Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

Драко рванул прочь, едва Снейп разжал свои мёртвые пальцы. Спина горела от липкого пота, и он готов был испариться из этой грёбаной школы к чёртовой матери. Хотелось сбежать. От Хогвартса. От семьи. От этой гнилой жизни. Он тёр руки, сжимая их в кулаки, и думал о том, кто прикасался к нему там — о Гарри, который спал рядом в Выручай-комнате, о его дыхании на своей шее. Ладони были влажными и мерзкими, но если бы судьба дала ему второй шанс, он повторил бы всё это без единого слова. Он плакал, выдирая волосы, рубашка прилипла к спине, и тело ломило от этой грязной, липкой боли.

Он слетал по ступеням к гостиной Слизерина, матерясь сквозь зубы. И тут — словно кто-то наверху услышал его мольбы — у входа кто-то ждал. Гарри. Злой. Разбитый. Мокрый от слёз, которые он отказывался проливать.

— Поттер, — выдохнул Драко, и голос его сорвался.

— Скажи мне, какого хера происходит?! — заорал Гарри, и его кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

Драко не ответил. Он просто бросился к нему, обхватил за шею, вцепился мёртвой хваткой, уткнулся лицом в воротник, и слёзы хлынули из него, как из прорванной плотины. Гарри застыл, руки в стороны, с выражением «ты серьёзно, блять?», но через секунду он сломался и обнял его в ответ — грубо, почти до боли.

— Невыносимый ты, — прошептал Гарри, и голос его дрожал от злости.

— Не смей говорить, что это не то, чего ты хотел, — вытирая слёзы, Драко отстранился, и его лицо искривилось в кислой гримасе.

— Держать тебя, ревущего, в своих объятиях? Не очень-то хотелось, — огрызнулся Гарри, но его руки всё ещё сжимали плечи Драко.

— Заткнись и поцелуй меня, — выдохнул Драко и вжался в его губы, пальцы впились в ткань на его плечах. Гарри ответил — грубо, жадно, почти жестоко, и его руки скользнули по спине Драко, притягивая его ближе. Их языки встретились, и Гарри почувствовал, как его злость смешивается с этой грязной, липкой потребностью, которую он не мог контролировать.

Гарри отстранился первым, прижался лбом к его лбу, зажмурился и стиснул зубы. Его лицо было мрачным, голос сорвался на хриплый шёпот.

— Мы должны быть вместе, — сказал он, и в голосе его не было нежности, только ярость и отчаяние.

— Я хочу лечь с тобой сегодня ночью, — выдохнул Драко, и его руки всё ещё дрожали.

— Можно, — хрипло ответил Гарри, дёргая его за волосы. — Но не в наших комнатах. Комната требований... — Он не закончил, и они оба замолчали, вспоминая, что там случилось. Гарри отстранился, дёрнул рукава, покачал головой. — Прости. — Закусил губу и покосился на вход в гостиную. — Я чувствую себя грёбаным извращенцем.

— Потому что ты такой, — Драко вцепился ему в плечо, его глаза были красными, опухшими, как у крысы. — Мы оба такие. Это дерьмо нас сожрёт.

— Скажи, чего ты сейчас хочешь, — потребовал Гарри, и его голос был жёстким, почти угрожающим.

— Я уже говорил, — Драко выпрямился, и его руки сжались в кулаки. — Хочу, чтобы ты был со мной этой ночью. Только ты и я. Без этого говна, без смертельных заданий. Просто будь рядом.

Гарри вытаращил глаза, прокручивая в голове все варианты. Выхода не было. Только один. Тот, от которого разило мёртвой кровью и криками. И он не хотел туда возвращаться.

— Нельзя, — выдохнул Гарри, покусывая щёку изнутри. — Я не потащу тебя обратно в ту комнату.

Драко было насрать. Он уже переступил черту, его жизнь была одним сплошным адом, и почти смерть была просто частью этого дерьма.

— Идём, — прошептал он, засовывая руки в карманы. — У меня идея.

Гарри пошёл за ним, поднимаясь на седьмой этаж, и уже догадывался, куда они направляются.

— Я туда не пойду, — рявкнул он. — Ни за что. Там уже всё заделали?

— Заделали, — Драко открыл дверь, и Гарри зашёл, зажмурившись, с омерзением. Комната оказалась тесной, тёмной, факелы вспыхнули сами, как только вход захлопнулся за ними.

— Это убежище, — заметил Гарри, оглядываясь. — Я уже был здесь. Не спрашивай, не помню.

Драко кивнул, но он едва слушал. Его руки всё ещё дрожали, и он чувствовал, как его тело наливается свинцом.

— О чём ты думал? — спросил Гарри, и его голос был хриплым.

— Ни о чём, — ответил Драко, глядя в пустоту. — Просто хотел место, где можно поспать. С тобой.

Сердце Гарри пропустило удар, но он оставался настороже.

— Что сказал тебе Снейп? — спросил он, и его голос стал тише, почти злым.

— Всё ту же песню, — Драко пожал плечами, и его лицо исказила горькая усмешка.

— Что? — Гарри шагнул ближе, и в его глазах вспыхнула ярость.

— Что я — дерьмо. Что я никто без этой метки. Что он спас меня только потому, что должен, — Драко выплюнул слова, и его голос дрожал. — Что я даже не могу выбрать, кого любить. Что ты — единственное, что у меня есть, и это, блять, жалко.

Гарри сжал кулаки, чувствуя, как его злость достигает предела. Он хотел разбить стены, заорать, ударить кого-нибудь. Но он просто шагнул вперёд, прижал Драко к себе и сжал его так, что тот почти не мог дышать.

— Ты не дерьмо, — прошептал он, и голос его был глухим, почти безжизненным. — Ты просто попал в это дерьмо, как и я. И мы выберемся. Или сдохнем вместе. Но я не позволю тебе умереть одному. Понял меня, ублюдок?

Драко не ответил. Он просто уткнулся в плечо Гарри и зарыдал, чувствуя, как его тело сотрясается от этих слов. Гарри стоял, сжимая его, и внутри него пульсировала одна мысль: он никуда его не отпустит. Даже если это убьёт их обоих.