Призрачная надежда
Мысли путались, тяжелым свинцом оседая в уставшей голове. В ушах все еще стоял гул сотен голосов, но теперь, в этой внезапной, удушающей тишине, Малору казалось, что он слышит лишь бешеный стук собственного сердца.
Мысли на миг замерли, а тишина зала мгновенно отрезвила. Окопная привычка выживать в любых условиях сработала безупречно: хмель в уставшей голове отступил, уступая место холодному, настороженному вниманию. Ему не послышалось. Бастардов не называют по имени перед лицом высшей знати Рихтана, но прямо сейчас весь Мраморный зал смотрел именно на его стол.
— Не хочу идти. — Подумал про себя Малор, чувствуя, как каменеют ноги.
Но выбора не было.
Рыцарь медленно поднялся со скамьи, расправив плечи, он сделал первый шаг.
По спине, вопреки душной жаре зала, побежал холодный пот. Вызов воина его положения был сам по себе удивителен.
И пока он шел сквозь бесконечные ряды пирующих лордов, на него смотрели глаза цвета ночи. Такие же черные, как у него самого.
Великий правитель Герцогства Ториан смотрел на него в упор. Старый лорд застыл, вцепившись пальцами в кубок, и в его оцепенении читался подавленный шок.
Малор отвел взгляд от этих знакомых черных глаз и подошел к самой первой ступени из белого мрамора. Опустившись на одно колено, он низко склонил голову, послушно ожидая воли правителя. Огромный зал замер, затаив дыхание, а в голове рыцаря промелькнула одна-единственная, горькая мысль:
— Лучше бы остался в конюшне... устал.
С высоты престола послышалась речь императора. Сухой, властный голос Максимилиана эхом раскатился под высокими сводами, заставив притихший Мраморный зал затаить дыхание:
— Малор.
— Черт...— Пробежавшая капля пота оставила мокрый след на виске рыцаря.
— Мой сын поведал мне о твоих подвигах в северных землях. Ты неоднократно прикрывал его спину. За эту доблесть и верность наследнику престола я дарую тебе шанс изменить свое имя и получить, пусть и низший, но законный титул. Смена твоего имени будет означать, что твое греховное происхождение отныне стерто. Церковь предаст позор твоего рождения забвению. Что скажешь, рыцарь?
Сердце пропустило удар
Это был Адриан. Принц. Человек, из-за которого император обратил свой взор на него. Они не были близки, Малор искренне не понимал интерес наследного принца к своей персоне. Но, кажется, нравился ему, и даже сейчас он смотрит на него с улыбкой, ожидая слов благодарности.
В зале воцарилась гробовая тишина. Все взгляды лордов и епископов были прикованы к стоящему на коленях воину. Предложение Императора было невероятным даром. Получить чистый пергамент жизни, признание и законный статус — ради этого Малор проливал кровь годами.
И это было жестоко. Столько лет он оставался незамеченным и не заслуживал уважения, а сейчас, лишь из-за слов Адриана, ему внезапно даруют шанс. Вся его прошлая преданность и боль на передовой ничего не весили без прихоти наследника. Эта мысль обожгла изнутри горькой обидой, заставив рыцаря на секунду замешкаться.
Он открыл рот, чтобы произнести слова священной присяги. Но странное, давящее предчувствие заставило его молчать.
В этот момент император призвал рукой свою рабыню, до сих пор тихо стоявшую поодаль, пополнить свой кубок.Повинуясь жесту Максимилиана, из тени бесшумно выдвинулась хрупкая фигура, удерживающая тяжелый кувшин с вином. Капюшон её рваного плаща был сброшен, и Малор наконец увидел то приведение из подземелья.
— Альбинос. — Вспомнил Малор рассказ кого-то из товарищей. Редкая, пугающая аномалия.
При ярком свете свечей её белые волосы казались почти сияющими. Эта белизна делала её лицо призрачным и неестественным. Она медленно приближалась к ступеням трона, едва справляясь с весом кувшина из-за массивных, сковывающих бледные запястья темных оков. Каждое её движение сопровождалось глухим, зловещим звоном цепей, который теперь отчетливо слышал замерший Малор.
Беловолосая рабыня подняла свои глаза и посмотрела прямо на рыцаря. И Малор внезапно понял: все эти годы, несмотря на свои доспехи и подвиги, он был точно таким же рабом воли Императора, как и эта бессловесная девушка.
Император, заметив его заминку, недовольно прищурился.
— Каков твой ответ, рыцарь?— властно поторопил его его Максимилиан.
Малор молчал еще какое-то время. В ушах продолжал стоять тихий, зловещий звон её цепей, а серые, холодные глаза словно выжигали в его душе всё имперское лицемерие.
— Идиот. Идиот. Идиот.— сам себя корит Малор за выбор, который сейчас сделает.
То ли из жалости, то ли из глупости.
— Этот дар для меня слишком велик, Ваше Величество.— Твердо произнес Малор, не веря, что это говорит он сам. — Самое малое, что я могу желать за свою скромную службу — это одну из ваших рабынь. Под стать мне.
Малор замер, а вместе с ним все присутствующие в этом зале, ожидая, что за такую дерзость стража прямо сейчас обнажит клинки и выволочет его вон. Но вместо этого над притихшим залом раскатился сухой, рокочущий звук.
Император рассмеялся.
Он понял намек в словах рыцаря. Максимилиан оценил эту жесткую, солдатскую иронию: бастард, упрямо приравнивающий себя к бесправной грязи у подножия престола, показался ему по-своему забавным.
С высоты своего величия правитель видел в этом лишь глупую гордость воина, который испугался тяжести благородного имени.
Но смех Максимилиана оборвался так же внезапно, как и начался. В его безумных, цепких глазах промелькнула холодная, расчетливая мысль. Он скользнул взглядом по застывшей у трона беловолосой девушке, а затем перевел взор на своего наследника.
Император вспомнил. Слишком часто в последнее время он ловил взгляд своего сына на этой рабыне. Адриан мог скрывать свои мысли от двора, но не от параноидального внимания отца. Принц слишком подолгу задерживал взор на её призрачном бледном лице. Для Максимилиана этот затаенный интерес наследника к выжившей «скверне» был недопустим.
К тому же, Император прекрасно знал: хоть девку и держали во дворце как пойманную ведьму, инквизиторы давно подтвердили, что она лишена магии. Из-за своего альбинизма она казалась проклятой, но внутри нее не было ни капли силы. Она была пустышкой. Абсолютно бесполезной вещью, которую не жалко отдать нищему воину ради спокойствия собственной династии. Отдав её Малору, Максимилиан легко убрал бы от Адриана опасный соблазн.
Максимилиан медленно перевел взгляд обратно на рыцаря, и на его лице заиграла пугающая, зловещая улыбка:
— Что ж, Малор... Раз ты считаешь себя недостойным нашей великой милости, я исполню твою просьбу. Забирай ее. Эта вещь действительно тебе под стать.