Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

---

Гарри почти забыл, какое дерьмо приближалось. Коридоры были завалены тыквами и свечами, а Почти Безголовый Ник носился туда-сюда, выскакивая из стен и оря, как ненормальный. Гарри это даже немного веселило — он почти забыл, как выглядит нормальный праздник, когда не нужно думать о крови и трупах.

Обед подавали в Большом зале. Гриффиндорцы были на седьмом небе — Гарри недавно поймал снитч, и теперь они красовались на первом месте, обходя Слизерин. Ему было насрать. Он просто сидел, ковырялся в тарелке, и пытался не думать о том, что место Драко за слизеринским столом всё ещё пустовало. Рон и Гермиона расселись по обе стороны от него, как верные псы, но Гарри чувствовал себя чужим. Они болтали о Хэллоуинском бале, о дурацких костюмах, о том, как пойдут втроём. Гарри отмахивался, бурча что-то невнятное, и его взгляд снова и снова возвращался к пустому месту.

— Зелья, да? — Рон приподнял брови, пытаясь вспомнить расписание.

— Для вас двоих — да, — Гермиона выпрямилась с гордым видом. — Я пойду на Гербологию. Профессор Стебль хочет меня видеть.

— По какому поводу? — спросил Гарри, но она уже встала, чмокнула Рона в щёку и ушла. Гарри проводил её взглядом, чувствуя, как внутри закипает злость. Ей плевать. Она просто отмазалась, как всегда.

— Как любопытно, — протянул Гарри, поворачиваясь к Рону. — Раньше она тебя терпеть не могла, а теперь вы не разлей вода. Идиллия, блядь.

— Да, — Рон замялся, ковыряя вилкой в яйце. — Насчёт этого... Я думаю расстаться с ней.

Гарри опустил вилку, уставившись на него, как на идиота. Ему было плевать на их отношения, но этот разговор раздражал его до скрежета зубов.

— Ты шутишь.

— Нет, — Рон покачал головой. — Я придурок, она умница. Мы не подходим.

— Идеальный коктейль, — огрызнулся Гарри. — Ты станешь домохозяйкой, она будет таскать тебе деньги. Чего ты хочешь?

Рон толкнул его в бок, и Гарри поморщился от боли.

— Мы не пара, понял? К тому же, я нашёл кое-кого другого.

Гарри уставился на него, чувствуя, как его тошнотворное раздражение достигает предела. Ему было насрать на Рона, на его тупые любовные драмы, на его жалкие попытки найти себя. Он хотел только одного — найти Драко. И когда шрам начал саднить, вызывая головную боль, Гарри понял, что кто-то смотрит на него.

— Прости, — бросил он, перебивая Рона на полуслове. — Малфой!

Гарри вскочил, опрокидывая стул, и рванул вперёд, расталкивая локтями толпу. Его сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, когда он пробивался к слизеринскому столу. Драко стоял там, спокойный и неподвижный, с этим проклятым выражением лица, от которого у Гарри всё внутри переворачивалось.

— Драко! — заорал он, но блондин развернулся и пошёл прочь, даже не взглянув на него.

— Подожди, мать твою!

Гарри споткнулся о чью-то сумку и растянулся на полу, ударившись лицом о каменные плиты. Кровь хлынула из губы и носа, зуб откололся, и он почувствовал, как его подхватывают чьи-то руки.

— Гарри! — Рон склонился над ним, не сдерживая смеха. — Ты охуел? Зачем ты побежал к этому психопату?

Гарри вытер тыльной стороной ладони кровь с лица и уставился в пустой проход, где исчез Драко. Ему было плевать на боль, плевать на Рона, который ржал как конь, плевать на всех, кто пялился на него. Он чувствовал только пустоту внутри, которая разъедала его изнутри.

— Это был Малфой, — выдавил он, и голос его был хриплым.

— И что? — Рон нахмурился.

— Незаконченное дело, — пробормотал Гарри, отталкивая его руку и поднимаясь на ноги. — Забудь.

Он пошёл прочь, чувствуя, как кровь всё ещё сочится из разбитой губы, смешиваясь со слюной и слезами, которые он отказывался проливать. Он знал, что Драко не хочет его видеть. Знал, что их связь разорвана. Но внутри него, в той гнилой, тёмной части души, пульсировала одна мысль: он должен найти его. Должен сказать ему, что он был единственным, кто его понимал. Даже если это означало разбиться о его холодное, безразличное молчание.