Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

Такс, прода подъехала. Не забываем про звезды, читатели. Спасибо вам ^^

---

Прошло две недели. Две гребаные недели, как он ходил по коридорам, вцепившись в спины своих друзей, как тонущий в спасательный круг. Он нервничал до тошноты, до холодного пота, который лип к лопаткам, зная, что Драко держит в руках информацию, способную размазать его по стенке. Гарри не мог позволить себе снова ходить по этим залам один. Не сейчас. Он нахлебался одиночества в прошлом — тогда, когда все отвернулись от него, когда его имя поливали грязью из каждого котла, когда никто не хотел верить, что Волан-де-Морт вернулся. И по сей день в глазах многих людей он был просто чокнутым, которому повезло выжить.

С тех пор как он врезал Малфою, Гермиона и Рон вели себя странно. Слишком странно. Гермиона, казалось, приклеилась к его руке, не отходила ни на шаг, но в её взгляде Гарри читал что-то другое — напряжение, почти отвращение. А их оправдания, их попытки отвязаться от него были такими же дерьмовыми, как и их игра в шахматы. Гарри пытался найти себе компанию между пыльными полками библиотеки, но ни одна книга не могла отвлечь его от мыслей. Гермиона всегда делала библиотеку местом силы, где можно было спрятаться, где он мог положиться на неё перед любым тестом. Теперь он сидел за столом один, Рон был рядом, но рисовал на пергаменте карикатурных учителей, время от времени хихикая, а Гермиона вздыхала над книгами, которые перечитывала уже в сотый раз.

Гарри чувствовал, как стены сжимаются. Его руки создавали барьер вокруг пергамента, защищая от мира, но его мысли были далеко — там, где бледное лицо и холодные пальцы сжимали его запястье.

— Гарри, — голос вырвал его из омута. — Это правда?

Гарри медленно поднял подбородок, чувствуя, как голова наливается свинцом. Перед ним стоял Невилл с каким-то растением, которое пускало слюни на его мантию, оставляя липкие, блестящие следы.

— Ура, — пробормотал Гарри, и лицо его исказила гримаса отвращения. Он никогда не понимал, как Невилл может возиться с этими мерзкими тварями. Невилл, кажется, заметил это выражение и решил, что Гарри заинтересовался, поэтому начал восторженно вещать о своём растении, тряся его перед носом собеседника.

— Это Mimbulus Mimbletonia. Очень редкий экземпляр, на самом деле...

— Что правда, Невилл? — Гарри перебил его, приподнимая брови и притворяясь, что ищет что-то в книге, которую даже не читал.

Невилл запнулся и вдруг придвинулся к столу так близко, что его растение чуть не ткнулось Гарри в лицо. Он покачал головой, сглатывая.

— Ты и Малфой...

Гарри перестал дышать. Его щёки вспыхнули ярко-красным, книга в руках внезапно стала самым интересным объектом во вселенной, и он уставился в неё с таким притворным вниманием, будто от этого зависела его жизнь.

— Прости, что? — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Малфой? А что с ним? — он избегал зрительного контакта, чувствуя, как его предательское сердце колотится где-то в горле. Он не мог выговорить «мы».

— Вы двое действительно...

— Геи? — Гарри выплюнул это слово, слишком громко, слишком резко, и с силой захлопнул книгу. Воздух вокруг стал вязким, в груди застрял ком, и он едва мог вдохнуть.

— Что? — Невилл нервно рассмеялся, его лицо покраснело. — Нет, я о дуэли. Вечер пятницы. Слухи по школе ползут. Говорят, Малфой тебя вызвал.

Гарри заставил себя моргнуть, расслабить челюсти и сделать глубокий, судорожный вдох. Он покачал головой, чувствуя, как холодный пот снова выступает на лбу.

— Я не знаю ни о какой дуэли, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Кто тебе это сказал?

— Группа слизеринцев. Они снаружи, — Невилл замялся, покусывая губу, и его глаза забегали по сторонам. — Но они не сказали мне... — Он запнулся и провёл кончиком языка по пересохшим губам. — Слушай, Малфой выглядит чертовски уверенно. Я бы не пошёл на твоём месте.

— Конечно, ты бы не пошёл, Невилл, — Гарри быстро схватил свои вещи, запихивая их в сумку. — Мне нужно найти Рона и Гермиону. Ты их видел?

— Э-э... — Невилл прижал своё растение к груди и беспомощно пожал плечами.

— Ты был очень полезен, Невилл, — выдавил Гарри, хлопнув его по плечу на прощание, и уже двинулся к выходу, чувствуя, как его внутренности скручивает от напряжения.

— Конечно, — растерянно отозвался Невилл.

Кто знает, что задумал Гарри? Он сам не знал. Он только знал, что его тело уже двигалось вперёд, ноги несли его по коридору, а в голове билась одна мысль, как мёртвая птица о стекло: «Малфой. Опять Малфой. Что, блядь, он задумал на этот раз?»

Гарри чувствовал, как его пальцы сжимаются в кулаки, как ногти впиваются в ладони, и как внутри, под рёбрами, разгорается то самое липкое, мерзкое пламя, которое он ненавидел всем нутром. Он знал, что идёт на встречу с этим ублюдком. Он знал, что это кончится плохо. Но он также знал, что не может остановиться. Потому что внутри него, в самой гнилой части души, что-то шептало: «Ты хочешь этого. Ты всегда хотел».