Тени закатного солнца

Три дня в послеродовой палате показались мне отдельной, изолированной от всего мира вечностью. Белые стены, мерный шорох капельницы и приглушенные звуки больничного коридора стали моим временным убежищем. Наша дочка, несмотря на то что родилась на месяц раньше срока, оказалась невероятно сильной девочкой. Врачи осмотрели её, провели все необходимые тесты и, облегченно улыбнувшись, перевели её ко мне. Эти три дня я почти не выпускала её из рук. Я смотрела на её крошечные пальчики, на забавный пушок на макушке и не могла поверить, что это чудо — моё. Наша маленькая Изабелла.

Влас практически жил в моей палате. Мой грозный, суровый Дон мафии отказывался уезжать даже на ночь. Он спал на неудобном коротком диванчике в углу, завернувшись в больничный плед, караулил каждый мой вздох и просыпался от малейшего писка дочки. Арес, мой старший брат, лично контролировал охрану на этаже — после нападения Жени безопасность была возведена в абсолютный культ. Ева, младшая сестра Власа, трижды в день привозила мне домашнюю еду в термосах, утверждая, что больничный бульон не выдерживает никакой критики. Окруженная их заботой, я впервые за долгое время почувствовала, что тучи над нашей семьей наконец-то рассеялись.

И вот наступил долгожданный день выписки.

Утро встретило нас ярким, теплым солнцем. Я переоделась в легкое кремовое платье, которое мне привезла Ева, и аккуратно уложила волосы. Сердце трепетало от радостного предвкушения — мы наконец-то возвращаемся домой. В нашу крепость, где теперь будет звучать детский смех.

Когда дверь палаты открылась, я не смогла сдержать счастливого вздоха. В коридоре стоял Влас. На нем был безупречный классический костюм, но самым примечательным было не это. В одной руке он держал гигантское облако из нежно-розовых и золотистых воздушных шаров, а в другой — невероятный, огромный букет из пионовидных роз, которые пахли так сладко, что этот аромат мгновенно заполнил весь коридор. За его спиной полукругом выстроилась наша личная охрана — подтянутые мужчины в строгих костюмах бдительно контролировали каждый метр, но сегодня даже их суровые лица казались чуточку мягче.

— Привет, моя жизнь, — тихо произнес Влас. Он передал шары и цветы стоявшему рядом Аресу и подошел ко мне.

Он бережно обнял меня за талию, притягивая к себе, и нежно поцеловал в губы. Этот поцелуй был долгим, теплым и полным невыразимого облегчения.

— Ну что, готовы ехать домой? — спросил он, заглядывая мне в глаза.

— Более чем, — улыбнулась я, утыкаясь носом в его плечо.

Но Влас не торопился. Он запустил руку в карман пиджака и достал оттуда небольшую бархатную коробочку глубокого изумрудного цвета.

— Это тебе, Афина. Моя благодарность за дочь и напоминание о том, с чего всё начиналось.

Я с любопытством открыла коробочку. На шелковой подложке лежал изящный, невероятно тонкой работы золотой кулон. Он был выполнен в виде заходящего солнца над легкими волнами — символ нашего заката, который мы пронесли сквозь годы. Но когда я присмотрелась ближе, мои глаза наполнились слезами. В самом центре кулона, под защитным прозрачным стеклышком, был вплавлен крошечный, аккуратно свернутый кусочек медной проволоки. Той самой проволоки, из которой Влас сплел мне колечко на старом пирсе, когда нам было по четырнадцать лет.

— Боже, Влас... — прошептала я, прижимая ладонь к губам. — Где ты нашел его?

— Я забрал его из твоей квартиры, Афиночка, — тихо ответил он, забирая кулон и бережно застегивая цепочку на моей шее. — Я знал, что оно важно для нас обоих.

Я крепко обняла его, пряча лицо на его груди и тихонько всхлипывая от переполнявшего меня счастья.

В холле больницы нас ждали все наши друзья. Стоило нам выйти, как пространство взорвалось радостными криками и аплодисментами. Сара и Эмма тут же бросились обнимать меня, стараясь не помять букеты. Джош и Итан по очереди хлопали Власа по плечу, поздравляя его с официальным вступлением в «клуб отцов». Алекс весело салютовал нашей малышке, укутанной в кружевной конверт, заявляя, что растет будущая королева. Арес стоял чуть поодаль, гордо улыбаясь, а Ева уже вовсю фотографировала нас на телефон.

Дорога до особняка прошла под надежным конвоем из четырех бронированных внедорожников. Но внутри нашего автомобиля царил абсолютный покой. Дочка мирно сопела в своем автокресле, а мы с Власом сидели рядышком, держась за руки.

Когда мы наконец приехали домой, я ахнула. Весь наш огромный особняк преобразился. Но особенно сказочной выглядела комната нашей малышки — та самая, которую мы так долго и с любовью обустраивали. Сейчас она была буквально завалена воздушными шарами под потолком, а на комоде и столиках стояли десятки прекрасных букетов от друзей и партнеров. Пастельно-розовые стены, золотистые созвездия, нарисованные Власом, и белоснежная кроватка — всё это в лучах полуденного солнца выглядело как ожившая сказка.

Наши друзья приехали вслед за нами, чтобы отметить появление крохи на свет. Мы собрались в нашей просторной гостиной, плавно переходящей в кухню. Ева и Арес организовали потрясающий фуршет с легкими закусками и безалкогольным шампанским. В доме стоял невероятный гул: ребята смеялись, вспоминали наши школьные годы, строили планы на будущие совместные прогулки и наперебой спорили, на кого больше похожа Изабелла.
Хоть малышка и не была биологической дочерью Власа и внешностью полностью олицетворяла меня, будто Женя вовсе не принимал участие в ее создании. Характером она точно была похожа на Власа.

— Определенно, нос у нее мамин! — авторитетно заявляла Сара, делая глоток из бокала. — Такой же аккуратный. А вот характер будет отцовский, посмотрите, как она хмурится во сне.

— Ну уж нет, характер пусть лучше будет мамин, — со смехом парировал Джош. — Двух Донов мафии с одинаковым упрямством этот особняк просто не выдержит!

Влас сидел рядом со мной, но я видела, что его мысли постоянно витают где-то в районе детской комнаты. Он то и дело поглядывал на радионяню, лежащую на столе. Наш суровый, сильный лидер сейчас выглядел так, словно его лишили самого главного сокровища в мире, заставив сидеть за столом с гостями.

Вдруг из динамика радионяни раздался тихий, требовательный писк, который через секунду перерос в громкий детский плач.

Я только собралась встать, но Влас среагировал быстрее.

— Сиди, любимая, ты еще слаба. Я сам, — мягко остановил он меня, поднимаясь со стула.

Он буквально взлетел по лестнице на второй этаж. Через пару минут плач в динамике утих. А еще через минуту дверь кухни приоткрылась, и вошел Влас.

Это зрелище заставило всех гостей за столом мгновенно замолкнуть и затаить дыхание. Двухметровый, широкоплечий мужчина в дорогом костюме бережно, словно хрустальную вазу, прижимал к своей широкой груди крошечный розовый конверт. Его лицо было наполнено такой благоговейной, чистой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Он легонько покачивал малышку, тихонько нашептывая ей что-то успокаивающее.

— Решил познакомить принцессу с гостями, — негромко, боясь разбудить кроху, произнес Влас, проходя к столу.

Все девчонки тут же дружно засюсюкали, обступая его. Даже Арес подошел поближе, с гордостью глядя на племянницу.

— Ну надо же, какой грозный мафиози, — шутливо шепнул Алекс, подмигивая Итану. — Влас, тебе чертовски идет этот розовый цвет.

— Привыкайте, мужики, — усмехнулся Влас, осторожно поправляя край кружевного одеяльца. — Скоро и вы будете ходить с погремушками вместо пистолетов.

Мы просидели так еще несколько часов. Время пролетело незаметно в теплой атмосфере дружбы и искренней радости. Постепенно сумерки начали опускаться на город, окрашивая небо в те самые багрово-золотые тона заката, которые мы так любили. Ребята начали потихоньку собираться. У Ареса с Евой зародились отношения и теперь они жили отдельно от нас. Влас сначала настоял на том, чтобы мы жили вместе, но Арес убедил его в обратном. Их дом находился по-соседству с нашим, так что переживать было не о чем.

Когда за последним гостем закрылась дверь и в особняке воцарилась долгожданная, уютная тишина, я почувствовала приятную, обволакивающую усталость.

Я поднялась в детскую, забрала нашу Изабеллу из кроватки и тихонько покормила её, сидя в мягком кресле-качалке у окна. Малышка сладко причмокивала, забавно перебирая крошечными пальчиками, а затем сыто вздохнула и уснула глубоким, спокойным сном. Бережно переложив её в кроватку, я решила принять теплый душ, чтобы смыть с себя остатки больничной атмосферы и дневной суеты.

Горячая вода приятно расслабляла мышцы, смывая всю тревогу последних месяцев. Я стояла под струями воды, прислушиваясь к тишине дома, и понимала, насколько я счастлива. У меня есть брат, верные друзья, прекрасная здоровая дочь и мужчина, который готов ради нас перевернуть горы.

Накинув мягкий махровый халат и вытерев волосы полотенцем, я тихонько приоткрыла дверь детской комнаты, чтобы проверить дочку перед сном. Горел лишь маленький ночник-звездное небо, проецируя на потолок мягкие золотистые созвездия.

То, что я увидела, заставило мое сердце сладко сжаться от непередаваемого умиления.

Влас сидел в деревянном кресле-качалке у окна. Наверное, он пришел проверить малышку, пока я была в душе, и не удержался — взял её на руки. Сейчас он спал глубоким, безмятежным сном, слегка откинув голову назад. На его широкой, сильной груди, мирно посапывая, устроилась наша маленькая Изабелла. Она крошечным комочком лежала на его плече, а её крохотная ручка доверчиво покоилась на его ключице. Влас во сне продолжал инстинктивно придерживать её своей огромной ладонью, оберегая её покой даже в царстве сновидений.

В золотистом свете ночника они казались единым целым — несокрушимая сила и абсолютная, хрупкая нежность. Я застыла в дверях, не в силах оторвать взгляда от этой картины. В этот момент я окончательно поняла: все наши страхи, погони и мафиозные войны остались где-то там, в прошлой жизни. Здесь, в этой комнате, под защитой его сильных рук, было наше настоящее счастье.

Я тихонько подошла к креслу и опустилась на корточки перед Власом. Осторожно, стараясь не разбудить дочку, я коснулась его плеча.

— Влас... — шепотом позвала я, мягко целуя его в щеку. — Влас, просыпайся, соня.

Он медленно открыл свои серые глаза. Несколько секунд он непонимающе смотрел на меня, а затем его взгляд потеплел, и на губах появилась мягкая, сонная улыбка.

— Я, кажется, уснул... — так же шепотом ответил он, осторожно передавая мне проснувшуюся и сладко потягивающуюся дочку.

— Иди в кровать, труженик, — улыбнулась я, прижимая малышку к себе. — Тебе нужно нормально выспаться.

Я аккуратно уложила Изабеллу в её уютную кроватку, укрыв легким одеяльцем, и включила тихий белый шум. Малышка сладко вздохнула и снова погрузилась в сон.

Влас уже ждал меня в нашей спальне. Он переоделся в домашние брюки и лежал на кровати, раскинув руки. Когда я забралась под тяжелое, теплое одеяло, он мгновенно притянул меня к себе, утыкаясь носом в мои еще влажные после душа волосы. Его сильные руки надежно обвили мою талию, даря то самое ни с чем не сравнимое чувство безопасности.

— Спокойной ночи, моя Афиночка, — прошептал он в темноте, целуя меня в макушку. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Влас, — ответила я, закрывая глаза и засыпая под мерный, спокойный стук его сердца. Наш рассвет наконец-то наступил, и теперь мы были абсолютно готовы встретить его вместе.