Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

Я просто должен сказать: Огромное спасибо всем вам за великолепную поддержку и милые комментарии! Если у вас есть какие-либо рекомендации, вопросы, отзывы или что бы то ни было, не стесняйтесь связаться со мной или оставить комментарий. Я так потрясен тем, что вы все мои читатели!

---

— Блядь... — простонал Гарри, с трудом разлепляя веки.

Комната была тёмной, как задница тролля. Очков нигде не было видно, а поверхность, на которой он дрых, была твёрдой, как камень, и холодной, как могила. Он потёр глаза, надеясь, что зрение прояснится, и начал шарить руками по полу, пытаясь нащупать свои чёртовы очки. Рядом с ним шевелилось что-то живое — бледное пятно в темноте, которое дёрнулось, когда его глаза начали привыкать к тусклому свету. Но ничто не было достаточно чётким, чтобы понять, что, блядь, это было.

Он нашарил очки — они валялись в паре футов от него, — нацепил их и поднялся, оглядываясь вокруг. Память возвращалась урывками: как он заснул здесь прошлой ночью, как они лежали на этом грёбаном столе, как его пальцы скользили по бледной коже, как Драко дышал ему в шею. Его взгляд упал на белое пятно, лежащее поодаль, и он присел на корточки, узнавая этого человека мгновенно. Сердце пропустило удар. Это не был сон. Реальность обрушилась на него, как груда кирпичей.

Гарри отодвинулся, создавая дистанцию между собой и своим врагом, и память хлынула обратно, как поезд, врезающийся в стену. Он был пьян от вожделения прошлой ночью. Ослеплённый ненавистью и обидой на своих же друзей, которые скрывали от него свои грёбаные отношения, он искал спасения. И Малфой был там, чтобы предоставить его ему.

Драко всё ещё спал — их кардиганы были аккуратно расстелены поверх него, чтобы согреть. Гарри поморщился от этой мысли. Ничего не случилось той ночью, кроме их бесконечных поцелуев и перебранок. Ночь продолжилась их обычным дерьмом: спорами, насмешками и колкими комментариями, которые они бросали друг в друга, как камни. Но никто из них не ушёл. Это было до абсурда странно. В этом не было никакого смысла.

С похмелья от прикосновений Драко — от его запаха, от его губ, которые всё ещё горели на коже Гарри, — он заковылял прочь, пытаясь сообразить, который час и не пропустил ли он завтрак. Искали ли его друзья? Было ли кому-то вообще не плевать? От этой мысли его лицо исказила гримаса. Рон и Гермиона становились всё более скрытными с каждым днём — их поведение менялось, их взгляды становились другими, когда они встречались с ним. Гарри не знал, можно ли назвать это ревностью, но он был, блядь, зол. Зол на то, что они решили не рассказывать ему. На то, что они прятались за его спиной.

Он схватил свою блузку и кардиган и рванул к выходу, оставляя Драко спать, как «мёртвого». Ему хотелось увидеть выражения лиц своих однокурсников. Если кто-то праздновал его отсутствие — а Драко Малфой явно не был одним из них, — он был готов положить этому конец прямо сейчас.

Пробираясь к спальням, он старался оставаться незамеченным. Быстро переоделся в свежую рубашку, бросив кардиган на кровать. Но запах Малфоя всё ещё витал на нём — одеколон, пот, что-то чужое и липкое, что въелось в поры. Гарри поморщился, но почему-то не стал снимать рубашку. Он просто вышел, направляясь к Большому залу, готовый встретиться с приятелями.

Завтрак уже подходил к концу, но Гарри знал, что успеет проглотить хотя бы пару кусков яичницы, прежде чем начнутся занятия.

— Гарри! — Гермиона бросилась к нему, вцепившись в него так, будто он только что вернулся с войны.

Гарри поперхнулся, чувствуя, как её объятия сдавливают грудь. Он пробормотал что-то невнятное и вырвался после короткого, неловкого похлопывания по спине.

— Где ты был, чёрт возьми?! У тебя большие неприятности! — её голос звенел от возмущения, и Гарри захотелось закатить глаза.

— Как и у тебя, — пробормотал он себе под нос, глядя, как Рон набивает рот, как всегда, не замечая его присутствия. От этого в животе заскребло что-то неприятное.

— Мы искали тебя везде! Дамблдор нас успокоил. Малфой тоже пропал, его отец убьёт его, если узнает! — Гермиона говорила так, будто это была катастрофа вселенского масштаба.

Гарри склонил голову набок, чувствуя, как его раздражение растёт.

— Откуда он вообще знает, что мы пропали?

— Снейп имеет над ним опеку, пока он в школе. Бьюсь об заклад, это он ему сказал. — Её глаза расширились. — Только не говори, что ты имеешь к этому какое-то отношение!

— Он в порядке, — буркнул Гарри, садясь за стол и наваливая на тарелку яйца, хлеб и всё, что попалось под руку.

Рон наконец обратил на него внимание, ухмыльнувшись с набитым ртом, и помахал рукой.

— Тяжёлая ночь?

Гарри пожал плечами, не открывая рта. Он всё ещё не мог забыть, как застукал их на днях, и мысль об этом застревала в горле, как кость.

— Что случилось? — спросила Гермиона, и её голос стал мягче, но Гарри это только раздражало.

В этот момент Дамблдор поднялся со своего места и жестом подозвал Гарри. Гарри выругался под нос, чувствуя, как его желудок сжимается от голода и злости. Он схватил яблоко и сунул его в карман, прежде чем подняться.

— Профессор, — пробормотал он, теребя руки.

Зал затих. Все глаза уставились на него, и Гарри почувствовал себя выставленным напоказ, как какой-то экспонат. Дамблдор приподнял подбородок, глядя на него сверху вниз — почти осуждающе, но его улыбка говорила об обратном. Он взял Гарри за плечо, отводя его в сторону, и Гарри ненавидел это прикосновение. Ненавидел фамильярность, с которой Дамблдор обращался с ним, будто он был его любимым пёсиком.

— Гарри, — улыбнулся Дамблдор, и его голос сочился этой проклятой мудростью, от которой Гарри хотелось заорать. — Мы оба знаем, что я здесь не для того, чтобы наказывать тебя, но я хочу знать, где ты провёл ночь. Мы были очень обеспокоены.

Гарри оглянулся через плечо. Рон и Гермиона смотрели на него, их лица были напряжены — будто они боялись, что его вышлют домой, или что он опозорит их перед всей школой. Гарри стиснул зубы.

— Комната требований, профессор. Я думал, вы догадаетесь.

Дамблдор кивнул, снова сжав его плечо, и поднялся, бросая взгляд на толпу. Его улыбка была безмятежной, как у человека, который знает всё, но молчит.

— Так я и думал, — ответил он беззаботно. — Можешь идти, Гарри.

И он отпустил его, оставляя Гарри стоять посреди зала с чувством, что его только что обосрали, а он даже не понял, как это произошло. Гарри вернулся на своё место, чувствуя, как его внутренности скручивает от злости. Дамблдор с его чёртовыми загадками, Рон с его тупой ухмылкой, Гермиона с её материнской опекой, которая душила его, как удавка. Все они лезли не в своё дело. Они не знали, что происходило у него в голове. Они не знали, что он чувствовал каждую секунду, когда Драко касался его, каждую гребаную секунду, когда он просыпался с его запахом на своей коже.

Гарри был зол. Зол на всех. Но больше всего — на себя за то, что позволил этому зайти так далеко.