Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

---

— От тебя буквально разит этим ублюдком, — зевнул Рон, пока они втроём тащились на трансфигурацию. Его голос был ленивым, но в нём сквозила какая-то гнилая насмешка.

Гарри пожал плечами, криво усмехнувшись. — Что я могу сказать? Я счастливый ублюдок. И ничего плохого я не сделал.

— Тебя не было в кровати, Гарри, — влезла Гермиона, и её голос сочился этим раздражающим менторским тоном, от которого у Гарри сводило челюсти.

Рону было насрать. Его это забавляло — он даже не скрывал своей тупой ухмылки, хотя знал, что это может стоить Гарри образования. Гарри хотелось врезать ему по этой роже.

— А теперь скажи мне, — Гермиона приблизилась к нему, её нос почти касался его щеки, и он чувствовал её горячее, назойливое дыхание, — что с Драко?

— Пожалуйста, — буркнул Гарри, входя в класс и отодвигаясь от неё. — Откуда мне знать? Я ненавижу эту склизкую тварь, и ты это прекрасно знаешь.

Гермиона закатила глаза, раздражённо вздохнула и двинулась на своё любимое место — поближе к профессорскому столу, как примерная задница. Рон и Гарри, наоборот, забились в дальний угол слева, подальше от света и от неё.

— Опять, — пробормотал Рон, потирая лоб. — Заменяющий учитель.

— Снейп? — Гарри прошипел, и по его позвоночнику пробежал холодный, липкий ток.

— Скорее всего, — ответил Рон, и в его голосе звучало такое отчаяние, будто его приговорили к смерти.

Гермиона уже достала книги, пролистывая домашние задания с таким видом, будто от этого зависела её жизнь. Рон уставился на неё — нет, он буквально пожирал её глазами, и Гарри захотелось заорать. Он открыл рот, чтобы сказать что-то про домашку, но заметил этот отсутствующий, идиотский взгляд Рона.

— Чувак, — Гарри толкнул его локтем. — Хватит млеть. Это уже просто жалко.

Рон не ответил. Он слишком трусил, чтобы признаться в своей тупой любви, хотя это было очевидно уже несколько лет. Гарри стиснул зубы, чувствуя, как его внутренности закипают.

— Я видел вас, — сказал он, глядя на Рона в упор. — На днях. Не притворяйся, что этого не было.

Рон провёл большим пальцем по губам, нервно облизнув их, и внезапно начал шарить в сумке, вытаскивая книги, будто это могло его спасти.

— И что? — Рон пожал плечами, и его напускное равнодушие действовало Гарри на нервы.

— И что?! — Гарри наклонился вперёд, понижая голос до злого шипения. — Я видел, как вы целовались, и вам было плевать, что я могу увидеть? Вы даже не подумали сказать мне?!

— А ты хотел присоединиться? — Рон усмехнулся, и в его голосе было столько гнилого сарказма, что Гарри захотелось вмазать ему по лицу.

— Нет, Рон. — Гарри вцепился в край стола, чувствуя, как его пальцы дрожат от злости. — Я, блядь, думал, что вы двое скажете мне. Я твой лучший друг, мать твою!

— Поттер... — голос Снейпа прорезал их перепалку, как нож. — Уизли.

Дрожь пробежала от макушки по всему позвоночнику. Гарри почувствовал, как его тело покрывается липким холодом. Гермиона обернулась — её щёки горели, и она смотрела на них так, будто хотела испепелить взглядом.

Рон прикусил губу, уронил перо и отвернулся, делая вид, что ему есть дело до какой-то дурацкой домашней работы. Гермиона спрятала лицо за волосами, её голова пылала от стыда или ярости — Гарри было плевать.

— Никто не желает знать о вашем любовном треугольнике, — Снейп смотрел на них сверху вниз, и его сальные волосы свисали, как грязные сосульки. — Очень жаль, что вы не смогли принять в нём участие, Поттер. Но, пожалуйста, продолжите этот увлекательный разговор в другом месте?

Его брови приподнялись, но лицо осталось каменным. Гарри ненавидел этого ублюдка. Ненавидел его тон, его снисходительность, то, как он смотрел на него, будто Гарри был просто мусором под его ногами.

— Ну и пошёл ты, — прошептал Рон, опуская голову, и его голос дрожал от страха.

Гарри сжал челюсти, чувствуя, как в груди разливается горячая, липкая злость. Он схватил свою сумку — не за книгами, а просто чтобы иметь что-то в руках.

— Да пошёл ты сам, — огрызнулся он на Рона, вставая из-за парты.

Он не хотел сидеть рядом с ними. Не сейчас. Ему было тошно от их присутствия, от их фальшивой заботы, от того, как они лезли в его жизнь, словно имели на это право. Гарри пересел на свободное место в другом конце класса, чувствуя, как его сердце колотится, а пальцы сжимаются в кулаки. Он смотрел в окно, но видел только своё отражение — бледное, злое, с горящими глазами. Внутри него всё кипело, и он знал, что эта злость — на Рона, на Гермиону, на Снейпа, на Дамблдора с его чёртовой мудростью — была просто прикрытием для того, чего он не хотел признавать. Запах Драко всё ещё был на его коже, и Гарри ненавидел себя за то, что не мог смыть его.