Обрученная с монстром

Амели уже почти добралась до леса.

За спиной оставался особняк — огромный, мрачный, окружённый высокой оградой и людьми, которые по приказу Джеймса следили за каждым её шагом. Впервые за несколько дней девушка чувствовала не стены, не замки и не чужие взгляды, а настоящий воздух. Он пах влажной землёй, хвоей и свободой.

Свободой, которая была совсем близко.

Амели не стала тратить время на осторожность. Остановившись у первых деревьев, она сорвала с ног неудобные туфли и отбросила их в сторону. Босые ступни тут же обожгло холодом, но это было ничто по сравнению с мучительным ощущением несвободы. Она подхватила подол формы и бросилась вперёд, углубляясь между деревьями.

Ветки хлестали по лицу и цеплялись за волосы. Под ногами хрустели сухие листья, скрывая неровности земли. Амели бежала, не разбирая дороги, не думая о том, куда именно направляется. Главное — подальше от дома. Подальше от Джеймса.

Ещё несколько шагов.

Ещё немного.

Она почти поверила, что успела.

И тут тишину леса разрезал знакомый низкий голос:

— Ты проиграла.

Амели резко остановилась. От неожиданности сердце пропустило удар.

— Ах... моя любимая Амели, — протянул Джеймс с пугающим спокойствием. — Куда же ты собралась?

Девушка медленно обернулась. Между деревьями никого не было видно, но голос раздался слишком близко. Холод пробежал по спине, а затем страх мгновенно сменился яростью. Она не понимала, каким образом он нашёл её так быстро. Она не оставляла следов, не слышала погони и была уверена, что сумела скрыться.

Но Джеймс снова доказал: от него невозможно убежать.

Амели резко отвернулась и ускорила шаг.

— Остановись! — приказал он.

Она лишь крепче сжала зубы и побежала быстрее.

— Когда я тебя поймаю... — начал Джеймс, но не договорил.

Эта незаконченная фраза пугала сильнее любой угрозы.

Амели рванулась глубже в лес. Платье цеплялось за кусты, колючие ветви царапали руки, холодный воздух резал лёгкие. Сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг. Она слышала только собственное дыхание и хруст веток под ногами.

А потом её ступня зацепилась за выступающий корень.

Амели не успела удержать равновесие. Она вскрикнула и с силой рухнула на землю, больно ударившись коленом и ладонями о камни. Острый край одного из них рассёк голень. В глазах мгновенно потемнело, а по коже разлилась горячая, жгучая боль.

Несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь прийти в себя. Затем стиснула зубы и попыталась подняться.

Нога подогнулась.

Амели снова упала на ладони, судорожно втягивая воздух. На голени быстро расплывалось красное пятно, кровь стекала вниз тонкими дорожками, пачкая серую ткань.

И тогда она услышала шаги.

Тяжёлые. Ровные. Спокойные.

Они приближались без спешки, будто Джеймс прекрасно знал, что никуда она теперь не денется.

Амели замерла. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто идёт следом.

Из-за деревьев появился Джеймс.

Он был один. Без охраны, без оружия напоказ, без людей, готовых выполнить каждый его приказ. На нём всё ещё была белая рубашка, измятая после дороги, и тёмные брюки, покрытые следами лесной грязи. Он остановился в нескольких шагах от неё и молча окинул взглядом её лицо, разорванную одежду, сбитые ладони.

Затем его взгляд опустился к крови на её ноге.

На лице Джеймса на мгновение появилась тень раздражения — не злости, а тревоги, которую он тут же попытался скрыть.

— Стоило того? — тихо спросил он.

Амели не ответила. Она только попыталась отползти назад, опираясь на здоровую ногу.

Джеймс сделал шаг вперёд.

— Не подходи ко мне, — прошипела она.

Он остановился, но лишь на секунду. Сняв с себя пиджак, Джеймс подошёл ближе и набросил его ей на плечи. Ткань была ещё тёплой и пахла его парфюмом, отчего Амели стало только хуже.

Она тут же попыталась сбросить пиджак.

— Не трогай меня!

Джеймс спокойно, но твёрдо перехватил её за предплечье, не позволяя резко дёрнуться.

— Хватит.

В его голосе не было крика. Это спокойствие раздражало сильнее всего.

— Добегалась? — произнёс он, скользнув взглядом по её ране.

Амели с ненавистью посмотрела на него.

— Я сказала: не подходи ко мне.

Джеймс ничего не ответил. Он медленно опустился перед ней на одно колено, оказавшись на одном уровне с её лицом. Амели тут же попыталась отдёрнуть раненую ногу.

— Я сказала, не трогай меня!

На этот раз Джеймс осторожно, но крепко удержал её за лодыжку.

— Если продолжишь дёргаться, разорвёшь рану ещё сильнее.

— Мне всё равно!

— А мне — нет.

Всего несколько слов. Сказанные слишком просто, слишком искренне. Амели на мгновение растерялась, но тут же заставила себя отвернуться.

Она снова попыталась вырваться, однако боль оказалась сильнее. Лицо девушки исказилось, и она невольно зажмурилась.

Джеймс тяжело выдохнул.

— Не упрямься хотя бы сейчас.

— Не смей указывать мне, что делать!

Он не стал спорить. Джеймс расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки, а затем одним резким движением разорвал ткань по шву. Треск разнёсся по притихшему лесу, после чего он оторвал длинную полосу материи и быстро сложил её в плотную повязку.

Амели наблюдала за ним краем глаза, не понимая, что именно раздражало её сильнее: его спокойствие или то, что он действительно пытался помочь.

Джеймс осторожно убрал с раны прилипшие листья и мелкие веточки. Его пальцы двигались уверенно, без лишних движений. На лице не было ни раздражения, ни насмешки — только сосредоточенность.

— Глубокая, — тихо произнёс он, скорее для себя. — Нужно показать её врачу.

— Не собираюсь никуда с тобой.

— Я не спрашивал.

Амели резко посмотрела на него.

— Конечно. Ты ведь никогда ничего не спрашиваешь.

Джеймс промолчал. Он приложил ткань к порезу, и Амели резко втянула воздух.

— Больно...

— Знаю.

— Тогда не трогай!

— Если не перевязать, кровь не остановится.

Он говорил спокойно, почти бесстрастно, но пальцы двигались осторожно. Джеймс затянул повязку ровно настолько, чтобы остановить кровотечение, и несколько секунд проверял, не слишком ли сильно сдавил ногу.

Закончив, он поднял глаза.

— Попробуешь дойти сама?

Амели упрямо выпрямилась. Она не собиралась позволять ему снова почувствовать себя победителем. Стиснув зубы, девушка опёрлась ладонью о ближайший ствол и поднялась.

Первый шаг дался тяжело.

На втором раненая нога дрогнула.

Амели потеряла равновесие, но Джеймс успел поймать её прежде, чем она снова рухнула на землю.

— Не смей... — выдохнула она, упираясь ладонями ему в грудь.

Он не ответил.

Вместо этого Джеймс подхватил её на руки, одной рукой поддерживая под коленями, другой — за спиной. Амели резко дёрнулась, пытаясь освободиться.

— Поставь меня на землю!

— Если поставлю, ты упадёшь.

— Мне всё равно!

— Мне уже известно.

Она ударила его кулаком в грудь. Потом ещё раз — слабее, потому что силы почти закончились. Джеймс даже не изменился в лице. Только крепче прижал её к себе, чтобы она не соскользнула и случайно не ударила повреждённую ногу о корни.

— Отпусти меня, — потребовала Амели, задыхаясь от злости и боли.

— Нет.

— Я ненавижу тебя!

— Знаю.

— Ты слышишь меня вообще?!

— Слышу.

— Тогда отпусти!

Джеймс посмотрел на неё сверху вниз. В его лице не было привычной насмешки. Только усталость и напряжение, которое он тщетно пытался скрыть.

— Ненавидь меня сколько угодно, — произнёс он тихо. — Но я не позволю тебе истечь кровью в лесу только потому, что ты решила доказать, будто можешь победить меня.

Амели отвернула лицо, не желая видеть его взгляд.

Он понёс её обратно, медленно пробираясь между деревьями. Каждая его поступь была уверенной, но без прежней торжествующей неторопливости. Теперь он двигался осторожно, следя, чтобы её нога не задевала ветки.

Амели молчала. Она больше не сопротивлялась — не потому, что сдалась, а потому, что боль и усталость отняли последние силы. Пальцы Джеймса надёжно удерживали её, но это не делало ситуацию менее страшной.

Особняк скрывался где-то за деревьями. Впереди уже виднелся просвет, сквозь который пробивался серый дневной свет.

Амели закрыла глаза.

Она не сбежала.

Но теперь точно знала: следующая попытка должна быть последней. И для неё, и для Джеймса.

Едва переступив порог комнаты, Джеймс запер дверь, отсекая их от остального мира. Его движения были пугающе спокойными, почти расчетливыми. Он осторожно, словно драгоценную, но хрупкую вещь, уложил Амели на кровать.

В полумраке комнаты его силуэт казался еще более внушительным. Не прерывая зрительного контакта, он одним резким движением стянул с себя порванную рубашку. Ткань с треском поддалась, обнажая рельефные, перекатывающиеся под кожей мышцы, которые были густо покрыты темными узорами татуировок, словно боевой раскраской.

— Ты ослушалась меня, — негромко произнес он. — Я ясно сказал, что тебе нельзя покидать особняк.

— А я ясно дала понять, что не собираюсь оставаться твоей пленницей, — отрезала она.

Джеймс едва слышно цокнул языком и разочарованно покачал головой. Он медленно сократил расстояние между ними и навис над ней, перекрывая собой весь свет. Его тень полностью накрыла Амели, создавая ощущение ловушки, из которой не было выхода.

— Эй! — недовольно пробурчала она, пытаясь вернуть себе самообладание, хотя сердце в груди предательски забилось быстрее.

— Не пытайся играть в отрицание, — его голос стал ниже, приобретая опасную, бархатистую глубину. Он склонился еще ближе, так что она почувствовала жар, исходящий от его тела. — Я ведь вижу, как ты реагируешь на меня. Сколько бы ты ни пыталась казаться равнодушной, сколько бы ни строила из себя непокорную... твое прекрасное тело говорит правду. Оно выдает тебя с головой.

Амели вскинула подбородок, обжигая его колючим, протестующим взглядом. Она пыталась сохранить гордость, но физически была зажата между мягкостью матраса и тяжестью его присутствия. Каждое его слово ощущалось как прикосновение.

Внезапно его сдержанность испарилась.

Джеймс резко подался вперед, впиваясь в ее шею жадными, властными поцелуями. Амели судорожно выдохнула, когда его губы начали медленно спускаться к ключицам, оставляя за собой обжигающий след. Одна его рука уперлась в кровать рядом с ее головой, фиксируя ее положение, а вторая — уверенно и собственнически — скользнула вверх по ее бедру, заставляя кожу покрыться мурашками.Когда он снова вернулся к ее шее, его движения стали более резкими. Он внезапно прикусил нежную кожу, заставив ее вздрогнуть и невольно выгнуться навстречу этому ощущению. На мгновение в комнате повисла звенящая тишина, прерывая лишь их тяжелое, рваное дыхание.

Джеймс отстранился так же внезапно, как и приблизился. Он медленно облизал губы, глядя на нее сверху вниз темным, нечитаемым взглядом, в котором смешались гнев и скрытое желание.

— Тебе не идет эта форма, — бросил он, и в его голосе проскользнула сталь. — Переоденься.

Не дожидаясь ответа, он выпрямился и стремительным шагом вышел из комнаты, оставив Амели наедине с бешено колотящимся сердцем и невыносимым чувством пустоты там, где только что было его тепло.