеллы. Сделай это.

Я прижалась к его губам в отчаянном, соленом от слез поцелуе. В нем было всё: наша детская любовь на старом пирсе, боль потерь, страх разлуки и безумное, непреклонное доверие. Я поняла, что у меня нет права быть эгоисткой. Я должна защитить нашу дочь.

— Хорошо... — прошептала я, утыкаясь в его шею. — Я поеду. Но ты должен поклясться, Влас. Поклянись мне своей жизнью, нашей любовью, нашей дочерью... Поклянись, что ты вернешься за нами.

Влас крепко обнял меня, утыкаясь носом в мои волосы, и я почувствовала, как его плечи мелко вздрогнули.

— Клянусь, — хрипло выдохнул он. — Клянусь, моя девочка. Я вернусь к вам. И мы больше никогда, слышишь, никогда не будем прятаться.

Вечер опускался на особняк, окрашивая небо в багровые тона заката. Я смотрела на спящую в коляске Изабеллу и знала, что впереди нас ждет долгая, холодная ночь разлуки. Но в моей душе, вопреки всему страху, жила непоколебимая вера в мужчину, который стал моим щитом. Мы справимся. Мы обязательно встретим наш рассвет вместе.