Морана
Прежде чем окончательно повернуть на южный тракт, всадники свернули к Нижнему рынку, раскинувшемуся у самых окраин столицы. Этот огромный, шумный улей пах лошадиным потом, прелой соломой, квашеной капустой и дешевой кожей. Здесь не было благородных лордов — только торговцы, крестьяне из пригородных деревень и караванщики.
Малор придержал коня на краю площади. Четыре дня пути верхом — немалый срок для измученной девушки, а весенние ночи на границе столичной провинции все еще дышали сыростью и пронизывающим холодом. Оставлять её в разорванном дворцовом тряпье было нельзя.
— Ждите здесь, я мигом, — Борс уверенно спрыгнул на землю, звеня шпорами, и скрылся в густой толпе торговцев, на ходу пересчитывая монеты в кошеле.
Малор остался в седле. Он аккуратно придерживал девушку, которая сидела впереди него. Она испуганно вжала голову в плечи, стоило рыночному гулу обрушиться на неё. Из-под рваного капюшона её серые, дикие глаза метались по лицам прохожих. Каждый резкий выкрик зазывалы заставлял её вздрагивать. Малор чувствовал, как её хрупкое тело напряжено, словно натянутый лук.
— Тише, — негромко произнес рыцарь, слегка ослабив хватку, но давая ей почувствовать надежную опору за спиной. — Здесь тебя никто не тронет. Скоро мы уедем.
Девушка медленно перевела взгляд на его перевязанные холщовыми бинтами руки, удерживающие поводья, и её дыхание стало чуть ровнее.
Вскоре Борс вернулся, тяжело дыша и едва удерживая в руках объемистые тюки. Из одного торчал аппетитный бок копченого окорока и свежая буханка серого хлеба, а во втором аккуратно лежала плотная, чистая одежда.
Граф подошел ближе и протянул Малору добротный дорожный комплект из мягкой шерсти: просторные некрашеные штаны, плотную рубаху и длинный, подбитый теплым сукном плащ с глубоким капюшоном. На самом дне тюка отыскались мягкие кожаные сапожки на меху, сшитые на узкую женскую ногу.
— Пришлось поторговаться с одним пройдохой, но вещи крепкие, не сносятся, — довольно ухмыльнулся Борс, приторачивая припасы к седлу своего жеребца. — Птичка в них точно не замерзнет.
Малор забрал одежду. Переодеть ее прямо здесь, на виду у сотен ротозеев, было невозможно.
— За рынком есть заброшенные амбары у тракта, — тихо сказал Малор другу, направляя коня к выезду с площади. — Остановимся там на полчаса. Ей нужно переодеться до того, как мы выйдем на открытую дорогу.
Старый бревенчатый амбар надежно укрыл их от посторонних глаз. Малор и Борс тактично остались караулить снаружи, у входа, придерживая лошадей под уздцы и давая «птичке» возможность спокойно переодеться. Внутри пахло старым сеном и сухой древесной пылью.
Когда тяжелые ворота амбара тихо скрипнули, оба ветерана синхронно обернулись.
Девушка медленно вышла на бледный утренний свет. Новая, купленная Борсом одежда сидела на ней немного просторно, но плотная ткань дорожного комплекта надежно скрыла истерзанное рабством тело. Широкие шерстяные штаны были аккуратно заправлены в мягкие кожаные сапожки, а теплый плащ укрывал плечи от прохладного весеннего ветра. Капюшон оставался сброшенным назад.
Малор замер, не сводя с нее глаз.
Впервые за все время он увидел ее без рваных имперских тряпок и удушающего звона цепей. Сияющие белые волосы, которые в подземельях казались признаком проклятия, теперь аккуратными прядями обрамляли ее бледное, призрачное лицо. Холодные серые глаза смотрели на рыцарей уже без прежнего дикого, загнанного ужаса — в них читалось лишь тихое, робкое удивление от тепла новой одежды.
Малор поймал себя на одной внезапной, острой мысли, которая заставила его сердце забиться чуть быстрее:
—Если бы Инквизиция не объявила на нее охоту... Если бы ее не схватили и не клеймили как ведьму из-за редкого цвета волос... Будь она самой обычной, мирной женщиной, живущей где-нибудь на южной ферме... она была бы невероятно, ослепительно красивой.—
Рыцарь мгновенно отогнал эту мысль, посчитав ее неуместной для сурового воина, но внутренне окончательно укрепился в своем выборе.
Борс, заметив преображение «птички», довольно и громко улыбнулся, нарушая тишину:
— Ну вот! Совсем другое дело! — граф одобрительно кивнул, оглядывая плоды своей рыночной торговли. — В этом сукне ты точно не замерзнешь по дороге. Сапоги не жмут?
Она ничего не ответила, но едва заметно, робко склонила голову в сторону Борса, безмолвно выражая свою благодарность за одежду. Это было ее первое мирное движение в их сторону.
Малор силой воли заставил себя отвести взгляд от её лица и тихо, но решительно произнес:
— Волосы. Тебе нужно заплести их и спрятать под капюшон.
Девушка удивленно приподняла брови, а Борс, уже собиравшийся сесть в седло, понимающе помрачнел и опустил руку. Граф сразу понял, к чему клонит его названый брат.
— Малор прав, птичка, — глухо добавил Борс, серьезно глядя на девушку. — На тракте полно патрулей Инквизиции и мелких святош. Твои белые волосы сияют на солнце как церковный факел. Любой дозорный издалека признает в тебе беглую ведьму или просто решит, что ты проклята. Лишнее внимание нам ни к чему, даже если у нас есть указ Императора.
«Птичка» на секунду замерла. В её серых глазах мелькнуло понимание суровой реальности Рихтана. Она медленно подняла свои тонкие, всё еще забинтованные руки к голове. Пальцы, отвыкшие от свободы, двигались неуклюже и слабо. Ей было тяжело управиться со спутавшейся на ветру белоснежной копной.
Малор молча подошел ближе. Он аккуратно, стараясь не делать резких движений, забрал из её рук пряди.
— Давай я, — тихо сказал рыцарь.
Он грубоватыми, покрытыми мозолями от меча пальцами принялся бережно распутывать и заплетать её необычные волосы. Малор старался действовать как можно мягче, чтобы не причинить ей боли. Она застыла как изваяние, затаив дыхание, но больше не пыталась отпрянуть.
Когда плотная коса была готова, рыцарь аккуратно заправил её под воротник и накинул на голову глубокий капюшон теплого плаща. Тень от плотного сукна мгновенно скрыла её призрачное лицо от чужих глаз. Теперь со стороны она казалась самым обычным, неприметным дорожным пажом или скромным юным спутником.
— Вот теперь порядок, — одобрительно кивнул Борс, легко вскакивая в седло своего тяжелого жеребца. — Теперь хоть до самого Юга доедем без лишних вопросов. Подсадить?
Малор покачал головой, подошел к своему коню и сам помог девушке устроиться впереди себя. На этот раз её тело под теплым шерстяным плащом уже не было таким каменным.Копыта коней гулко застучали по грунтовой дороге, и троица наконец оставила столичные окраины позади. Путь на Юг официально начался.
Стоило им съехать с подъемного моста на широкую грунтовую дорогу, ведущую на юг, рыцарь задумчиво посмотрел на широкую спину друга и негромко произнес:
— Всё это звучит заманчиво, Борс. Тепло, виноградники, покой... Только вот, будет ли в восторге от нашего приезда Морана?
Граф резко натянул поводья. Его тяжелый боевой жеребец недовольно фыркнул и остановился посреди дороги. Борс медленно обернулся к Малору, и его лицо тут же просветлело. Вся напускная хвастливая маска соскочила с него, уступив место мягкой, искренней улыбке.
— Морана? — Борс тепло хохотнул, потирая затылок. — Брат, да она, когда увидит, в каком ты состоянии, сначала обнимет тебя так, что ребра затрещат, а потом лично сдерет с твоего папаши три шкуры при первой встрече. Ты же знаешь её.
Граф выразительно посмотрел на Дору, которая замерла под плащом, внимательно прислушиваясь к их голосам.
— И для птички нашей у Мораны точно найдется и мягкая постель, и лучшие мази. Моя жена не из тех, кто кланяется инквизиторам. Так что отставить сомнения, Малор. Едем домой.
Рыцарь облегченно выдохнул. Мысль о Моране и её уютном доме на Юге впервые за долгое время принесла в его уставшую душу настоящий покой. Он крепче перехватил поводья и пустил коня шагом вслед за жеребцом Борса.Столица Рихтана осталась позади, растворяясь в сером утреннем тумане. Впереди их ждал долгий путь в теплые края — туда, где их действительно ждали.