Борс
Много лет назад южный тракт еще не казался Борсу таким родным. Ему было всего двадцать лет — молодой, горячий наследник графства, которому чертовски не хотелось тратить весенние дни на исполнение родительских поручений.
Борс прибыл в Герцогство Ториан по строгому наказу своего отца. В его походной сумке лежали запечатанные свитки, содержащие важные детали приближающегося военного похода на Северные земли, которые необходимо было лично передать великому лорду.
— Ну и громадина... — вслух подумал юный Борс, осаживая жеребца и глядя на огромное, ощетинившееся суровыми каменными башнями поместье.
Замок Ториан подавлял своим величием, скрывая за высокими стенами вековые тайны самого влиятельного рода империи.Борс лениво спрыгнул на землю и брезгливо отряхнул дорожную пыль с начищенных сапог.
— И почему старик сам не отправился, как будто у меня дел своих нет, — проворчал он себе под нос, недовольно поправляя теплый плащ.
У главных ворот его встретили безмолвные, вышколенные слуги герцога. Поклонившись знатному гостю, они забрали поводья коня и вежливо направили графа через боковую галерею во внутренний, задний двор, пояснив, что великий лорд сейчас находится именно там.
Борс шел медленно, погруженный в свои собственные мысли о столичных развлечениях и предстоящей службе, как вдруг тишину заброшенного крыла усадьбы разорвал глухой, тяжелый звук удара.
—Наверное, какой-то слуга снова получает,—равнодушно решил про себя Борс, даже не замедлив шага.
В Рихтане жестокость к прислуге была обычным делом, и пороть нерадивых конюхов за разбитую посуду или плохо вычищенное седло лорды не стеснялись.Но подходя ближе, Борс услышал удивительное.
Голос, дрожащий от бешеной, с трудом подавляемой ярости, принадлежал самому герцогу Ториану. Великий правитель сейчас кричал без свидетелей, забившись в самый глухой угол собственного двора, и слова его заставили молодого графа мгновенно замереть в тени.
— Ты всего лишь жалкий отпрыск! Бастард! — яростно шипел старый герцог. — Я пожалел тебя и вырастил в своих стенах, скрывая от поганых языков, а ты продолжаешь смотреть на меня этим презренным взглядом?! Мое терпение не безгранично!
Юный Борс затаил дыхание, чувствуя, как по спине пробежал холодок. На его лице расплылась изумленная, хищная улыбка истинного придворного.
— Вот это да... — пронеслось в его голове. — Бастард. У самого непогрешимого герцога Ториана. Да быть не может!
Борс инстинктивно вжался спиной в прохладный камень колонны, стараясь не выдать себя ни единым шорохом. В его двадцатилетней, полной амбиций голове мгновенно закрутились шестеренки: такая тайна против самого влиятельного лорда империи — это же бесценное политическое оружие. Он твердо решил подслушать этот разговор до самого конца, до последнего грязного слова, чтобы потом умело использовать его при дворе.
Но любопытство пересилило прагматизм. Борс осторожно, едва дыша, высунулся из-завитого угла — и всё его светское злорадство испарилось в одно мгновение.
Он увидел лицо молодого отпрыска.
Перед разъяренным герцогом стоял худой, угловатый парнишка. Его лицо было пугающе бледным, а на коже уже наливались свежие, багрово-красные следы от недавних жестоких ударов отцовской ладони. Длинные, спутанные черные волосы, за которыми явно никто и никогда не ухаживал, прядями падали на плечи, частично скрывая испачканный плащ. Парнишка выглядел как оборванец, как бесправный раб у подножия великого замка.
Но Борса поразило вовсе не это. Больше всего его до глубины души потрясло то, какие глаза были у этого мальца.
Черные как сама ночь. Бездонные, немигающие зрачки. От этого детского, но уже мёртвого взгляда веяло таким леденящим, удушающим холодом и абсолютной, пугающей отрешенностью к этому миру, что у Борса на секунду перехватило дыхание. Мальчик не плакал. Он не сжимался от страха и не просил пощады после побоев. Он просто стоял неподвижно и упрямо смотрел на великого герцога Ториана так, словно перед ним был не всемогущий отец, а пустое место.
В этот момент Борс понял, что подслушивать дальше он больше не сможет. Вся его дворянская спесь слетела, уступив место какому-то странному, бешеному импульсу.
— Герцог! — с широкой, бесшабашной улыбкой во всё горло крикнул Борс, намеренно шумно выходя из своего укрытия и звеня шпорами по каменным плитам двора.
Великий лорд Ториан вздрогнул всем телом, словно его ударили в спину. Его поднятая для нового удара рука застыла в воздухе, а лицо за долю секунды побелело. Его самую оберегаемую тайну только что приоткрыли для посторонних ушей.
— Как же давно мы не виделись! — весело протараторил Борс, стремительно шагая прямо к застывшей паре и делая вид, будто совершенно не заметил багровых следов на щеке парнишки. — Кажется... у вас новый работник?
Герцог медленно опустил ладонь, его челюсти сжались, а в глазах вспыхнула опасная, убийственная ярость. Но Борса уже было не остановить. Молодой парень включил всё свое безрассудство на полную мощность, хотя внутри, в самой глубине души, он отчаянно, до дрожи в поджилках побаивался этого сурового человека.
— Хотя странно, — Борс беззаботно поправил воротник, небрежно кивая на замершего черноволосого мальчишку. — Я совсем не хотел подслушивать, но мне кажется... вы с ним как две капли воды похожи! Надо же, бывает же такое удивительное сходство на свете, правда, милорд?
Герцог молчал.
— Отец передал вам важные бумаги! — Борс поспешно выудил из походной сумки запечатанные свитки и протянул их герцогу. — И, к слову, хотелось бы узнать, когда же ваши сыновья смогут присоединиться к нашим походам на северные земли?
Герцог Ториан резко выпрямился. Свитки зашуршали в его пальцах, а лицо исказилось от высокомерной гордости. Старый волк мгновенно понял, к чему клонит этот наглый мальчишка. Борс бил без промаха: законные наследники Ториана были изнеженными придворными трусами, которых отец берег пуще золота, и не хотел отправлять в обледенелый ад передовой.
Он холодно прищурился, и в его черных глазах вспыхнула опасная, расчетливая искра. Великий лорд сделал шаг вперед, сокращая дистанцию и буквально вдавливая Борса своим тяжелым авторитетом в каменную стену.
— Со своими сыновьями я сам разберусь, — ледяным, надменным тоном отчеканил герцог, наклоняясь к самому лицу молодого человека. — Они займут свои места в строю тогда, когда я посчитаю нужным. А если вашей пограничной гвардии так уж не хватает рук, чтобы тягать оружие... можете забрать этого мальчишку себе.
Лорд брезгливо, даже не оборачиваясь, указал холеной ладонью на застывшего в углу парнишку.
— Забирай его с потрохами. Из этого выродка все равно никогда не выйдет ничего путного, а мне в замке лишний рот не нужен. Посмотрим, сколько он протянет во льдах.
Герцог на секунду умолк, и его пальцы с безумной силой сжали принесенные Борсом свитки. Его голос упал до зловещего, едва различимого шепота, от которого у молодого наследника внутри все похолодело:
— Но знай... Если хоть где-то просочится то, что ты, как крысеныш, подслушал за углом... Вашему мирному графству придется очень туго. Я лично сотру тебя в порошок, и твой отец не успеет тебе помочь. Ты меня понял, мальчик?
Борс судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине потек холодный пот, но упрямо удержал маску вежливой покорности и коротко кивнул. Блеф удался, пусть цена за него и оказалась опасной.
Мальчишка впервые за всё время едва заметно повернул голову. Его черные, холодные глаза встретились со светлым, испуганным, но решительным взглядом Борса.
Борс забрал у герцога подписанные соглашения и спешно покинул малый кабинет. Позади него, точно безмолвная тень, послушно следовал черноволосый оборванец. Мальчишка не проронил ни единого слова. Он не оборачивался на замок, в котором провел свою жизнь, не смотрел на конюшни, где гнул спину. Он просто шел за Борсом, шлепая стертыми кожаными чунями по раскисшей весенней грязи.
У коновязи Борс остановился и тяжело вздохнул, глядя на своего нового «пажа». Дорога обратно на юг обещала быть долгой. И, честно говоря, чертовски хмурой.
Молодой наследник прекрасно понимал, как сильно ему влетит от отца. Старый граф хоть и был отчасти добрым человеком, но ценил каждую монету и выгоду. Привезти домой вместо выгодного союза или мешка с золотом нищего, избитого бастарда великого соседа, да еще и привезти под угрозой кровной мести — за такое отец мог лично спустить с Борса шкуру и запереть в башне до конца дней. Борс ввязался в чужую, грязную игру просто по глупому юношескому импульсу. Ему следовало бы развернуться, дать мальчишке пинка и уехать одному.
И все же, перекидывая ногу через седло своего тяжелого жеребца, Борс не мог отвести взгляд от этого парнишки.
Он смотрел в черные, пустые глаза. В них по-прежнему не было ни страха, ни благодарности, ни надежды. Только глухая, ледяная бесконечность, которая словно затягивала в себя весь окружающий мир. В этих глазах бастарда Борс читал такую страшную, первобытную силу выживания, какую не видел ни у одного из холеных столичных рыцарей. Этот малец был сломан, выкинут на обочину жизни собственным отцом, но внутри него продолжал гореть упрямый, невидимый стержень. Борс сжал поводья и коротко бросил:
— Залезай позади. И держись крепче, если не хочешь свернуть шею на первом же ухабе.
Парень молча подчинился, легко ухватившись за луку седла. Так начался их долгий путь.
— Меня, кстати, Борс зовут. — Граф слегка обернулся в седле, бросив быстрый взгляд на сидящего позади него оборванца. — А ты? Сколько тебе лет-то?
На секунду над дорогой повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным топотом копыт и скрипом седла. Борс уже решил, что малец так и продолжит играть в немого, как вдруг со стороны спины донесся тихий, лишенный всяких эмоций подростковый голос:
— Я... Малор.— Пятнадцать, — после короткой паузы сухо добавил парнишка.
—Н-да...—подумал про себя Борс, крепче перехватывая поводья жеребца. — Ну и имя.—Так и олицетворяет его рождение.—
В империи Рихтан имя «Малор» издавна несло в себе тяжелый, дурной оттенок — им часто нарекали тех, кто пришел в этот мир со скверной, изъяном или несмываемым клеймом незаконнорожденного.
Старый герцог Ториан даже в имени своего отпрыска упрямо выжег всё своё вековое презрение. Борс горько усмехнулся своим мыслям, но промолчал.
Вот так их судьбы сплелись воедино на долгие годы.