Обрученная с монстром

— Быстрее! Поднимите его! Осторожно, держите плечо, не заденьте рану!

Голоса телохранителей доносились до Джеймса словно сквозь толщу ледяной воды. Двое крепких мужчин подхватили его под руки, ещё один осторожно придерживал со спины, пытаясь зафиксировать его тело и не дать потерять равновесие. Каждое движение отзывалось резкой, обжигающей вспышкой боли под рёбрами, но Джеймс почти не замечал её.

Горячая кровь продолжала медленно, но неумолимо пропитывать тонкий шёлк его некогда безупречной белой рубашки, превращая её в багровую маску трагедии.

Его затуманивающийся взгляд упрямо, раз за разом скользил по угасающему в панике залу.

Разбегающаяся толпа.

Напуганная охрана, пытающаяся перекрыть выходы.

Искажённые страхом лица высокопоставленных гостей, прячущихся за перевернутыми столами.

Но среди этого удушливого хаоса не было того единственного лица, которое он отчаянно пытался отыскать.

— Где она?.. — хрипло, сквозь зубы вытолкнул он, и на его губах выступила тонкая полоска крови.

Никто из его людей не решился ответить сразу. Они лишь плотнее сомкнули кольцо вокруг своего раненого босса, увлекая его к выходу.

— Господин Блэквуд, вам нельзя говорить. Дышите глубже, мы уже уходим, — настойчиво произнёс начальник безопасности.

Джеймс будто не слышал его. Он заставил себя повернуть голову, вновь устремляя взгляд в сторону распахнутых дверей балкона, где ещё несколько минут назад стоял рядом с ней.

Пусто.

Холодный ветер трепал тяжёлые шторы. Амели нигде не было.

На мгновение он прикрыл глаза, тяжело и прерывисто выдыхая, но уже через секунду его веки снова распахнулись. В его глазах горела лихорадочная, безумная надежда. Ему казалось, что это какая-то нелепая ошибка. Что она вот-вот выбежит из этой испуганной толпы, подбежит к нему, прижмёт свои ладони к его ране и умоляюще посмотрит в глаза.

— Где... Амели?.. — его голос сорвался на глухой, едва различимый шёпот.

Телохранитель, прижимавший к его боку импровизированную повязку, на секунду переглянулся с водителем. В их глазах читалось тяжёлое понимание ситуации.

— Мы найдём её, босс. Обязательно найдём.

Джеймс резко, преодолевая слабость и подступающую дурноту, выбросил руку вперёд и мёртвой хваткой вцепился в рукав пиджака своего человека. Несмотря на потерю крови, его пальцы сжались на дорогой ткани с железной, пугающей силой.

— Не... смейте... трогать её, — прохрипел он, в упор глядя на мужчину.

Телохранитель удивленно замер, не решаясь пошевелиться.

— Господин?..

— Найдите её... — Джеймс тяжело сглотнул, чувствуя во рту металлический привкус. — Но чтобы ни один волос с её головы не упал. Не причиняйте ей вреда. Никакого. Вы привезёте её ко мне целой и невредимой. Это... приказ.

Его пальцы медленно, один за другим, разжались, выпуская измятую ткань. Силы стремительно покидали его. Телохранитель молча и уважительно склонил голову:

— Понял вас, босс. Всё сделаем.

У парадного входа уже ждал заведённый чёрный внедорожник. Дверца была распахнута заранее.

Мужчины аккуратно, но быстро усадили Джеймса на заднее кожаное сиденье. Один из бойцов сел рядом, продолжая обеими руками прижимать плотную ткань к его раненому боку, пытаясь остановить кровотечение.

— В ближайшую клинику! Гоните на все деньги! — гаркнул он водителю.

Двигатель взревел диким, раскатистым эхом, и машина, сорвавшись с места, буквально улетела в сырую лондонскую ночь.

За окном размытыми полосами мелькали холодные огни мегаполиса, но Джеймс почти не замечал их. Он полулежал на заднем сиденье, откинув голову на мягкий подголовник и тяжело, прерывисто дыша. Его лицо приобрело пугающий мертвенно-бледный оттенок.

Но каждые несколько секунд, превозмогая тупую, пульсирующую боль в боку, он упрямо поворачивал голову к заднему стеклу.

Будто до сих пор надеялся увидеть в темноте удаляющейся дороги её силуэт в чёрном вечернем платье.

Но сзади была лишь мокрая пустая трасса. Огни уходящих вдаль фонарей. И никого.

Джеймс медленно, дрожащей рукой провёл по лицу, размазывая по щеке и подбородку капли собственной крови. В его угасающем сознании, словно заезженная кинопленка, прокручивался один и тот же момент.

Она стояла всего в нескольких шагах от него.

Смотрела прямо на него своими штормовыми, тёмно-голубыми глазами.

Он был уверен, что в её взгляде мелькнёт хотя бы тень жалости. Он ждал, что она сделает шаг навстречу. Спросит, выживет ли он. Проявит хоть какую-то эмоцию, которая доказала бы, что весь этот год между ними не был пустым звуком.

Но вместо этого Амели просто развернулась...

...и ушла. Ушла навсегда, оставив его умирать на холодном мраморном полу.

Джеймс медленно закрыл глаза, позволяя темноте начать забирать его сознание. Впервые за всю свою жестокую, полную опасностей жизнь он понял одну простую вещь.

Боль от острого стального лезвия, вошедшего под рёбра, казалась ему сущим пустяком по сравнению с той разрывающей, ледяной пустотой, которую оставила в его сердце Амели Делакруа своим последним решением.

Машина, не сбавляя скорости, со свистом влетела на территорию частного госпиталя, где у входа уже дежурила бригада хирургов с каталкой наготове. Полноценная тьма наконец накрыла Джеймса Блэквуда, унося его прочь от жестокой реальности.

                       ***
Амели бежала так быстро, как только позволяли силы. Воздуха катастрофически не хватало, лёгкие жгло, а каждый вдох отдавался болезненным спазмом в груди. Каблуки то и дело цеплялись за неровности асфальта, длинный подол чёрного платья путался под ногами и мешал двигаться, но она не останавливалась.

Позади всё ещё доносились приглушённые крики, встревоженные голоса и шум автомобилей. Где-то хлопали двери, кто-то отдавал короткие приказы, а вдалеке раздавались торопливые шаги людей, пытавшихся разобраться в произошедшем. Но с каждым новым поворотом эти звуки становились всё тише.

Амели свернула за угол здания, затем ещё раз, пока не оказалась на почти пустой улице. Здесь было темнее и спокойнее. Желтоватый свет фонарей ложился на мокрый асфальт, отражаясь в лужах, а у самой обочины стоял чёрный автомобиль с затемнёнными стёклами.

Задняя дверь открылась ещё до того, как Амели успела подойти.

Она замерла всего на мгновение.

Внутри сидел её отец.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Марк Делакруа не произнёс ни слова, но в его взгляде было столько тревоги, гнева и облегчения, что Амели больше не смогла удержаться.

Вся напряжённость последних дней, весь страх, который она заставляла себя скрывать, рухнули в одно мгновение. Она бросилась к машине и почти упала на колени возле сиденья, обхватив отца руками.

Марк крепко прижал дочь к себе. Одной рукой он удерживал её за плечи, другой осторожно гладил по спутанным волосам, словно хотел убедиться, что она действительно рядом, что она жива и больше никто не сможет её отнять.

— Всё закончилось, — тихо произнёс он. — Ты дома, Амели. Теперь всё будет хорошо. Больше никто не посмеет удерживать тебя против твоей воли.

Амели закрыла глаза, прижавшись к его груди. Ей хотелось поверить этим словам. Хотелось, чтобы всё действительно осталось в прошлом: особняк Блэквудов, высокие ограды, холодные коридоры, постоянная охрана и человек, который когда-то был для неё самым родным.

Она медленно кивнула, хотя внутри по-прежнему всё дрожало.

Водитель плавно тронулся с места. Автомобиль набрал скорость и быстро растворился в ночном потоке, оставляя позади огни особняка и место, где всего несколько минут назад изменилась жизнь сразу нескольких людей.

Почти всю дорогу Марк молчал. Он лишь время от времени бросал на дочь короткие взгляды, проверяя, не стало ли ей хуже. Амели сидела у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу. За ним проплывали ночные улицы, редкие прохожие, витрины и размытые огни фонарей, но она почти ничего не замечала.

Перед глазами снова и снова возникал один и тот же образ.

Джеймс.

Кровь на его белой рубашке.

Его лицо, побледневшее от боли.

И взгляд — тёмный, растерянный, будто он не мог поверить, что она действительно ушла.

Амели резко зажмурилась.

«Нет».

Она не должна была думать о нём.

Не после всего, что произошло. Не после той записи, после лжи, после принуждения и страха, который он заставил её пережить. Она должна была радоваться тому, что наконец вырвалась.

Но сердце не слушалось разума.

Оно продолжало помнить его голос, руки, тепло и те моменты, когда рядом с ним она чувствовала себя защищённой. И от этого становилось ещё больнее.

Спустя почти час автомобиль остановился у большого особняка семьи Делакруа. Когда-то это место казалось Амели самым безопасным на свете. Здесь прошло её детство, здесь она впервые научилась ходить, здесь отец держал её за руку во время грозы и обещал, что никогда не позволит никому причинить ей вред.

Но теперь даже родной дом казался ей непривычно чужим.

Амели вошла внутрь и почти сразу направилась наверх. Она не хотела ни с кем разговаривать, не хотела отвечать на вопросы и тем более объяснять, что произошло в доме Блэквуда.

Добравшись до своей комнаты, девушка закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Только теперь она позволила себе полностью расслабить плечи.

Несколько секунд Амели стояла неподвижно, глядя в пустоту. Затем медленно сняла тяжёлые серьги, расстегнула колье и положила украшения на туалетный столик. Пальцы дрожали, когда она расстёгивала молнию платья.

Чёрная ткань соскользнула на пол, оставив её среди смятых складок, похожих на тень прошедшего вечера.

В ванной она открыла горячую воду. Через несколько минут помещение заполнилось густым паром, а шум душа заглушил всё вокруг.

Амели долго стояла под струями, не замечая ни времени, ни температуры. Горячая вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами, которые она не сразу осознала. Ей хотелось смыть с себя не только косметику, пыль и запах чужого дома. Хотелось стереть последние недели — словно они были страшным сном, от которого можно проснуться.

Но воспоминания не исчезали.

Белый свадебный зал.

Флешка.

Изуродованный человек на видео.

Лицо Джеймса.

Лес.

Его руки, удерживающие её, когда она не могла идти.

Кровь на его рубашке.

Амели крепче зажмурилась и сделала глубокий вдох, пытаясь остановить дрожь.

Когда вода наконец перестала шуметь, она завернулась в большое полотенце, переоделась в лёгкое домашнее платье кремового цвета и собрала волосы. Ей удалось немного привести себя в порядок, но бледность и усталость всё ещё выдавали её состояние.

Амели вышла из комнаты.

Она успела сделать лишь несколько шагов по коридору, когда навстречу ей появилась одна из служанок. Женщина уважительно склонила голову.

— Госпожа Амели, ваш отец просит вас спуститься в столовую.

Девушка на мгновение закрыла глаза.

Ей хотелось отказаться. Хотелось сказать, что она слишком устала, что не хочет никого видеть и что разговор может подождать до утра. Но по тону служанки Амели поняла: отец не просто приглашал её на ужин. Он ждал её для серьёзного разговора.

— Хорошо, — тихо ответила она.

Спускаясь по широкой лестнице, Амели услышала негромкие мужские голоса. Они доносились из столовой. Один из них принадлежал отцу, а второй был ей незнаком.

Она остановилась на последней ступени и прислушалась.

Затем медленно вошла в комнату.

Её взгляд сразу остановился на незнакомце.

Высокий молодой мужчина поднялся со своего места, едва заметив её. Светло-золотистые волосы были аккуратно уложены назад, подчёркивая правильные черты лица. Его тёмный костюм сидел безупречно, а спокойная осанка выдавала человека, привыкшего к светским приёмам, переговорам и строгим правилам воспитания.

Он сделал несколько шагов навстречу.

— Добрый вечер, мисс Амели.

Его голос звучал спокойно и уверенно.

— Моё имя Итан Баркли.

Мужчина слегка склонил голову, затем осторожно взял её ладонь и, соблюдая старомодные правила этикета, легко коснулся губами тыльной стороны руки.

Амели вежливо кивнула, хотя внутри у неё уже поднималось беспокойство. Она не понимала, кто этот человек и почему отец пригласил его в дом именно сегодня.

Марк указал на свободный стул.

— Присядь, дорогая.

Амели заняла место напротив Итана. Слуги быстро подали ужин, расставили тарелки и бокалы, после чего бесшумно покинули столовую.

Несколько минут никто не произносил ни слова.

Амели переводила взгляд с отца на незнакомца. Итан выглядел совершенно спокойным, будто заранее знал, о чём пойдёт разговор, и теперь просто ожидал её реакции.

Наконец Марк медленно сложил руки перед собой.

— Есть причина, по которой я попросил Итана приехать сегодня.

Амели слегка нахмурилась.

— Папа, к чему ты ведёшь?

Мужчина выдержал короткую паузу. Он явно подбирал слова, но по его лицу Амели поняла: решение уже принято.

— Наши семьи знакомы много лет, — начал он. — Его отец был моим ближайшим союзником и другом. Между нашими семьями всегда существовало соглашение, основанное на доверии и взаимной защите.

Амели почувствовала, как внутри всё сжалось.

— И что это значит?

Марк посмотрел ей прямо в глаза.

— После последних событий стало очевидно, что ты больше не можешь оставаться без защиты.

— Я вернулась домой, — тихо произнесла Амели. — Мне не нужна никакая защита.

— Нужна, — твёрдо ответил отец. — Ты сама видела, насколько опасным может быть человек, которому ты доверилась. Джеймс Блэквуд не остановится только потому, что ты покинула его дом.

Имя Джеймса больно отозвалось внутри. Амели опустила взгляд, пытаясь скрыть реакцию.

— Он не сможет найти меня здесь.

— Я не хочу проверять, сможет ли.

Марк говорил спокойно, но в его голосе слышалась стальная решимость.

Итан всё это время молчал. Он не вмешивался, не пытался давить на неё, но его спокойное выражение лица почему-то только усиливало тревогу.

Амели снова посмотрела на отца.

— Папа... что ты сделал?

Марк не ответил сразу. Он медленно выдохнул и произнёс:

— Через неделю вы с Итаном должны пожениться.

В столовой стало так тихо, что отчётливо слышно было мерное тиканье старинных часов.

Амели застыла.

Сначала она решила, что ослышалась. Затем медленно перевела взгляд на Итана.

Он не выглядел удивлённым.

Более того — в его лице не было ни растерянности, ни возмущения. Он давно знал о предстоящем разговоре и теперь спокойно ожидал её реакции.

Амели снова посмотрела на отца.

— Что?

— Я сказал, что через неделю ты выйдешь за Итана, — повторил Марк.

— Ты не можешь решать это за меня.

— Я твой отец. Я пытаюсь защитить тебя.

— Защитить? — Амели горько усмехнулась. — Именно так ты это называешь?

Марк нахмурился.

— Амели...

— Я только что сбежала из одного дома, где за меня решили, с кем мне быть, куда идти и что делать, — её голос становился всё более дрожащим. — А теперь ты приводишь другого мужчину и говоришь, что я должна выйти за него замуж?

Итан наконец заговорил:

— Мисс Делакруа, я не собираюсь заставлять вас.

Амели резко повернула голову к нему.

— Правда?

— Насколько это зависит от меня, вы имеете право отказаться.

— Но от меня уже ничего не зависит, — тихо ответила она.

Итан замолчал.

Марк поднялся из-за стола.

— Это не будет клеткой, Амели. Итан не Джеймс. Он не станет удерживать тебя силой.

— Ты уже сказал мне, что я «должна» выйти за него. Разве это не клетка?

Отец тяжело посмотрел на дочь, но не отвёл взгляда.

— Если ты откажешься, Блэквуд найдёт способ добраться до тебя. А если ты станешь частью семьи Баркли, он не сможет так легко к тебе приблизиться.

Амели почувствовала, как холодеют пальцы.

Сначала Джеймс.

Теперь Итан.

Сначала одна семья решила, что имеет право распоряжаться её судьбой. Теперь другая делала то же самое, прикрываясь заботой и безопасностью.

Она едва успела вырваться из одной клетки, как судьба уже приготовила для неё другую — более красивую, более вежливую и, возможно, ещё опаснее.