Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

---

Он был парализован. Тело горело, руки Малфоя скользили по нему, как змеи, ощупывая каждый сантиметр кожи, словно Драко искал что-то в старом архиве, в зоне строгого доступа, куда никому не положено совать нос. Гарри не мог двигаться. Он не мог даже дышать нормально — воздух застревал в горле, смешиваясь с паром и чужим запахом. Их губы были соединены, мокрые, горячие, и Гарри чувствовал, как Драко вгрызается в него, как в кусок мяса. Это было слишком быстро, слишком много для его расплавленного мозга. Он потерял контроль над всем — над своим телом, над своими мыслями, над тем, что происходило между ними. Они были голыми, в этой душевой кабинке, как два зверя, загнанные в одну клетку, и Гарри не понимал, хочет он вырваться или вцепиться в ответ.

— Мы не должны, — выдохнул он, едва найдя в себе силы отстраниться и заглянуть в эти цирконовые глаза, которые сверкали в полумраке, как лёд. Его голос дрожал, срывался на хрип, и он ненавидел себя за эту слабость.

— Но я хочу, — прошептал Драко, и его губы уже скользили по линии челюсти Гарри, спускаясь к шее, оставляя на влажной коже мокрые, жгучие следы. Гарри зажмурился, чувствуя, как его тело выгибается навстречу этим прикосновениям, и стиснул зубы, пытаясь найти опору. Но опоры не было — только мокрая плитка за спиной и чужое тело, прижимающее его к стене.

Внезапный стук заставил сердце Гарри пропустить удар. Он дёрнулся, ударившись затылком о кафель, и боль вспыхнула в черепе, разгоняя туман. Он распахнул глаза, ожидая увидеть бледное лицо Малфоя, но перед ним была только занавеска, влажная и неподвижная. Он был один.

— Гарри? — голос Гермионы прозвучал из-за двери, и Гарри почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. — Ты в порядке? Уже поздно, я хотела освежиться перед сном. Ты слишком долго там.

Гарри судорожно провёл рукой по лицу, чувствуя, как его пальцы дрожат. Он нашарил вентиль и выключил воду, которая всё это время лилась, обжигая кожу.

— Да-да, — выдавил он, пытаясь, чтобы его голос звучал нормально. — Я просто... задремал, наверное.

— Задремал в душе? — в голосе Гермионы послышалось раздражение, смешанное с беспокойством.

Гарри не стал отвечать. Он выскочил из кабинки, на ходу натягивая халат, пальцы скользили по мокрой коже, и он едва не уронил зубную щётку, когда сунул её в рот, чтобы хоть чем-то занять руки. Он надеялся, что красные пятна на его щеках не слишком заметны — он выглядел так, будто только что пробежал марафон.

И только когда он вышел из ванной, он понял, что надел очки. Они были на нём. Они никогда не исчезали. Как и Драко. Как и этот чёртов поцелуй, который, возможно, был всего лишь плодом его больного воображения. Или нет? Гарри не знал, что хуже.

— Рон уже в комнате, — сказала Гермиона, стоя в коридоре с полотенцем в руках. Она окинула его внимательным взглядом, и Гарри почувствовал, как его кожа горит под этим сканирующим взглядом. — Ты выглядишь ужасно, Гарри. Тебе нужно поспать. Иди, я сама закрою дверь. Завтра нам нужно собираться, и... — она вздохнула, махнула рукой и коротко чмокнула его в лоб, рядом со шрамом. — Спокойной ночи.

Гарри кивнул, чувствуя, как её губы касаются его кожи, и это прикосновение было таким тёплым, таким нормальным, что ему захотелось разрыдаться от нежности. Но он не мог. Он просто развернулся и побрёл в спальню, чувствуя, как его ноги подкашиваются.

Рон уже лежал на кровати, развалившись, как король, и уставился в какой-то комикс. Когда Гарри вошёл, он отбросил журнал и ухмыльнулся:

— Фу. Ты выглядишь как бабушка после трёх сердечных приступов. Как долго ты там сидел? Час?

— Слишком долго, — Гарри рухнул на свою кровать, чувствуя, как матрас принимает его измождённое тело. — Я чувствую себя дерьмово.

— А у меня есть кое-что, что тебя взбодрит, — Рон загадочно приподнял брови и вытащил из-под подушки сложенную газетную вырезку. — Люциус Малфой арестован. За нападение на мистера Борджина. Представляешь?

Гарри приподнялся на локтях, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Он взял вырезку, пробежал глазами по строчкам, но буквы расплывались. Люциус, проклятие, Азкабан. Где-то в его голове пронеслась мысль: «А как же Драко? Он теперь совсем один». И от этой мысли его замутило.

— Как там Драко? — вырвалось у него, прежде чем он успел подумать.

Рон пожал плечами, прищурившись, и уставился в бумагу:

— Не знаю. В статье только про Люциуса. Хотя, может, он тоже влип в это дерьмо. Хорошо бы. — Он перевёл взгляд на Гарри, и в его глазах мелькнуло подозрение. — Ты чего? Тебе какое дело?

— Просто... — Гарри замялся. — Ничего. Просто интересно.

Рон хмыкнул, но не стал давить — он уже был слишком близко к сну.

— Я хочу в Хогвартс, — пробормотал Гарри, укладывая голову на подушку.

— А? — переспросил Рон, зевая.

— В Хогвартс. Хочу уехать отсюда.

— Ещё пара дней, Гарри, — Рон плюхнулся обратно на постель и натянул одеяло до подбородка. — Ты какой-то неразговорчивый сегодня. С тобой всё в порядке?

— В порядке, — ответил Гарри слишком резко, и сам это почувствовал. Он закрыл глаза, натягивая одеяло до самого носа, и уставился в потолок, надеясь, что дни пролетят быстрее. Но внутри него, в самой тёмной, самой липкой части его сознания, всё ещё горели чужие губы, и запах Драко смешивался с мылом и водой, пропитывая его кожу, как клеймо. Он ненавидел себя за это. Он ненавидел Драко. Но больше всего он ненавидел то, что даже здесь, в своей кровати, в доме, который должен был быть безопасным, он продолжал чувствовать на себе его прикосновения, как будто они были реальными. И он не знал, что страшнее: то, что это могло быть правдой, или то, что это могло быть просто безумием.

——
Не забудьте про звезды. ⭐️