Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

Глаза Гарри сузились в щелки. Что бы этот ублюдок ни плел, живот скрутило так, что он чуть не согнулся пополам. Вкус его губ все еще горел на языке — чистый яд, от которого хотелось еще, и Гарри ненавидел себя за это.

— У меня никогда не было выбора, — процедил Гарри, глядя на блондина, и усмехнулся — криво, зло, с такой горечью, что сам почувствовал, как его лицо искажается. — А у тебя он есть, Драко. Тебе не обязательно влезать в это дерьмо по самые уши. Ты мог просто сказать мне.

Драко резко развернулся, впившись зубами в ногти. Он выругался сквозь сжатые челюсти, потому что воздух застрял у него в легких, как гвоздь.

— Заткнись, Поттер! — заорал он, вцепившись в свои волосы, вырывая их почти с корнем, и бросился к окну. — Ты нихуя не знаешь! Ты думаешь, у меня есть выбор?! Мне влепили эту метку, и если я не выполню, что он скажет, мою семью убьют! Меня убьют! Я — просто гребанная пешка!

— Малфой.

Ледяной голос врезался в тишину, как нож. Снейп стоял внизу лестницы, вжавшись в тень, его глаза прожигали их насквозь.

— Поттер.

— Мы в полной жопе, — выдохнул Гарри, отталкиваясь от стены, чувствуя, как его лопатки врезаются в кирпичи.

— Студентам не разрешается бродить за пределами замка после отбоя, — сказал Снейп, и его голос сочился ядом. — Я полагал, что за столько лет вы уже могли усвоить это простое правило. — Он перевел взгляд на Гарри, и в его глазах была такая ненависть, что Гарри захотелось выплюнуть ему в лицо. — Поттер.

— Прошу про...

— Молчать.

Драко не проронил ни звука. Он стоял, уставившись в пол, и Гарри видел, как его плечи трясутся. Он закатал рукава, пряча Тёмную метку, и отвернулся от них обоих, будто его сейчас вывернет наизнанку.

— Я провожу вас обоих обратно в замок, — сказал Снейп. — Завтра жду тебя в своем кабинете, Поттер. Не опаздывай.

Дверь захлопнулась. Гарри отправили наверх, в гриффиндорскую башню — одного, без конвоя, будто он был каким-то прокаженным. Драко же потащили под охраной Снейпа, почти волоком. Он рухнул на табурет в кладовой, обвел взглядом комнату, и его тело сжалось, когда Снейп устроился напротив.

— Твоя шкура на кону, Малфой, — голос Снейпа звучал хрипло и мрачно. — Не смей забывать о своих обязанностях. Ты должен выполнить задание, иначе мы оба сгнием в Азкабане.

Драко скрючился, белые волосы прилипли ко лбу, кожа стала холодной и липкой. Его глаза горели красным. Он плакал. Гарри даже не видел этого, но знал — он чувствовал это через эту гребанную связь, которую ненавидел всем сердцем.

— Ты слаб, — усмехнулся Снейп, и в его голосе было столько брезгливости, что Гарри захотелось вломиться в эту комнату и разбить его рожу. — Как и твой отец.

— Как и вы, — прошипел Драко, яростно растирая глаза. — Вы знаете, что вынуждены прикрывать меня. Иначе он вам башку оторвет. Вы — никто. Вы слабы, потому что хотите большего. А я — избранный. Я, блядь! А вы должны были стать вторым.

Снейп резко вскинул руку. На его лбу вздулись вены, пальцы распрямились, готовые обрушиться на лицо Драко.

— Ты был бы ничем без меня, щенок, — прорычал он. — Это я вытащил тебя с того света. Следи за своим поганым языком, или я зашью его тебе нахуй.

— Ударьте меня, — выплюнул Драко, и в его голосе звенела сталь, — ударьте, и я расскажу, что вы сделали. Что вы прикрываете меня, потому что боитесь, что я сдам вас всех.

Снейп склонил голову набок, отбрасывая сальные волосы с лица, и усмехнулся — мерзкой, гнилой ухмылкой.

— Ты просто жалкий мальчишка, который потерял все. Идиот, который думает, что может играть с огнем. — Он схватил Драко за воротник, стащил с табурета и потащил прочь. — Один последний шанс. Дальше я не буду тебя прикрывать.

Драко споткнулся, едва не упав лицом в пол, и всхлипнул — коротко, надрывно, как побитая собака.

— Чувства легко забыть, — сказал Снейп, и его голос стал почти ласковым, но в нем было столько гнили, что Гарри сжал кулаки, стоя в коридоре и слушая эту херню. — Достаточно одного щелчка. Не смей об этом забывать, Малфой. Иначе ты пожалеешь, что родился на свет.

Гарри стоял, прислонившись к стене, и чувствовал, как его тело дрожит от злости. Он ненавидел Снейпа. Ненавидел Драко за его слабость. Ненавидел себя за то, что не мог просто развернуться и уйти. Внутри него все горело, и он знал, что это пламя сожрет его, если он не найдет выхода. Но выхода не было. Был только Драко. И эта гребанная боль, которая связывала их, как цепь.